Татьяна Пугачева – Хроники мистической полуночи (страница 1)

Хроники мистической полуночи

Тень на одну ночь

1. Разрыв

Снег в Петербурге не падал – он просто атаковал. Колючая ледяная крупа била в лицо, забивалась за воротник и превращала Невский проспект в размытую акварель серых и желтых пятен.

Я поправил очки, которые тут же снова запотели, и плотнее закутался в шарф. Было двадцать два ноль-ноль. Самая длинная ночь в году уже вступила в свои права, проглотив город еще в середине дня.

– И-и-извините, – пробормотал я, когда кто-то толкнул меня плечом у входа в метро.

Человек даже не обернулся. Конечно. Кто будет оборачиваться на Эммануила? Я был частью городского пейзажа, чем-то вроде тумбы для афиш или урны. Полезным, незаметным, вечно виноватым.

В кармане завибрировал телефон. Рабочий чат.

"Эммануил, ты перепроверил отчет по "Веге"? Утром он должен быть у меня на столе. И не забудь, что это была моя инициатива по оптимизации, так и запиши в резюме".

Сообщение от Виктора Петровича, начальника отдела. Того самого, который месяц назад получил премию за мою идею автоматизации проводок, хлопнул меня по плечу и сказал: "Учись, Эмик, как дела делаются".

Я хотел написать: "Я все сделал, Виктор Петрович, и это была моя идея".

Вместо этого я набрал: "Д-да, конечно. Все будет готово". Стер лишнее "Д-да" – привычка заикаться переползла даже в текстовые сообщения – и нажал "Отправить".

Ноги сами несли меня прочь от метро, к каналу Грибоедова. Домой не хотелось. Дома ждали пустой холодильник и мысли об Аглае.

Аглая… Я вспомнил, как она сегодня смеялась в буфете. Она рассказывала что-то, активно жестикулируя, ее рыжие кудри подпрыгивали, а я стоял с подносом, как истукан, и не мог выдавить ни слова.

– Осторожнее, Эммануил, а то компот прольешь на свои отчеты! – крикнула она тогда. И все засмеялись. И она тоже. Не зло, нет. Просто я был смешным.

Я остановился под фонарем на набережной, где желтый свет рассекал вихри снежинок. Глянул вниз на асфальт.

Моя тень вытянулась на снегу, длинная, изломанная, дрожащая от света. Я поднял руку, чтобы поправить шапку.

Тень осталась неподвижной.

Я моргнул. Протер очки.

Поднял руку снова. Помахал.

Тень на снегу стояла, сунув руки в карманы (которых у нее быть не могло), и, кажется, разглядывала меня.

– Н-не может быть, – прошептал я. – Я, наверное, п-переутомился.

– Ты не переутомился, Эмик. Ты просто задолбался, – раздался голос.

Он звучал странно, будто я говорил сам, но записанным на диктофон – ниже, увереннее, без тени дрожи.

Я оглянулся, но никого не увидел. Улица была пуста, лишь ветер завывал в подворотнях.

Снова посмотрев вниз, я заметил, что тень сделала шаг. Не я шагнул, а она. Она отделилась от моих ботинок, словно кто-то отрезал ее невидимыми ножницами, и скользнула в сторону на чистый участок снега.

Там черный силуэт начал обретать объем. Сначала он был плоским, как клякса, но через мгновение передо мной стояла точная копия меня. Этот "я" не горбился, он стоял прямо, расправив плечи, и на его лице играла такая нахальная улыбка, на которую я бы не решился даже после бутылки коньяка.

– Ну здравствуй, Хозяин, – Тень подмигнула. – Долгая ночка намечается, а?

– Т-ты кто? – я попятился, упираясь спиной в ледяной гранит парапета.

– Я – это ты. Только без твоих "извините", "простите", "можно я тут постою в уголочке", – Тень потянулась, хрустнув суставами. – Слушай, как же хорошо размяться! Ты меня совсем засидел в этом офисном кресле. У меня спина затекла быть твоим горбом.

– Это г-галлюцинация, – я зажмурился. – Сейчас я открою глаза, и…

– И ничего не изменится, – весело перебила Тень. – Сегодня самая длинная ночь, Эмик. Границы истончились. Мы получили вольную.

Двойник подошел ко мне вплотную. От него не пахло ничем – ни холодом, ни теплом, только странным ощущением электричества, от которого волосы на руках вставали дыбом. Он поправил мой шарф – не заботливо, а по-хозяйски дернув его.

– План такой, – заявил он. – Я иду гулять. У меня есть список дел, которые ты, тряпка, откладывал годами. А ты… ну, ты можешь пойти домой и спать. Правда, есть нюанс.

– К-какой нюанс?

– Если до рассвета мы не соединимся обратно, ты исчезнешь. Совсем. Пуф! – он картинно растопырил пальцы. – Станешь просто воспоминанием. А я останусь. Буду жить твоей жизнью, только делать это буду КЛАССНО!

Я почувствовал, как внутри все холодеет. Не от мороза.

– В с-смысле исчезну?

– В прямом. Кстати, какой код от домофона?

Я открыл рот, чтобы ответить… и закрыл. Цифры крутились в голове – три, восемь… или пять? Я помнил, как выглядят кнопки, но последовательность рассыпалась, как песок.

– Вот видишь, – хмыкнула Тень. – Процесс пошел. Память – это первое, что уходит. Ладно, бывай! Аглая, кажется, сегодня собиралась в "Синюю Птицу" с коллегами? Давно хотел пригласить ее на танго.

Он развернулся и пружинистой походкой направился к входу в метро.

– С-стой! – крикнул я. – Не смей к ней п-подходить!

– Догоняй, – бросил он через плечо и рассмеялся.

Я побежал. Ноги скользили по льду, сердце колотилось где-то в горле. Я должен его остановить. Он же все испортит! Он же… он же сделает то, что я хотел сделать три года.

У турникетов метро он перепрыгнул через ограждение, не прикладывая карты.

– Эй! – крикнула дежурная. – Молодой человек!

– За меня заплатит вон тот красавчик! – Тень указала на меня пальцем и послала дежурной воздушный поцелуй.

Я подбежал, задыхаясь, дрожащими руками приложил проездной.

– И-извините, это мой… брат. Он…

– Хулиганы! – рявкнула женщина.

Я влетел на эскалатор. Внизу, в сияющей трубе подземки, моя Тень уже бежала по ступеням вниз, перепрыгивая через две. Я чувствовал, как с каждой секундой становлюсь легче. Не физически. Ментально. Как будто кто-то стирает ластиком мою биографию.

Как звали мою первую учительницу? Пустота.

Какой у меня любимый цвет? Серый? Нет, был другой…

Я должен поймать его!

2. Чужое лицо в зеркале вагона

Я влетел в вагон в последнюю секунду, когда двери уже с шипением сжимали воздух за моей спиной. Сердце колотилось так, что отдавало в висках глухой болью.

Он сидел прямо напротив. Моя копия. Мой оживший кошмар.

Обычно я забиваюсь в угол у двери, достаю книгу и стараюсь стать невидимым. Тень же развалилась на сиденье, широко расставив ноги и занимая полтора места. Он снял запотевшие очки и протирал их краем моего шарфа, прищурившись и с наглой улыбкой разглядывая девушку напротив. Девушка, студентка с тубусом, сначала хмурилась, но потом, встретившись с ним взглядом, вдруг зарделась и поправила волосы.

– П-прекрати, – прошипел я, нависая над ним. Люди начали оборачиваться. Два одинаковых человека: один бледный, потный и трясущийся, другой – расслабленный и сияющий какой-то дьявольской харизмой.

– Что прекратить? – Тень надел очки обратно. – Жить? Дышать? Смотри, какая красотка. А ты бы сейчас уткнулся в телефон и делал вид, что изучаешь схему метрополитена.

– Ты ведешь себя н-неприлично!

В этот момент в вагон ввалился грузный мужчина с огромным рюкзаком. Он, не глядя, развернулся, и его рюкзак едва не снес студентку с места.

– Эй, поаккуратнее! – возмутилась она.

Мужик буркнул что-то вроде "не трамвай, объедешь".