Татьяна Рябинина – Коник-остров. Тысяча дней после развода (страница 15)
— Не за что, — буркнул я и ушел в комнату.
Покормил Лису, сварил картошки, открыл банку тушеной курицы, нарезал последний вялый помидор. Саша со своей тарелкой ушла обратно в лабу, я сел перед компом, поставил диск с недосмотренным сериалом. Но уже минут через десять понял, что киношные события проходят мимо сознания. Мысли по-прежнему гуляли в прошлом: в сегодняшнем и в отдаленном.
— Ванька, как тут все-таки здорово! — Саша трется замерзшим носом о мою щеку.
— А главное — никого нет. Можно орать сколько захочешь.
— Знаешь, чего мне на самом деле хочется? Оказаться на необитаемом острове. Чтобы только мы с тобой. И никого вокруг. На много километров.
А вот это прямо очень в тему. Я и не ожидал, что так удачно получится.
Мы встречаем Новый год на даче. Пришлось поспорить, но до ссоры не дошло. Мы вообще не ссоримся. Терки бывают, какое-то недопонимание, раздражение, но гасится все одинаково — в постели. После этого Сашка становится мягкой мурчащей кисой, да и мне ругаться уже не хочется. А насчет Нового года были варианты, в итоге пришли к компромиссу: тридцать первого зайти на полчаса к одним родителям, потом к другим, а потом до самого Рождества уехать на дачу. Туда же, правда, нацелился и Илюха с подругой, но мы опередили и забрали ключи у них под носом. В большой семье нихт клювом клац-клац.
Приехали уже ближе к вечеру, в четыре руки приготовили что-то немудреное на стол, нарядили елку у крыльца и вот теперь с бокалами шампанского ждем рядом с ней куранты по радио.
— Значит, хочешь на необитаемый остров? — спрашиваю после воплей «ура», шампанского, поцелуев и парочки петард. — Мальдивы? Сейшелы? Малайзия?
— В смысле? Вань?
— Необитаемый остров. Для свадебного путешествия — в самый раз.
— Вань???
— Замуж за меня выйдешь?
Вау-эффект закрепляю контрольным в голову: падаю на колени в сугроб и протягиваю колечко в коробочке.
— Саш, ну правда. Я тебя очень люблю. Давай поженимся, а?
— Да!!! — она опускается на корточки рядом, ерошит мне волосы, целует. — Я тебя тоже люблю. Очень.
Ну вот, кольцо на пальце, а мы валяемся в сугробах. Точнее, с хохотом и визгом валяем друг друга.
Невеста — с ума сойти! А я жених. Всегда это слово казалось каким-то дурацким. А сейчас, вроде, и ничего. И даже странно, что еще несколько месяцев назад думал: до тридцати точно не женюсь. Если вообще когда-нибудь женюсь.
Не спим до утра. Какое-то безумие. Словно в первый раз. Когда ненадолго выныриваем на поверхность, пытаемся представить, как все будет. Не свадьбу — об этом потом. Как будем жить. Казалось бы, какая разница, и так уже четыре месяца вместе. Но нет, теперь все будет по-другому. Не «давай попробуем, может, получится». Потому что уже точно знаем, что получится. Что навсегда вместе. Ну да, наверно, все так думают — что навсегда. А потом разводятся. Но это точно не про нас.
— Саш, только давай с детьми торопиться не будем, — говорю осторожно. По правде, эта тема меня немного пугает. — Нет, я хочу, чтобы у нас были дети, но не прямо сейчас. Попозже. Нам еще учиться.
— Да, — соглашается она. — Хотя бы пока аспирантуру не закончим. А пожениться можем летом. Когда дипломы получим и экзамены сдадим.
Праздники снова пролетают как один день. Ничего, спихнем сессию и уедем куда-нибудь на каникулы. А пока идем сдаваться родителям. Восторгов не ждем, их и нет. Реакция сдержанная. Не отговаривают — ну и на том спасибо.
— Хорошо подумали? — спрашивает Сашин отец, сдвинув брови.
— Да, — отвечает она за нас обоих.
— Ну это ваша жизнь, вам и решать, — вздыхает мать. — Надеюсь, все у вас будет хорошо.
Мои хоть и улыбаются, услышав новость, но довольно натянуто.
— Сашенька, ты не беременна? — первый вопрос матери.
— Нет, — краснеет та.
— Не рано? — вступает отец.
— Почему рано? — начинаю злиться я. — Нам же не по восемнадцать. И что, жениться можно только по залету?
— Нет, но… вы знакомы-то всего ничего.
— Ну так мы и не завтра в загс. Летом. Вы тоже до свадьбы год были знакомы.
Я понимаю, что дело не в этом. Если бы жениться собрался Илюха, они прыгали бы до потолка. Его девушка — дочь папашиного делового партнера. Эгалите**? Это миф. Мои родители — те еще снобы, хотя и стараются не показывать. Я единственный сраный демократ в этом семействе. Видимо, потому, что у меня статус младшего принца, который жирует, как червяк в яблоке. Наследником империи не станет, но и с голой жопой тоже не останется. И мне пофиг, из какой Сашка семьи и сколько у нее на счете в банке. Важно лишь то, что мы на одной волне, и не только в постели. Нам интересно одно и то же, и всегда есть что обсудить. Кассирша из супермаркета меня вряд ли заинтересовала бы… надолго. Как говорится, о чем с ней трахаться?
И все же, все же… Осадочек от этих двух семейных встреч остается не самый приятный, у нас обоих.
— Забей, — говорю ей, когда мы возвращаемся домой. — Главное — это мы с тобой. Все остальное неважно.
— Твои наверняка думают, что это я тебя заставила, — делает «бороденку» Саша. — Или уговорила. Чтобы потом развестись и захапать половину имущества.
— Шурик! — уворачиваюсь от летящей подушки, толкаю ее на диван и перекатываю на спину, как черепаху. — Даже если у тебя есть такие планы, ты обломалась. Квартиру, машину и акции они мне подарили, а больше делить нечего. И вряд ли появится в ближайшей перспективе. Так что еще есть время передумать.
Она с шипением запускает руку под пояс моих джинсов и впивается когтями в задницу. На что я расстегиваю молнию и передвигаю ее пальцы по дуге в более интересном направлении. Когти втягиваются, кошка мурлычет, гладит, ласкает. Потом рывком стягивает мои джинсы, свои. По большому счету чисто технически все эти предварительные ласки нам вообще не нужны, разгон с нуля до ста километров в час за три секунды, как у Феррари. Но это же такой кайф!
«Тебя как, сразу прикончить, или желаешь помучиться? — Лучше, конечно, помучиться»***.
Сладко помучиться мы любим, растягивая удовольствие надолго, пока кто-нибудь уже не может терпеть. Но иногда, ничего не говоря, ни о чем не спрашивая, резко идем напролом. На абордаж! Ради результата, а не процесса. Ради быстрого и яркого, как вспышка, оргазма. Ну а процесс — потом, вдогонку, второй серией.
— Нет, — смеется Саша, когда я говорю ей об этом, и изгибается под моими руками, крадущимися к стратегическим объектам. — Это был рекламный трейлер. А теперь будет сам фильм. С ума сойти, как хорошо! Да, вот так… сильнее… Хочу, чтобы так было всегда.
— Так и будет, — обещаю я, потому что сам этому верю. — Всегда. А когда станем совсем старыми, будем вспоминать. Сядем на веранде чай пить из самовара, и я тебе скажу: а помнишь, как мы?..
— Ты знаешь, у старых вообще склероз, они ничего не помнят. Поэтому надо очень-очень много и очень-очень часто. И по-всякому. Чтобы как следует запомнить.
— Обязательно запомним… обязательно…
______________
*луда — каменистая прибрежная мель; подводный или выступающий из воды камень
**égalité (фр.) — равенство
***Известная фраза из кинофильма В. Мотыля «Белое солнце пустыни»
Глава 11
Баня? Какая там на фиг баня, и так парилась весь день. Разве что обмыться немного.
Дурища, надо было слушать, что люди говорят. Может, и не самые умные, но уж точно знающие реалии. Мне пока не приходилось целый день проводить в резиновых штанах, да еще летом по жаре. И вообще я никогда не делала забор на такой огромной площади, чтобы с утра до вечера. А это только первая серия из четырнадцати! В экспедициях вся работа делится на несколько человек, и там обычно есть лаборанты или подсобники. А тут тема моя — и все делать приходится тоже самой. Я просто плохо себе представляла масштаб. И если бы Ванька не помог…
На картошку с тушенкой желудок отозвался изжогой и ноющей болью.
Прекрасно! И это всего лишь третий день. Как-то надо будет еще завтра продукты забрать из деревни. Там овсянка и молоко. А пока омез и кисель в помощь. Как бы снова язва не открылась — от такой диеты и от психа.
Закончила я возню с пробами в первом часу. Сполоснулась в бане из ковшика, прокралась на цыпочках к себе: Иван уже спал, выключив свет. Легла, но уснуть не смогла. Желудок ныл все сильнее. Терпеть в надежде, что пройдет само, было чревато. Встала, достала из сумки таблетки и банку киселя. Нужен был кипяток. Не просто горячая вода, а именно кипящая.
Оставив свет в своей комнате включенным, я вышла в большую комнату, осторожно поставила чайник на плиту, насыпала в кружку две ложки сухого киселя.
— Включи свет, — абсолютно не сонным голосом сказал Иван. — Кисель? Что, желудок?
— Да, прихватило, — поморщилась я. — Извини.
— Я не спал.
— Тебе сделать?
Это вырвалось само. По привычке, на рефлексах. Гастритом мы оба обзавелись еще в студенческие годы, а поездки «в поле» все только усугубили. На желудочный кисель с травками подсели где-то года за полтора до развода. Покупали целыми коробками, пили каждый день на ночь, даже без обострений.
— Не надо, — помолчав, ответил Иван.
— Если вдруг понадобится…