Татьяна Пряженкова – Повести. Раннее (страница 2)

– Ты правильно сказала: это никак не связанные между собой истории. Так что не драматизируй понапрасну.

– И знаешь, что я ещё вспомнила? Ту ночь, когда я, испуганная, разбудила тебя. Ты помнишь?

– Помню. Кажется, это было месяца два назад.

– Мне показалось, что кто-то зовёт на помощь. Тогда я отчётливо слышала крик. Но ты отмахнулся, сказав, что у меня опять разыгралось воображение. На следующее утро я трясущимися руками листала утреннюю газету, но ни о каких криминальных событиях новостей не было. Я даже спрашивала Клару, продавщицу цветов, что живёт в конце улицы. Она тоже ничего не слышала.

– К чему ты ведёшь?

– Я и сама уже не знаю. Просто сегодня ночью совсем рядом кто-то умер. А точнее: молоденькая девушка, которая ещё так много могла бы сделать. Умерла тихо, почти незаметно для этого мира. Разве так должно быть?

– Ты знаешь, я демократичен во многих вопросах. Но относительно Провидения у меня один ответ: это от нас не зависит. И мы ничего не можем с этим поделать.

Когда он так говорит, я неизменно ощущаю себя ребёнком, которому разжёвывают очевидные всем, кроме него, вещи. Я закурила. Больше по привычке, нежели по желанию. Как говорит одна из моих любимых писательниц: «Значение имеет лишь жизнь».

И вспоминая эти слова, я почувствовала мощный подъём энергии где-то между лопаток. Настроение тоже немного выровнялось. Утро вновь стало приятным, тихим, умиротворяющим.

– Ты не забыла, что сегодня тебя ждут в «Пресс»?

– Лучше бы забыла.

– Они заинтересованы твоей книгой. Ты нечасто получаешь подобные предложения, чтобы так легко ими пренебрегать.

– Знаю, но что-то в этом человеке насторожило меня тогда. Мне кажется, он скуп и с ним будут трудности. Пока они ничего не говорил о правках. Однако я думаю, что как раз таки об этом он и хочет поговорить со мной сегодня.

– Прошу тебя, сперва выслушай всё, что он скажет, а уже потом принимай решение.

– Это будет непросто, ведь я считаю книгу законченной. Неидеальной, но дописанной. Это венец того, на что я способна в данный отрезок моей жизни. И мне бы не хотелось вносить туда нечто искусственное, ложное, коммерческое.

Л. ничего мне на это не ответил. Я была ему благодарна: он всегда умел слушать и вовремя прекращать разговор. Я так ещё не умею.

Вскоре я уже бодро шагала по тротуару, намереваясь немного развеяться до деловой встречи. В моих планах было заглянуть в ближайший книжный, где я закупаюсь последние три года. Но, вспомнив, что короткий путь до него ведёт как раз через ту улицу, где была найдена мёртвая девушка, я решила сделать крюк. Проходя мимо небольшого кафе, я краем глаза уловила знакомое лицо. Но тут же забыла об этом, с интересом уставившись на мужчину, которого тянула за собой через дорогу свора разномастных собак. Не нужно было обладать незаурядными дедуктивными навыками, чтобы догадаться: бедняга выгуливает этих собак за деньги, пока их хозяева стоят в пробках или в лихорадке пытаются словить такси, дабы не опоздать на работу. Мы поравнялись на углу возле цветочной лавки. При виде меня несколько маленьких собачек затявкали, порываясь познакомиться поближе. По этой причине и без того плачевное положение мужчины ухудшилось: его буквально начали разрывать в разные стороны. Одни собаки настойчиво хотели продолжать движение, а другие – поиграть со мной. Я же, приветливо помахав им на прощание рукой, ускорила шаг. Да, я люблю собак, но только на расстоянии.

Глава 3

В вестибюле «Пресс» меня уже ждала высокая девушка в светло-голубом костюме. Она поочерёдно задержала взгляд на моих выбившихся из причёски локонах, коричневом платье, купленном на распродаже, и сбитых носках туфель. Слегка приподняв левую бровь, девушка едва заметно качнула головой, как бы говоря себе: «И это она-то писательница?». Но через миг её лицо просияло неискренней, хорошо отрепетированной улыбкой, и она поприветствовала меня. Её растерянность длилась всего несколько секунд, однако от меня не ускользнула. Я же отметила, что девушка, хоть и в разы опрятней, чем я, была менее симпатична на лицо. Как бы лучше передать? Оно было полным, несмотря на стройность фигуры. Словно эта леди когда-то страда от лишнего веса, но похудела. Дряблые, какие-то тяжёлые щёки привлекали к себе больше внимания, чем, к примеру, глаза. Рот казался чересчур большим. А когда зритель всё же доходил до глаз, его вниманию предоставлялась пара круглых тёмных зрачков, смотрящих не сказать, чтобы очень дружелюбно. Такое она оставляла впечатление. Ещё девушка была на две головы выше меня, поэтому стоять с ней рядом было немного неуютно. На моё счастье, путь из вестибюля до кабинета мистера П. был недолог. Пока мы пересекали просторный коридор второго этажа, я резюмировала, что с точки зрения красоты мы с этой леди почти что равны: я более красива от природы, но менее ухоженная, она не так красива от рождения, но держащая себя в форме. Получается пятьдесят на пятьдесят. Хотя окончательный вердикт всё же остаётся за мужчинами.

В кабинете, который представлял собой эталон любого начальственного кабинета, восседал невысокий щуплый мужчина средних лет. Так устроены эти кабинеты: стоит только туда зайти, сразу же бросается в глаза огромное расстояние между столом директора и дверью. Сам стол, конечно же, необъятный. По размеру намного больше, нежели необходимо одному человеку. Пока посетитель пересекает этот длинный кабинет и усаживается на маленький стул, он уже менее уверен в себе и своих правах. А это как раз и нужно начальству. Всего лишь трюк, зато какой действенный. Мистер П. заговорил на удивление писклявым голосом. В его движениях прослеживалась нервозность, свойственная людям вспыльчивым и капризным. Казалось, он нервничает. Но я не столь наивна, чтобы предположить, якобы он волнуется из-за меня. Я была почти уверена в том, что это его привычное состояние. Первое время он говорил обо всём: о погоде, о ленивых сотрудниках, которых приходится всё время подгонять, о выросших ценах на бензин и своей больной собаке.

– У вас есть домашние животные? – поинтересовался он.

– Нет, сэр.

Наступила неловкая пауза. Он налил себе стакан воды и достал из ящика стола мою рукопись. Быстро пролистав страниц сорок, мистер П. в задумчивости пробежался глазами по нужному отрывку.

– Меня смущает романтическая линия, – начал он. – Точнее, её отсутствие. Вы вскользь пишите про любовную связь главной героини и солдата. Описаний чувств почти нет. Да, изучив четырнадцатую и пятнадцатую главу, я как читатель, не сомневаюсь в чувствах молодого человека к девушке. Но мне сложно понять, что испытывает она. Героиня очень много рассуждает, вспоминает прошлое, планирует будущее. Однако её реакция на настоящие остаётся неясна.

– Книга изначально не была задумана как роман. Эти две главы я написала лишь для того, чтобы показать: и героиня тоже когда-то любила. Но я умышленно не стала делать выводов, дабы не навязывать свою точку зрения читателю. Иногда люди расходятся не по причине ссоры или измены, а просто потому, что у них нет общего будущего.

Мистер П. вытаращил на меня свои рыбьи глаза, явно не ожидая подобного ответа.

– Признаюсь, я собирался просить вас доработать этот кусок. Но после такого объяснения он обрёл для меня новый смысл. И всё же я ещё сомневаюсь, поймёт ли его читатель?

– Но мы ведь для этого и пишем, чтобы побудить людей мыслить. Разве нет? Если у вас, сэр, ещё остались какие-то сомнения, я согласна вовсе убрать эту сюжетную линию.

– Нет, давайте её оставим. Я утверждаю текст, и завтра книга отправится в работу. Вы же у нас ещё не издавались?

– Ещё нет.

– Это будет прекрасное начало нашего сотрудничества.

– Не сомневаюсь.

– Для начала выпустим тысячу экземпляров.

– Замечательно.

Мы пожали друг другу руки, и домой я отправилась в лучшем настроении, нежели предполагала. Л. уже ушёл на работу, поэтому свои восторги относительно подписанного контракта мне пришлось приберечь до ужина. В половине второго пришла миссис Дарья – экономка. Обычно с ней беседовал муж, но сегодня пришлось отдуваться мне. Пока она протирала окна и мебель, я вежливо осведомилась о её здоровье. В ответ она щедро осыпала меня историями о своих золотых внуках, их бестолковых родителях, больном муже и высоких ценах на молоко. Неужели, спрашивала я себя, людям больше не о чем поговорить? Затем я поспешила в университет, чтобы прочесть там лекцию для юных девушек: будущих писательниц. На моё удивление, студентки не были впечатлены ни моим рассказом, ни мной. Я была слишком молода, чтобы казаться безусловным авторитетом. Однако мой цветущий вид и энергия не позволили им задремать походу рассказа. Домой я вернулась опустошённой, как это обычно бывает, когда мне кажется, словно я проделала большую работу понапрасну. Я чувствовала себя такой подавленной, что вспомнила о контракте, лишь когда мы с Л. уже убирали со стола.

– Слушай, а ведь я подписала сегодня договор с «Пресс». Книга отправилась в печать.

– Так это же просто замечательно! – искренне обрадовался муж. – Жаль, у нас нет шампанского.

– Ничего страшного, у меня всё равно нет настроения.

– Это из-за студенток?

– Думаю, да. Понимаешь, я вглядывалась в их лица и не увидела ничего. Этим девушкам словно наскучила жизнь. Многие даже не смотрели на меня, лениво развалившись за партами. На задних рядах вообще переговаривались, чему-то смеялись…