Татьяна Силецкая – Военный билет. Часть шестая. Декабрь 1941 года (страница 2)

Глава третья. И вновь «нет пророка в его отечестве».

Кроме вышеперечисленных, существовала еще одна причина больших потерь танков с нашей стороны. Советские танки горели в основном от того, что вермахт для поражения бронетехники противника широко использовал кумулятивные снаряды. Высокая скорость горения взрывчатого вещества кумулятивного снаряда позволяла прожечь броню насквозь. Говоря просто, снаряд сначала «прорезал» броню, а потом взрывался. Шансов остаться в живых у экипажа танка в случае попадания такого снаряда практически не было.

Не трудно догадаться, какому «отечеству, не признающему своих пророков» обязан мир изобретением кумулятивных снарядов. Не только кумулятивные снаряды, но и само явление кумуляции было открыто в России.

В 1864 году при Государе Императоре Александре Николаевиче (спустя три года после отмены крепостного права), первым в мире обнаружил и описал явление кумуляции русский военный инженер, специалист в области минного дела и других военных дисциплин генерал-лейтенант Михаил Матвеевич Боресков. Примечательно, что Боресков не преследовал военные цели – кумуляцию он предложил, как способ прочистки взрывами засоренных трубопроводов.

Параллельно и независимо от М.М. Борескова та же идея посетила другого русского военного инженера генерала Андриевского. Но в отличие от Борескова, Андреевский основное предназначение открытия видел в военном деле, предлагая использовать явление кумуляции для создания капсюля-детонатора. Первая опубликованная научная работа, обобщившая опыт по теме кумуляции предшественников (конечно, без упоминания имен русских ученых), появилась в Великобритании в 1915 году.

Сказать, что в нашей стране тема кумуляции была полностью отвергнута, было бы неверно. В конце двадцатых годов двадцатого века проводил исследования кумулятивного эффекта профессор Мирон Яковлевич Сухаревский. И в тридцатые годы двадцатого века отечественные разработки кумулятивных снарядов велись достаточно активно. Но не так активно и масштабно, как это происходило, например, в нацисткой Германии.

К моменту нападения на Советский Союз вермахт уже принял на вооружение 75-105 мм кумулятивные снаряды, военные заводы, работающие на рейх, быстро поставили перспективные снаряды на поток. Из «Военного дневника» генерал-полковника Франца Гальдера: «Организационному отделу определить момент, когда мы более не сможем идти в ногу с заграницей в вопросе развития танковой техники. Поэтому основное внимание перенести на развитие производства противотанковых снарядов. Кумулятивный снаряд более перспективен, чем удлиненный снаряд».

Что же помешало нашему Отечеству принять на вооружение кумулятивные снаряды? Во-первых, до войны в Советском Союзе более перспективным считалось наращивание калибров противотанковых пушек и увеличение начальных скоростей бронебойных снарядов.

Другой причиной было недоверие и полное пренебрежение к «старорежимной» военной науке и ее достижениям. Идеологическое построение «нового мира на разрушении старого до основания» во всех сферах никто не отменял.

Тем не менее, необходимо отметить, что на всякий случай эффективность кумуляции в противотанковой обороне было решено проверить опытным путем. Поэтому в те же предвоенные годы была выпущена опытная партия кумулятивных снарядов. Испытания показали низкую эффективность поражения брони такими снарядами.

Дело было в том, что опытные образцы кумулятивных снарядов оснастили взрывателями от осколочных снарядов, произошло это потому, что «родные» взрыватели были не готовы. В таком «наборе» во время испытаний кумулятивные снаряды показали низкую пробиваемость брони и высокий процент рикошета. Для «рабочих» специалистов было очевидно, что причина кроется во взрывателях. Но высокая комиссия разбираться не стала и интерес к новым снарядам, и так невысокий, окончательно иссяк…

С началом Великой Отечественной войны с полей сражений в штабы армий начали поступать сообщения о применении противником «бронепрожигающих» снарядов, эффективно поражающих наши танки. Вскоре по приказу «сверху» в наших конструкторских бюро закипела работа. В начале 1942 года конструкторы М.Я. Васильев, З.В. Владимиров и Н.С. Житких спроектировали 76 мм кумулятивный снаряд с конусной кумулятивной выемкой, облицованной стальной оболочкой.

После длительных испытаний в качестве взрывателя был выбран авиационный взрыватель мгновенного действия. В 1943 году кумулятивные снаряды, в том числе снаряды к 122мм гаубицам, к полковым орудиям 76 мм калибра образца 1926 года стали широко применяться на полях сражений.

А что же заменяло кумулятивные снаряды в наших войсках до 1943 года и все-таки заставляло гореть фашистские танки? Броню тяжелой техники противника поражали горючие смеси в стеклянных бутылках – знаменитые «коктейли Молотова». Первоначально бутылку затыкали пучком пакли, которую перед броском было необходимо поджечь. В последствие усовершенствовали, как саму смесь, так и запал – он стал химическим, а сама смесь самовоспламеняющейся.

Несмотря на «дешевизну» и простоту исполнения «коктейль Молотова» при умелом обращении был достаточно эффективным оружием. Вскоре в нашей обороне стали применяться ямы-ловушки для вражеских танков. Бутылки с «коктейлем» соединялись единым запалом, укрывались в земле или в снегу, по шнуру поджигались при приближении вражеского танка к зоне поражения. А с 1943 года страна наладила серийный выпуск кумулятивных снарядов.

Нацистская верхушка Германии вообще не признавала способности русских к изобретательству, ей был более выгоден образ русского народа, как сборище диких варваров. Из стенографических записей «застольных бесед» Адольфа Гитлера в ставке «Волчье логово»: «Различные народы – например, русские и японцы, – которые сами не дали никаких разумных изобретений, заполучают себе, если намереваются производить какое-то изделие, из Америки, Англии или Германии по одному экземпляру данного изделия – ну, скажем, какой-нибудь станок, – как-то раздобывают технические чертежи к нему и затем из трех таких станков мастерят четвертый, который, естественно, и оказывается самым лучшим». Не о своих ли собственных «новациях» и способе их добычи повествовал в своем «логове» фюрер?

Глава четвертая. «А не заключить ли перемирие на зимний период?»

Еще ранним утром 23 ноября 1941 начальник генерального штаба главного командования сухопутных войск вермахта был уверен в ослаблении наших сил и оставил потомкам следующие строки. Из «Военного дневника» генерал-полковника Франца Гальдера: «23 ноября 1941 года. Военная мощь России более не представляет угрозы для Европы (Какая трогательная забота о Европе после ее завоевания). Противнику нанесен решающий удар. Но противник еще не уничтожен. Окончательно разгромить его в этом году мы не сможем, несмотря на немалые успехи наших войск. Колоссальные размеры территории и неистощимость людских ресурсов этой страны вообще не позволяют гарантировать полного поражения противника. Разумеется, мы это сознавали с самого начала».

Про обещанный «блицкриг» генерал-полковник, как и вся верхушка вермахта уже не помнил, вроде бы и не было такой идеи и веры в нее…Чуть позднее Гальдер признает, что: «Средства, которыми мы располагаем для ведения войны, естественно, ограниченны, во-первых, ввиду их постоянного расходования (жизни солдат, видимо также он отнес к «расходным средствам»), а во-вторых, из-за громадной протяженности территории, которую защищают (!) наши вооруженные силы. Таких сухопутных войск, какими мы располагали к июню 1941 года, мы уже никогда больше иметь не будем» Аминь.

Но генерал-полковник не сдается и в будущее смотрит с оптимизмом: «В этом году мы должны наступать до тех пор, пока нами не будут созданы благоприятные условия для продолжения наступления в будущем году».

Интересно, как по важности выполнения начальник генерального штаба сухопутных войск нацисткой Германии расставляет цели и очевидно, верит в их осуществление: «Цели (задачи): Ладога – соединение с финнами. Москва. Район Оки (Тула, Рязань). Район Дона (Елец, Воронеж), в особенности район нижнего течения Дона. Майкоп (со стороны Дона и Керчи)».

Командующий войсками группы армий «Север» фельдмаршал фон Лееб так широко мыслью не распространяется, далеко не заглядывает, и о судьбе Европы не вспоминает – от русских бы отбиться… Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» Вильгельма фон Лееба: «23 ноября 1941 года. (Сегодня) удалось отразить атаки в районе Выборгской (Невский пяточек) и в полосе ответственности 122й пехотной дивизии (атаки 55 армии)».

Характерный оборот «удалось отразить атаки». Ни о каком наступлении в конце ноября 1941 года речь у Лееба уже не идет, только «удержать», «отразить», «продержаться», «возможно, удастся сохранить»…

А вот и бравое пополнение войск фон Лееба появляется на театре военных действий. Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» Вильгельма фон Лееба: «23 ноября 1941 года. 215я пехотная дивизия, прибывшая вчера, вступает в бой. Три ее полка, долгое время находившиеся в Париже в качестве оккупационных войск, ощутят теперь заметную разницу с периодом их пребывания во Франции. (Не чувствуется ли в изложенном оттенок злорадства? Странные все-таки люди были эти гитлеровские генералы…)