Татьяна Силецкая – Военный билет. Часть шестая. Декабрь 1941 года (страница 4)

После окончания обстрела младший сержант Волнухин приказал раненому красноармейцу Ямщикову следовать на командный пункт роты, а сам с красноармейцем Нахаевым продолжал выполнять задачу.

Когда немцы приблизились на 10-15 метров, Волнухин и Нахаев открыли огонь. Во время перестрелки ими были убиты фашист ефрейтор Герберт Манке, а второй фашист успел прыгнуть в канаву, и бросил гранату, которой ранил красноармейца Нахаева. Младший сержант Волнухин оказался победителем в схватке.

Оказав помощь после схватки красноармейцу Нахаеву, Волнухин доставил трофеи: пистолет, автомат, гранаты и ценные документы немцев.

В ту же ночь другая группа наших разведчиков в составе: красноармейца Кузнецова, автоматчика старшего сержанта Амерханова, красноармейцев Перегуда, Рудный, Семтунова, Семенова, старшего сержанта Гудэй, старшины Владимирова и руководителя разведгруппы младшего лейтенанта Мотина произвела налет на два ДЗОТа противника.

Уничтожили станковый и ручной пулеметы противника с их расчетами, захватили раненого унтер-офицера Алфреда Фридриха, принадлежащего 3ей роте 410 пехотного полка.

Без потерь вернулись в свое расположение. Остальному составу групп объявлена благодарность от командования армией».

Газета слепила два разных эпизода в одну кучу. Пленного, которого на самом деле звали не Адольфом, а Альфредом, захватили во время налета на ДЗОТы противника наши разведчики, а не бойцы в пикете.

Альфред Фридрих не был убит, а только ранен, доставлен живым в нашу часть, и был в состоянии давать показания, для дачи которых его и захватили. И гитлеровская, и наша разведки в ту ночь 23 ноября 1941 года выясняли позиции, состояние войск, состав и численность противника, остро нуждались в «языках», поскольку самым лучшим источником информации считались пленные.

Столкнулись одинаковые боевые задачи, данные разведгруппам обеих противоборствующих сторон, поэтому 23 ноября 1941 года и состоялся такой «обмен визитами». Что касается опечаток, несуразностей и несовпадений газетных строк – они неизбежны. Интересно другое – 55 армию, газета называет «подразделениями»…

Естественно, публиковать название частей, их расположение и другие подобные сведение было запрещено. Но в данном случае, дело заключалось не в секретности, «зашифрованности» воинских частей, а в том, что в определении «подразделения» газетчики были абсолютны правы.

В конце ноября 1941 года по численности армия Свиридова даже полком права называться не имела. В самих полках 55й армии, при штатной численности в пять тысяч человек оставалось по 70–80 «боевых штыков».

Уносили жизни наших воинов не только пули, осколки мин и снарядов. Длительное нахождение на холоде, скудное питание, отсутствие отдыха в сочетании с физическим и нервным перенапряжением косили ряды бойцов не меньше чем железо врага.

Даже если бы в 55 армии была решена проблема с нехваткой боеприпасов и огневой поддержкой, достаточная результативность боевых действий была невозможна с «малочисленным» и измотанным до крайности личным составом. Причем коснулось сверхутомление не только рядового и командного состав, но даже штабы подразделений. Наступательные бои длились сутками напролет.

Из указаний штаба 55 армии за № 0169 от 23 ноября 1941 года: «… командиры штаба работают без отдыха и продуктивность их работы весьма низкая. Штабом Армии указано всем штабам: … в каждом штабе иметь график отдыха командира и представить таковой, хотя бы минимальный в течение каждых суток».

С 20 ноября 1941 года на передовой Ленинградского фронта частям даже первой линии стали выдавать 500 граммов хлеба в сутки или 300 граммов хлеба и 100 граммов сухарей, войска перестали снабжать мясом, жирами и крупами. На обед бойцам выдавали мучную похлебку, и темные макароны из смеси муки с зерновыми отрубями.

Недоедание, холод, ежедневное изнуряющее физическое и психологическое напряжение приводило к возникновению так называемой «отечной» болезни. Начались смерти от «странной» до сих пор неизвестной болезни. Солдаты и офицеры умирали не от ран, полученных в бою, а без единой царапины падали замертво от физического и нервного истощения.

Из донесения врача 55 армии от 5 декабря 1941 года: «По донесению армейского терапевтического врача за период с 19.11 по 3.12.41г в частях армии зарегистрировано 128 случаев отечной болезни, характеризующих общую слабость, исхудалость, потерю работоспособности и с появлением отеков на ногах, лице, а в тяжелых случаях и на других частях тела».

О диагнозе «отечная болезнь» было сказано в предыдущей части книги, так обозначали дистрофию – истощение организма, вызванного продолжительным голодом, непомерными нагрузками и длительным воздействием на организм низких температур.

Из архивных дневников ленинградцев. Воспоминания военврача: «Вскоре нашу санчасть посетил Крупнин, заместитель начальника санитарного отдела Балтийского флота. Мы были хорошо знакомы по Военно-Морской медицинской академии, где он был начальником нашего курса.

В конце беседы я спросила, почему у нас, не болея, умирают бойцы. Перед отбоем ходили, говорили, ни на что не жаловались, а утром их обнаруживали в кроватях мертвыми? Что это за болезнь? Такой мы в академии не изучали. В клиниках у профессора Лонга и Тушинского больных с такими заболеваниями не видали.

Крупинин тяжело вздохнул и сказал: «…такие болезни мы не изучали и таких больных никто из нас не видел. Эта болезнь называется дистрофией, она делится на группы 1, 2, 3. Это заболевание вызвано голодом – это болезнь блокированного Ленинграда».

Из отчета по санитарной службе 55 армии Ленинградского фронта за 12 месяцев войны с фашисткой Германией. «Объяснительная записка. Питание. С ноября месяца (1941 года) ассортимент продуктов резко ограничился, овощи и картофель отсутствовали. Все это вело к тому, что имевшиеся запасы организма стали постепенно расходоваться, а поступающие пищевые продукты не восполняли энергетических трат.

В результате снижения норм питания и замены некоторых пищепродуктов неполноценными по качеству, стали появляться случаи истощения. С 20 ноября 1941 года в частях и подразделениях армии стали наблюдаться ряд случаев заболеваний, связанных с недостатком питания. Количество указанных заболеваний нарастало в декабре, и в январе-феврале достигло своего максимума. В зимних условиях была резко ухудшена доставка пищи на передний край. В отдельных случаях пища доставлялась холодной, в недостаточно утепленной таре. Хлеб в ряде случаев доставлялся замерзшим. Транспортировка продуктов производилась либо на волокушах, либо на лошадях и автомашинах. Часто вместе с пищепродуктами грузилось горючее и другой хозинвентарь.

Наиболее слабым местом в питании был контроль за выдачей продуктов из кладовых, закладкой их в котел и за раздачей горячей пищи. В связи с ограниченностью пайка имели случаи раздачи пищи в количествах меньших, чем это предусмотрено в меню за счет более жидких супов, уменьшения порций и др.

В ряде случаев отмечается длительное применение одного и того же продукта, как, например, ржаной муки, пшена, риса, манной крупы и т.д.»

Калорийность фронтового пайка первой линии составляла (при условии полного попадания положенного рациона в руки солдата) 2616 калорий (на белки приходилось – 295; на жиры – 549; углеводы 1772).

Для мужчины среднего роста и небольшого веса при умеренных физических нагрузках необходимо 3221 калорий ежесуточно. Какие были нагрузки на передовой 55 армии можно себе представить.

Истощение и дистрофия были неизбежны. Если о страданиях ленинградцев в осажденном городе еще можно было писать и говорить, называя это «трудностями», «лишениями», то правда о настоящем голоде на Ленинградском фронте была приравнена к военной тайне.

И долгие, долгие годы этот факт обходили молчанием. Подвиг наших воинов не умаляет тот факт, что треть личного состава косила дистрофия и то, что битву за Ленинград выиграли голодные изможденные воины, на которых висели шинели, которые в лютый мороз на опухших ногах поднимались в атаку, а перед этим прорывали траншеи к противотанковому рву в каменной заледеневшей земле. И продолжали бить врага.

Из газеты «Ленинградская правда» от 27 ноября 1941 года, рубрика «Вести с фронта»: «На одном из участков подразделений Свиридова огнем нашей артиллерии, минометов и снайперами за последние два дня уничтожено два орудия, два пулемета, около двух взводов пехоты противника, разрушено четыре ДЗОТа, подавлено четыре орудия ПТО и три минометных батареи».

Глава шестая. «Продвигаясь ползком»

С 24 ноября 1941 года расход боеприпасов 55 армии вновь строго лимитируется, а боевая задача остается прежней. 55 армия имела право только на строго ограниченный расход боеприпасов, а приказ о захвате Усть-Тосно никто не отменял.

Если противник уже не мог похвастаться полной комплектацией личного состава, то «огня» разного вида и калибра у врага было хоть отбавляй.

Из разведсводок Штаба 55 армии: «По данным разведки на 24 ноября 1941 года на фронте Ям-Ижора – Усть-Тосно по-прежнему обороняются части 122й пехотной дивизии противника. На этом участке пехотная дивизия с сентября месяца. (Оборона) усилена огневыми средствами и пополнена огневой силой. Штаб дивизии, по данным радиоразведки, по-видимому – Никольское; штабы полков: в Захонте – 411 пехотный полк; в Воскресенское – 410 пехотный полк и в Феклистово – 409 пехотный полк».