Татьяна Правда – В графе отец--прочерк (страница 2)

Он кивнул головой. Зашла к маме, она спит, мама всё время почти спит после приёма лекарств, ей уже выписали уколы, которые выписывают неизлечимо больным, у которых онкология последней стадии.

— Ты маме укол сделал? — спросила папу, он, не поднимая глаз от газеты, кивнул головой.

Вздохнул. В доме у нас давно тягостная тишина.

— Света, останемся мы без матери скоро, сон я сегодня плохой видел о ней. Вроде упала она в какую-то яму, а я, как ни пытался, не вытащил её.

Я молча слушала отца, да, сны они зачастую предвещают события, сама сегодня воду видела во сне, да мутную, вот поэтому и случилась нежеланная встреча с Валеркой.

— Я отпуск взял, поухаживать за Анютой в последние, вероятно, дни.

Папа всегда называл маму Анютой, она его Павликом. Такие у меня родители, повторяю, мы хоть и жили просто, но в любви, а это ценится дороже всякого богатства.

— Ложись, пап, отдыхай, мы с Катюшей приглядим за мамой.

Кто ухаживал за неизлечимо больными родителями, тот поймёт меня, это такая мука — видеть, как на твоих глазах умирает мама или папа, неважно, важно то, что выдержать это невероятно тяжело, смотрю на неё, сердце кровью обливается, а сделать ничего не могу и помочь ничем не могу. Мама тяжело дышит уже, с хрипом, врач сказал, самое большее — неделю проживёт... А мне кажется, что и неделю вряд ли...

***

Утром спешили с дочкой, она на занятия.

— Мам, а что, если мы уйдём, ты на работу, я в школу, а бабушка без нас умрёт? — серьёзно посмотрела на меня Катя.

Может, и умрёт, но нам деваться некуда, надо идти.

— С ней дедушка останется, в случае чего позвонит нам. Скорее, Катюш, а то опоздаем, и нас ругать будут.

Мы побежали в школу, как хорошо, что она рядом, отвела дочку, сама в аптеку.

— Доброе утро, Мария Фёдоровна. — Поздоровалась с заведующей.

— Здравствуй, Светлана, ты, как всегда, вовремя, а вот Лида вряд ли вовремя придёт, всё время опаздывает.

Лида у нас фармацевт, только-только училище окончила, она племянница Марии Фёдоровны, заведующая хоть и ругает иногда её, но всё прощает.

— Мария Фёдоровна, у меня дочка в школу ходит, как же я могу опоздать, да и старше я Лиды, она девчонка пока. Пусть спит.

— Это верно, и всё равно дисциплина, она и есть дисциплина, это я прощаю ей опоздания, в другом месте не простят. Я и сама вчера допоздна, гости у нас были, брат с женой да сын его. Вот тоже женился, а живут как чужие, второй год уже.

Интересно, зачем же тогда жениться было?

— По расчету женились, что ли?

— Да как сказать... Наверное, по расчету, семья Нателлы богата, вот Дмитрий и решил сына женить на ней, они учились вместе, симпатия вроде у них была, ну и... Поженились, а после началось. — Она вздохнула.

Я насторожилась, уж не Букин ли её племянник? Бывают же такие совпадения! Я думала, Мария говорила.

— Валера — умный парень, хороший, она его ни во что не ставит, эта Наташка, ой, Нателла, попробуй назови её Наташа, обидится на всю жизнь, гордячка та ещё.

Нателла, Валера... Точно он. Вот лажа! Ну не зло? Жил, говорят, в Москве, зачем сюда приехал? Да не пошёл бизнес, вот и приехал, одно объяснение. Значит, и с Нателлой у них не очень, ну-ну, так тебе и надо за твой ядовитый язык.

— Привет всем, я не опоздала? Тёть Маш, прости меня, вчера Валерка от вас да к нам, проболтала с братом до утра, вот и маленько задержалась. — С порога затараторила Лида, как всегда свежая и весёлая.

Мария Фёдоровна вздохнула.

— Лида, не маленько, ты на полчаса опоздала, смотри мне, вовремя приходи. Ну вот о чём можно с ним до утра болтать?

Лида приводила себя в порядок, болтая на ходу.

— О, тёть Маш, он любовь свою первую вспоминал, так интересно мне было, встретил, говорит, недавно... Сердце зашлось...

Вот придурок! Неужели меня? Надеюсь, хоть имя не назвал. Лида что-то ещё рассказывала тёте Маше, а я мыла пол, не обращая на них внимания.

Глава 2. Валерий Букин.

Ну, договорился, отхватил от Светки шваброй, вся рубашка грязная, ладно, костюм накину, не видно будет. Дёрнуло меня за язык! Посмеяться над ней решил, а почему? А потому что мне плохо! Вся моя жизнь кувырком пошла! Вся моя женитьба оказалась фальшивой, липовой, сейчас, глядя на семейные пары, которые идут рука об руку и ещё детишек маленьких ведут, я завидую. Почему у меня не так? Ведь и я так же хотел бы: семью любящую, счастливую, вот какое самое главное желание. А что получил, женившись? Холодную красоту Нателлы. Ох, как я её ненавижу!!! Впрочем, и не любил никогда. Наверное... А может любил? Не помню.

Вот и сейчас, приехав домой, бросил ей небрежно:

— Привет. Почему не собираешься? В гости к тёть Маше не поедешь?

Снял костюм, на рубашке серые пятна.

— Это кто это тебя так обнял? Бомжиха, что ли, какая? — Засмеялась она. — Да, Букин, докатился.

Права, докатился благодаря тебе.

— Я не спрашиваю, с кем ты обнимаешься, с бомжами или с Мишиным. Мне всё равно. — Ответил грубо, а ласково она не заслуживает.

Она скривила губы.

— Ой-ой-ой, «всё равно», — передразнила меня. — Думаешь, мне не всё равно? Да вообще не волнует.

«Ну, если не волнует, так и разводиться пора». Подумал про себя и сказал.

— Давай насчёт развода подумаем. — Предложил. — Жить с тобой не хочу, семьи практически нет, а так... Противно.

— Что? Кто это тебе разрешит разводиться? Ты говори, да не заговаривайся. Развод. Потерять всё хочешь?

— Хочу. Пока не развелись, собирайся к тёть Маше.

Нателла отвернулась даже когда я тётке заговорил.

— Вот ещё, к тёть Маше, зачем мне твоя тёть Маша, да и зачем к нищим ездить? Твоя тётка, ты и поезжай к ней. Мне своих родственников хватает.

Моя тётка, значит? Нищая, значит?

— Как угодно. Пока. И знаешь, я серьёзно насчёт развода, всё, что есть, — считай, твоё, так согласна?

Она поднялась с дивана, пристально глядя на меня.

— Ты серьёзно, что ли? Жизнь сладкая надоела? — Сделала такое презрительное выражение лица. — А... Поняла, влюбился, мальчик?

Ох, как раздражал этот «мальчик», ты ещё как Эллочка-людоедка «парнишей» меня назови.

— Сладкая жизнь, спрашиваешь, надоела? Опротивела! Приторно стало, ты же знаешь, я не люблю сладкое. Не представляешь как не люблю, даже кофе без сахара пью! Влюбился, интересуешься? Так я давно люблю, ты знаешь кого.

Нателла хмыкнула.

— Светку ту? Фамилию забыла, ты не помнишь, как издевался над ней? Ну здесь ты пролетел, она давно замужем теперь.

Издевался... Помню. И сегодня издевался, пока шваброй не получил.

— Ну и что? Разве замужних любить нельзя? Ты же любишь Мишина, а он женат, между прочим, на твоей подруге. Не стыдно любовницей мужа подруги быть?

Глаза Нателлы метнули злобный огонь.

— Ты... Не смей в нашу дружбу лезть! Не твоё дело! Мишин — известный человек, не то что твоя... Светка — чёрная кость! И вообще, прекратим этот разговор, никакого развода я тебе не дам.

Я пожал плечами.

— Ну и зря, богатая невеста была бы, глядишь, и Мишин развёлся бы и на тебе женился.

— Валерий! Что с тобой, не пойму? Что произошло? Ты пошёл к Дмитрию Фёдоровичу посмотреть офис и что? Там пришёл к выводу, что нам развестись пора?

Я покивал головой, глядя на неё.

— Именно там. Пока. Приятного вечера.