Татьяна Силецкая – Собака Одиссея (страница 2)
Травмированные кости и мышцы восстанавливаются замечательно. Жизни Вашей супруги ничто не угрожает…
И на этом этапе мы могли бы спокойно расстаться, выписав Вашу супругу на домашний уход, и предоставить, не спеша делать свое дело времени. Как известно, время – лучший лекарь на свете. В период восстановления вы можете наблюдаться либо в нашей клинике, либо в той, которой доверяете больше.
В последней фразе скользнули вопросительные нотки, и главный врач, взяв паузу, ожидал уверений в совершенном доверии, благодарности и вечной преданности его клиники, или хоть какой-либо другой реакции счастливого супруга на отработанный и апробированный словесный прием. Но Владимир продолжал молчать и слушать. Глава клиники вздохнул и пошел на второй заход.
– Конечно, очень многое зависит от поддержки, упорства, настойчивости, дисциплины близких, и, безусловно, самой выздоравливающей в первую очередь.
Я повторюсь – выбор за Вами. Вы вольны выбрать другую клинику или вообще не предпринимать никаких усилий. Но Вы должны понимать, что после такой аварии лицо Вашей супруги, скажем мягко, очень сильно изменилось, и, увы, не в лучшую сторону. Но, если мы скомбинируем восстановительный период с хорошей пластикой, добавим Вашу заботу, силу воли Вашей супруги – негативные изменения внешности исчезнут практически бесследно.
Наконец-то Владимир согласно закивал головой. Он уже вполне себя контролировал и мог общаться вербально, но продолжал прятаться за стеной привычного молчания. Впрочем, сейчас, на его взгляд, это должно было выглядеть вполне уместно. Профессиональная привычка – меньше говорить и больше слушать и думать, никогда не подводила.
Доктор уточнил его реакцию.
– Я правильно понял, что Вас устраивает предложенный нами вариант реабилитации?
– Да, меня все устраивает, я согласен. Делайте все, что сочтете необходимым. Для Лены всегда было важно, как она выглядит.
Владимир поймал себя на том, что продолжает думать и говорить о Лене в прошедшем времени…
– В таком случае, Владимир Семенович, нам понадобятся прежние снимки Вашей жены, в том числе рентгеновские. При том количестве и частоте пластических вмешательств, проведенных в целях улучшения внешности Елены Павловны, должен скопиться солидный архив тех же предварительных обследований.
Если у Вас дома результаты обследований не сохранилось или просто некогда – мы поможем. И нам бы не помешали фотографии Елены Павловны, сделанные до вмешательств пластических хирургов. То, что мы имеем в огромных количествах в сети – не совсем подходит. Постарайтесь найти ранние снимки без последующей пластики и прочих косметических улучшений лица. Периода, скажем, от восемнадцати до двадцатипятилетнего возраста. А мы постараемся восстановить утраченную первозданную красоту Вашей супруги…
Главврач устало выдохнул, как после тяжелой операции, попрощался и заспешил в ординаторскую.
Глава седьмая. Людмила Афанасьевна.
Лена пошла на поправку, кризис миновал, и за жизнь невестки можно было не беспокоиться. Весь казавшийся бесконечным период нахождения жены сына между жизнью и смертью Людмила Афанасьевна не находила себе места не только из-за переживаний за Владимира и тревоги за Лену, ее терзали стыд и чувство вины.
Только теперь, получив добрые вести, Людмила Афанасьевна прочувствовала, что означают выстраданные народные выражения «гора с плеч» и «отлегло от сердца»…
Скинув «гору», она почувствовала воздушно-невесомую легкость, ощутила себя такой же, как в молодые годы – переполненной веселой озорной энергией, желанием действовать, все перевернуть, исправить и начать заново.
Ведь до женитьбы сына она всегда была уверена, что станет хорошей свекровью, намеревалась и обещала себе все принимать, ни во что не вмешиваться, помогать, когда попросят, словом – дать молодым свободу самостоятельно строить семью. Вместо этого она слепила из себя карикатурный образ вечно всем недовольной «свекрухи» с вежливой миной на лице. Пошлятина! А что было делать бедной девочке попавшей в такую семейку?! Лена искала тепла, понимания, признания, похвальбы, в конце концов! А дома даже поговорить было не с кем. Владимир полностью погружен в работу, издает какие-либо звуки только в случае крайней необходимости. Когда он последний раз улыбался – родная мать не помнит. Наверное, в младенческом возрасте. А потом вырос и как свел брови бугром, так и не разжимает. В довесок к «веселенькому» мужу еще и свекровь-мегера…
А в сетях Лену хвалят, поддерживают, восхищаются, «подписываются», ей подражают. Ее ведь даже на телевидение приглашали…
А то, что ни одного не переделанного сантиметра тела не оставалось…Людмила Афанасьевна одернула себя. Нет, нет, она никогда больше не будет вспоминать и осуждать. Кромсала и колола себя Лена потому, что от мужа похвальбы не дождешься. Может быть, решила, что ему что-то не нравится в ее внешности?
Вот как все обернулось. Надо было самой вести себя с невесткой по-другому. Только бы выздоровела и все тогда обязательно все наладится…
С этими благодатными мыслями Людмила Афанасьевна погрузилась в сон. За бесконечные дни и ночи тревоги она впервые уснула крепко и глубоко. В тихой уютной спальне раздавался равномерный храп уставшей пожилой женщины…
…Ей снилась Лена. Босая, в мокром подвенечном платье она стояла на огромном камне, окруженном водой…
Людмила Афанасьевна проснулась в слезах и сильной болью в груди. Попыталась восстановить в памяти приснившееся. Но помнила она только, что Лена рассказывала что-то очень важное и настолько страшное и ошеломляющее, что у Людмилы Афанасьевны до сих пор не отпускало сердце. Но ни одного конкретного слова, сказанного во сне Леной, Людмила Афанасьевна воспроизвести не могла. В одном она была убеждена абсолютно – в том, что Лена мертва…
Глава восьмая. Владимир.
Владимир до полуночи перебирал фотографии. То, что было в «облаке» и на всеобщем обозрении вызывало отторжение и легкую тошноту. Может и к лучшему, что Лена уже не будет такой. Если снова не захочет слушать ветер перемен…
Что за мысли лезут в голову? И кроме тревоги никаких эмоций. Не радоваться выздоровлению жены – «клиника» на всю голову…
В период знакомства и ухаживания он любил фотографировать Лену, никогда не «прицеливаясь» и не выстраивая кадр. И всегда она выходила прекрасной, естественной, живой и понятной…
Аргус продолжал выть по ночам. Слава Богу, соседи все понимали…
В эту ночь, правда, вой был хотя и пронзительный, но короткий. Собака захлебнулась воем и легла на бок носом к стене. Владимир подошел к бедолаге. Ему показалось, что пес умирает. Пес был жив, нос холодный, дыхание ровное, но с вздохами. Владимир и сам вздохнул, опустился рядом на корточки, провел рукой по тяжелой голове собаки, встретился взглядом с Аргусом…и увидел в плачущих собачьих глазах мертвую Лену.
Владимир встряхнул головой. Что за бред… Усталость, бессонница, нервы – покажется Бог весь что.
– Ну, что ты, Аргушка… – так пса называла его только Лена. Только для собаки находила она ласковые слова и прозвища.
Пес вздрогнул. Владимир назвал его так, как имела право называть только хозяйка.
Она принесла его в дом мокрым скулящим комком, а сейчас он был способен разогнать любую стаю и разорвать каждого кто посмеет посягнуть на его хозяйку и друга. Он с радостью отдал бы за нее свою жизнь. Но он не смог ее защитить, и она никогда не вернется…
Владимир попытался утешить собаку: «Жива-жива твоя хозяйка. Подлечится еще пару месяцев и вернется…Измучился ждать? Хочешь, сходим к ней? Правда, в больницу тебя без бахил и халата не пустят, а ты просто полаешь ей под окном. Хозяйка ведь тоже скучает. Ничего, лохматый, скоро опять вместе бегать будете».
Аргус поглядел на хозяина так, как смотрят собаки на людей, испорченных цивилизацией, оторвавшихся от природы и непонимающих самого очевидного. Пес вздохнул, отвернулся, закрыл глаза, вытянулся и не подавал признаков жизни. Жить ему было незачем…
Только тихое поскуливание обозначало его присутствие среди живых.
Вместо утешения Владимир сделал собаке еще больней, напомнив про ежедневные совместные пробежки Аргуса с Леной. Бегать с Владимиром пес категорически отказывался…
Глава девятая. Лена.
Врачи не уставали удивляться и восхищаться скоростью выздоровления пациентки.
Их похвалы Лене были абсолютно безразличны, но она пыталась улыбаться.
Она наслаждалась свободным, без аппаратуры дыханием. Еще не справлялась с приемом пищи без посторонней помощи, но уже ела с ложки, а не через трубочку. Сегодня состоялся «поход» к умывальнику, пусть пока и с помощью сестры, но своими ногами, что тоже доставило радость. Вошел лечащий врач.
– Елена Павловна, к Вам гость.
Доктор остался в палате. Владимир осторожно, как всегда с ничего не выражающим каменным лицом, подошел к больничной кровати…
Лена уже могла рассмотреть посетителя без боли, и это тоже доставило ей удовольствие. Она подумала, что, только побывав в гостях у смерти, можно находить такие неожиданные радости. Вообще само существование и есть радость. Вся жизнь соткана из счастья и радости, особенно будущая
Вошедшего молодого мужчину можно было бы назвать привлекательным, даже красивым, если бы не зажатое напряженное лицо и какие-то «прячущееся», постоянно уходящие в сторону глаза. Он явно избегал визуального контакта.