Татьяна Ренсинк – Колумбина или... Возвращение голубков (страница 16)

Надвинув получше капюшон на лицо, Иона смотрела на сидевшую рядом и точно так же прячущуюся под видом схимника Габриэлу. Они остановились на постоялом дворе и ужинали в общем зале трактира. Здесь было уютно, аккуратно. Просторных два зала и бильярдная. Здесь приезжие могли с удобствами отдохнуть и поесть.

Подруги ужинали этим вечером и украдкой подглядывали в сторону точно так же ужинающей в стороне у окна пары мужчин. Они сидели на довольно дальнем расстоянии. Слышно не было, о чём говорили, да и в самом зале, где было много народа, стоял гул, суетились приятно одетые и вежливые половые…

— Они здесь, я в шоке, — наклонившись к подруге ближе, тихо проговорила поражённая Иона.

— Успокойся, — улыбнулась Габриэла из-под капюшона. — Подойти стоит к ним и всё. Ты же видела, он был тебе верен весь путь сюда… Мы скоро в Петербурге будем, надо быть вместе.

— Ты права, — вздохнула Иона и краем глаза вновь оглянулась на тех мужчин, кем приходились Пётр и Тико. — Подождём чуток. Я к нему ночью проберусь.

— Ух и интриганка ты, — тихо засмеялась Габриэла, а Иона поддержала смех. — Тише ты! Схимникам положено смеяться?

— Нет, наверное, — хихикнула Иона как можно тише. — Всё, делаем вид, что мы серьёзные.

— Я чувствую себя девочкой. Мы как дети.

— Иногда можно и ребячиться.

— Ты права…

Подруги тихо разговаривали, не спеша ели, и никто не обращал на них внимания, кроме тех, кого они обсуждали…

— Мне кажется, или нас преследуют монахи? — спросил Тико, в очередной раз заметив уже знакомых монахов, которые иногда поглядывали в его с Петром сторону.

— Ты прав, мы видим их часто, — взглянул Пётр в сторону Ионы и Габриэлы.

Немного помолчав, вспоминая весь путь, Пётр задумался:

— Погоди, когда я возвращался тебя забрать в храме того монастыря, я натолкнулся на кого-то… Монах…

— И что?

— Да нет, опять мысли дурацкие, — усмехнулся Пётр. — Вспомнил, как ахнул и охнул тот, а я ещё подумал… Как женщина. Но мы заняты с тобой были, и я спешил. Не придал тому значения. Ведь я уверен, что Иона в Петербурге. Вернее, был уверен.

— Не произноси её имя, — поразился Тико. — Это был мужской монастырь!

— Ты думаешь, она бы туда не пробралась? — удивился Пётр. — Поверь мне, моя жена может быть везде.

— Как хорошо, что ты ей верен, — тихо засмеялся Тико.

— Тьфу на тебя, — поддержал смех Пётр и кивнул в сторону монахов. — Но я намерен познакомиться с ними.

— Сейчас?! Такие, будто отшельники. Разве ответят что? — сомневался Тико. — Вряд ли выдадут себя, если это те, о ком мы думаем.

— Те, — стал кивать с пониманием Пётр. — Ты прав! Она, скорее всего, путешествует с ней!

— Вот, — поднял палец Тико и снова засмеялся. — Бежала, значит, и правда.

— Не сходится, — стал серьёзнее Пётр, снова задумавшись. — Иона не могла оставить детей. Меня, да, но не их. Не малышку Машеньку. Нет.

— Пожалуй, и я сомневаюсь теперь, — вздохнул Тико, тоже задумавшись, и взглянул на монахов.

Те уже закончили трапезу и, заплатив половым, медленно направились к лестнице, а там и на верхний этаж, где располагались гостевые комнаты.

— Ушли на покой… Не оглянулись… Нет, — мотал головой Тико. — Зря я тебя смутил.

— Ничего, — продолжил Пётр есть, не оглядываясь на обсуждаемых. — Я сам хотел верить, но нет… Зря. Ничего…. увидимся с ними в Петербурге. Уж завтра!

Вспоминая прошедший день и этот ужин в трактире, Пётр ещё долго не мог уснуть. Он стоял у открытого окна в своей комнате и смотрел на мерцающие в небе звёзды. Свежий ветер лёгким касанием ласкал его лицо и разносил аромат стоящих на подоконнике в вазе цветов. Словно весна была здесь. Словно всё хорошо, и нет причин хранить тревогу. Душа радовалась начавшемуся полёту воспоминаний, унося мысли далеко, в самое начало знакомства Петра с Ионой.

С умилением Пётр улыбался… Он будто видел образ любимой вновь перед собой, бегал за нею и от неё, скрывался и появлялся, внезапно заключал в объятия и целовал*. Забывшись в сладости грёз, он не сразу услышал, что в дверь кто-то скребётся.

Уставившись на неё, Пётр прислушался… Кто-то пытался проникнуть сюда, но дверь заперта, а ключ… Ключ, торчащий в замочной скважине, вдруг выпал. Его кто-то вытеснил. Пётр широко раскрыл глаза от удивления, параллельно достав из-за пазухи пистолет. У двери, чтобы оказаться за нею, он встал спиной к стене и стал ждать…

* — «Голубки воркуют…», Татьяна Ренсинк

Глава 28 ("ты кладовка тайн…")

Дверь кратко скрипнула, медленно открываясь, и остановилась. Тень человека в плаще высветилась на полу, а Пётр, прячась за дверью, был готов или ударить прокравшегося сюда, или пристрелить на месте, если понадобится. Он поднял оружие, сделал шаг сразу, как только вошедший человек прошёл дальше в комнату.

Только Пётр замахнулся, чтобы ударить неизвестного, как тот повернулся и от неожиданности взвизгнул.

— Нет! Это я! — выкрикнула Иона и сбросила капюшон, а свои заплетённые волосы одним движением руки распустила.

Отбросив пистолет в сторону, Пётр тут же заключил её в жаркие объятия. Они ничего не говорили. Просто припали к губам друг друга, обвили руками тела так крепко, так безумно, словно вечность не виделись.

Жизнь друг без друга не представлялась. Их сердца и души создавали одну мелодию вечности лишь для них, и терять друг друга нельзя. Судьба за них, счастье с ними.

Пнув дверь ногой, чтобы захлопнулась, Пётр поднял любимую на руки и перенёс на постель. Он не выпускал её, стонущую от наслаждения, из своих рук и не переставал покрывать поцелуями, параллельно обнажая и обнажаясь сам. Шёпот, мольба любить, целовать, не останавливаться, выкрики имён друг друга, словно зов: да, люби меня; да, я принадлежу тебе; да, мне страшно без тебя… Я твой… Я твоя…

Жаркие, ненасытные, они не скоро лежали утомлённые в любящих объятиях. Когда же дыхание стало возвращаться в норму, а тело расслабилось от вернувшегося счастья ощущать любовь дорогого человека, Пётр нежно вздохнул и улыбнулся. Иона издала ласковый звук наслаждения лежать на его груди, и их взгляды встретились.

— А теперь расскажи мне всё, красавица, — прищурился довольный Пётр.

— А я расскажу. Тебе понравится, — хихикнула она и с расслабленным вздохом снова легла головой на его плечо.

— Не говори только, что просто проверяла на верность. Будет первый в жизни скандал. А дальше… Ты не могла бросить детей, верно? — давно наболевшее Пётр всё же хотел высказать теперь и, не узнав всю правду немедленно, не сможет уснуть. — Меня ладно, но не детей.

— Я и тебя бы не бросила. С чего вдруг? — приподнялась Иона, а в этом удивлённом взгляде он увидел многое: она не исчезала по своей воле.

Иона рассказала, что очнулась в совершенно незнакомом месте. Как её похитили, как не проснулась, что использовали для этого — не знала. Рассказала, что бежать удалось тоже при странных обстоятельствах. Держали её в подвале какого-то деревенского дома, а в один из дней просто оставили всё открытым и ушли. Никто не следил, никого Иона не обнаружила, но когда убежала, увидела рядом дворец Разумовского…

— Так и пришла туда тайком, встретилась с Габриэлой, — вздохнула Иона вновь, рассказывая дальше. — Узнав, что ты там был, искал и уехал за мной в Петербург, я поняла куда держать путь. Ты подумал, что я бежала туда. Мы разминулись. А потом мы с Габриэлой проникли в монастырь… мужской, — прищурилась она, надеясь, что муж поймёт намёк, а он спокойно лежал и слушал её рассказ, подложив руки под голову. — Одежду… одолжили у них. В схимников переоделись… Что ты молчишь?

— Я слушаю, — улыбнулся Пётр с умилением. — А дальше?

— Негодник, — поражалась Иона, но не могла перестать улыбаться от счастья видеть его вновь перед собой и ощущать любовь. — Ты был в том монастыре? Это я на тебя натолкнулась? Ну же, — толкнула она его в грудь. — Признавайся!

— Монастырь — место откровений, — хихикнул он.

— Я тебе устрою монастырь, — прищурилась Иона. — Сознавайся, как тебя туда занесло?

— Ладно, был бы монастырь женский, а к мужскому что ревнуешь? Не надо, — не выдержал Пётр и недолго смеялся, после чего лёг набок, подперев голову рукой, и вздохнул. — Да, это был я. Мы с Тико остановились там на ночлег. Дорога дальняя, нас приютили, а заодно, узнав, что сыщики, попросили помочь в одном деле. Книга там одна гуляет по рукам, мы её отыскали. И все. Жаль, я в нашу последнюю там ночь не знал, что ты проникла туда же, в монастырь. Чего это ты к мужчинам полезла?! — шутливо прищурился он. — Но потом догадался, кто схимники, что это ты следишь, не изменяю ли я по дороге. Мы с Тико ещё сегодня вечером вас обсуждали. Видишь, даже бог тебя в мои руки слал.

— Вы догадались?! — была поражена Иона. — Как?! Мы были на расстоянии и скрывали лица.

— Сопоставили некие факты, — снова прищурился её милый. — А ты всё ещё не поняла, что я могу видеть многое? Кстати! А как ты отворила эту дверь? Я запирал её на ключ.

— Твой ключ на полу, — указала она рукой на лежащий на полу ключ.

— Да, но как?

— Габриэла научила пользоваться шпильками. Вот и открыла дверь, — хихикнула Иона вновь. — Она научилась от служанки, которая помогала ей в своё время убегать, чтобы встречаться с Карлом.

— Карл Герцдорф, — кивал Пётр. — К нему она и побежала с тобой в Петербург… Да, да, я повторяю, чтоб запомнить, — улыбнулся он и, прижав вновь в свои ласковые объятия, добавил. — Научишь женским премудростям… Полезная вещь — шпильки! А дома надо замки новые заказать.