Татьяна Первушина – Зеркальное возмездие (страница 3)
Звали его Сергей. Это был рослый, красивый парень, с обжигающими глазами-вишнями. Играл джаз на фортепьяно, много курил и иногда напускал на себя такую таинственность, что в него сразу же влюбились все подружки Яны.
Но Сергей сразу же обратил внимание лишь на Яну, чем вызвал у девушки чувство обожания, доходившее иногда до фанатизма.
Они встретились случайно, на вечеринке у общих друзей, и, как выяснили потом, сразу же до одури влюбились друг в друга.
Тогда им было по 18, и они буквально не расставались, а в те редкие часы, когда не виделись, то говорили друг с другом по телефону. От Сергея пахло хорошим табаком и вишней, что очень нравилось Яне.
Потом его забрали в армию. Все два года Яна и Сергей переписывались. Чувства от разлуки против обыкновения только приобрели новую силу, и когда, Сергей вернулся домой, все только и говорили, что об их предстоящей свадьбе.
Но случилось непредвиденное… Однажды Сергей вышел из дома за сигаретами и… не вернулся. Причем, не только не вернулся, но и вообще исчез из города. И никто ничего о нем не знал..
Яна выплакала все глаза. Сидела дома с распухшим от слез лицом и вяло принимала знаки внимания от обеспокоенных друзей и подруг.
Все старались хоть как-то развеселить Яну: дарили подарки, приносили в дом сладости, успокаивали разговорами, – мол, ничего, погуляет, погуляет и вернется.
Но девушка лишь удрученно мотала головой: да как вы не понимаете! С Сергеем случилось что-то нехорошее. Ну, не мог он вот так запросто уйти, даже не сказав на прощание ни слова.
Полиция, приняв в положенный срок заявление от родственников Сергея, через какое-то время прекратила поиски, объявив Сергея «без вести пропавшим».
Все уговоры знакомых забыть Сергея сводились на нет: Яна молча страдала, но была непреклонна, так как стереть из памяти Сергея она не могла, да и не хотела.
Но прошли годы. И постепенно душевная боль притупилась, оставив лишь чувство разочарования и скуки.
Правда, особо скучать Яне не пришлось, поскольку Шулка, подаренный Сергеем накануне своего исчезновения, требовал к себе постоянного внимания и заботы.
Песик оказался маленьким монстриком, и, помимо того, что филигранно перегрызал в порошок в доме все, что хозяйка не успевала убрать в шкафы, заставлял Яну выгуливать себя по четыре раза на дню, причем первый выход узаконил аж в полседьмого утра! «Проспишь – твое дело – тогда, пожалуйста, убирай кучку и лужицу! А у меня режим!»
В общем с появлением Шулки забот прибавилось ого-го-го сколько. Но девушку подкупало то, что щенок родился с ней в один день – 28 ноября. Значит, свой, Стрелец! Характер нордический!
Кроме этого, она помнила, что Сергей, принеся щенка, сказал, что тот станет ей настоящим другом.
И вот теперь маленький песик оставался единственной ниточкой, связывающей прошлое и настоящее.
Правда, иногда терпение Яны иссякало, и она грозилась Шулке отдать его в уголок Дурова, пусть там, мол, выкидывает свои фокусы.
«Ну, не могу я больше! Он доконает меня! – жаловалась она подругам. – Ведь я же думала, что мы вместе с Сергеем будем воспитывать Шулку! А у меня на него уже нет сил.»
«Да причем тут Сергей! Шулка – это же твое зеркальное отражение!» – шутили подруги в ответ, намекая на сходство характеров девушки и собачки.
«Да что вы понимаете в зеркальном отражении!» – сердилась Яна.
Дело в том, что Яна и сама не всегда могла объяснить себе, почему зеркала с самого детства так притягивали ее и будоражили воображение. Особенно казалось ей непонятным, почему так не похоже на нее ее же собственное отражение в зеркале.
***
В спальне стоял старинный дубовый шкаф с большим, в человеческий рост зеркалом.
И волей-неволей Яне по несколько раз на дню приходилось смотреть на свое отражение.
Временами она не могла узнать себя в этом зеркале.
Например, если ее охватывал гнев, из глубины зеркальной поверхности шкафа на нее глядела злая незнакомая девушка.
Яна пугалась и успокаивалась лишь только тогда, когда, скорчив смешную рожицу, начинала узнавать свое отражение.
Не умея объяснить себе столь странные превращения, Яна все чаще задумывалась о странностях зеркальных поверхностей.
Маленькой девочкой она любила, немного приподняв голову, крутиться перед зеркалом и смотреть на саму себя в зеркало как бы свысока, словно знатная дама. Смешно гримасничала, поворачивала голову и так и эдак, сама себе кивала и улыбалась или делала книксен.
Особенно ее озадачивал тот факт, что в зеркале отражалась правая рука как левая и наоборот. Зеркальное пространство представлялось ее весьма загадочным. Она обожала «Королевство кривых зеркал» и «Алису в Зазеркалье».
Однажды после одной довольно глупой и пошлой телепередачи о семейных скандалах, негодуя на все и вся, Яна плюхнулась на кровать и машинально кинула взгляд на зеркальную поверхность шкафа.
Она ужаснулась: из «зазеркалья» на нее глядело инфернальное чудовище в женском обличье: глаза буквально жгли все вокруг, меча молнии.
Яна тогда была столь изумлена и напугана, что, даже не улыбнувшись самой себе, тут же вышла из комнаты.
Но тот странный зеркальный феномен еще долго не стирался из ее памяти.
***
Сегодня ночью, поддавшись нахлынувшим воспоминаниям о потерянной первой любви, Яна даже всплакнула немного на кухне.
Потом успокоилась, увидев, как за окном большими хлопьями пошел снег.
Долго стояла у окна, завороженная танцем крупных мохнатых снежинок, которые, плавно кружась, опускались на землю и покрывали дорогу и замерзшие газоны тончайшим белым полотном.
«Покров! – промелькнуло вдруг в голове Яны. – Ведь на Покров во все времена девушки гадали на суженого!»
И она стала лихорадочно припоминать все, что она знала о гаданиях на женихов.
Варианты с бросанием башмака за ворота, с петухом и с поленьями Яна отбросила сразу, как неприемлемые в городских условиях.
Наиболее реальными показались ей гадание с зеркалами и гадание на снах.
Но для гадания на зеркалах у Яны сейчас не было сил: слишком уж были напряжены нервы после борьбы с лунным лучом и горестных воспоминаний о несчастной любви.
Поэтому она и выбрала гадание на снах, поскольку в этом случае особенно ничего и не надо было делать.
Гадание на снах было простым и безыскусным. Достаточно было сказать перед сном: «
Ну что ж, – решила Яна, – пожалуй, мы так и поступим. Набрала в рот побольше воздуха и нараспев произнесла заветные слова: «
После чего погасила везде свет, улеглась в постель и закрыла глаза.
Вертелась, вертелась, но уснула лишь под утро.
И приснился ей странный и удивительный сон. Будто бы идет она по зеленому цветущему лугу, вокруг – ни души. Не слышно щебетанья птиц, только легкий ветерок колышет стебельки трав, играя колокольчиками, васильками, белыми фиалками и незабудками..
Яна ступает по мягкой траве осторожно, словно боясь нечаянно наступить на что-то очень хрупкое Идет, а сама внимательно глядит себе под ноги, беспокоясь, не наступить бы на это «что-то».
Увидав соцветие анютиных глазок, затерявшихся в густой траве, Яна обрадовалась.
Наклонилась, чтобы сорвать цветок и вдруг с изумлением заметила, что это и не анютины глазки вовсе, а большой красивый медальон, сплошь усыпанный драгоценными разноцветными каменьями.
Удивление Яны все возрастало, она протянула было руку, чтобы взять медальон, как вдруг услышала громкий раскатистый, словно эхо, мужской голос: «Четыре танаима вошли в Сад наслаждений: Бен Асаи ослеп, Бен Зома сошел с ума, Ахер все спутал и потерпел неудачу. Лишь Акиба вошел туда с миром и вышел с миром».
Яна в испуге отдернула руку от медальона и оглянулась.
Но вокруг по-прежнему не было ни души. Только цветов на лугу стало значительно больше, и распускались они прямо на глазах – махровые пионы, нежные розы, голубые и белые гортензии. Качая головками, они ласково начали напевать:
Защебетали птицы. Постепенно их пение, а также волшебная песенка цветов вдруг стали громче.
Яна в изумлении оглянулась и не узнала прежнего луга: вместо него перед ней раскинулся теперь цветущий сказочный сад!
Огромные орхидеи, хосты, подофиллумы, «царские кудри», анемоны, клематисы… Все они источали тончайшие ароматы и звенели, словно тысячи малюсеньких хрустальных колокольчиков, очаровывая Яну все больше и больше.
Внезапно вспомнив про медальон, Яна посмотрела на то место, где еще совсем недавно росли
Слегка прищурившись, Яна подняла с земли медальон. Ладонь сразу же стала горячей, а сердце забилось сильнее.