Татьяна Панина – Время снимать маски (страница 58)

– Дела, сэр…

– Это слово – Оуксвилл.

Произнесенное негромко, оно раскатилось в воздухе, подобно колокольному звону. Услышав его, губернатор вздрогнул. Шутер почувствовал, как сердце рухнуло куда-то вниз и замерло. Судя по реакции Купера – он испытывал то же самое. По залу полетел вихрь приглушенных голосов. Такого поворота не ждал никто.

– А вы как будто с ним знакомы, сэр, – продолжил офицер, вновь создавая тишину. Он сделал пару шагов в центр зала, следя за шерифом, который не оставлял попытки прорваться сквозь толпившихся в дверях людей. – Деревня-призрак, сожженная дотла вместе с жителями. И в этих письмах я нашел ответ. Осталось только спросить разрешения. – Фитчер повернулся к застывшему стрелку. – Так что же, Генри Бланко, ты согласен раскрыть тайну?

Он ждал этого всю свою жизнь. Всю свою проклятую жизнь, начиная с пятнадцати лет. Только готов ли он в эту минуту узнать правду? Заглянув глубоко внутрь себя, Шутер вывел одно: если сейчас он окажется жестоко обманут, то после будет горько сожалеть о том, что вытащил эту черную душу с того света. Если же нет… Значит, Бог все еще с ним.

Ответ Фитчеру не понадобился – он прочел его по лицу. Потом перевел взгляд на другого человека.

– Джей Купер.

– Святая Дева Мария! – только и смог сказать тот. – Алан…

Офицер развернулся на каблуках, и теперь перед ним оказался бывший солдат, облаченный в рясу.

– Джеймс Каррингтон.

– Значит, это правда, – прошептал Люк. До него вдруг дошло, почему старик запрещал разводить в доме огонь и даже жечь свечи, почему он сторонился людей и так берег свои письма. – Он действительно там был…

Но Фитчер уже перешел к следующему имени.

– Безумный Гарет.

В зале раздались удивленные возгласы.

– Гарет?.. Гарет Прайс?!

– Безумный Гарет – вот его настоящее имя!

Шерифа вытолкнули на середину помещения. Большими испуганными глазами, ища спасения, он посмотрел на Томаса Клиффорда, но не нашел его в нем. Это был конец. Конец всему.

Кровь отхлынула от лица губернатора. Он привстал, обвел взглядом притихший зал и тяжело упал обратно на место. Казалось, новость о прошлом, о страшном поступке, совершенном человеком, которому он доверял, почти убила его. Безумный взгляд губернатора вперился в лицо шерифа, потом судорожно перекинулся на Шутера.

Стрелок едва соображал после обрушившейся на него информации. Он почувствовал, как сердце бешено застучало в груди, сжавшись в отчаянный комок. Грудь вздымалась. И тут рука потянулась к оружию, неторопливо, вымученно. Шутер, с трудом осознавая услышанное, и сам еще не знал, радоваться ли долгожданному открытию или бояться сделать то, о чем мечтал двадцать долгих лет. Перед внутренним взором всплыло лицо священника. «Клянусь, ни одна пуля, вырвавшаяся из этого ствола, не принесет смерти». Но сейчас… Он просто не мог поступить иначе. Револьвер выскользнул из кобуры.

– Прости, святой отец, – проговорил он тихо.

Рука взметнулась к цели, но кто-то стоящий рядом мгновенно кинулся к нему и повис на локте, с усилием опустив смертельное оружие в пол. Шутер попытался вырваться, но теперь его схватил второй человек.

– Генри! Не делай этого! – воскликнул знакомый голос из-за спины. – Его осудят по всей строгости!

– Нет! – твердил стрелок, пытаясь высвободиться из крепких рук говорившего. – Он не должен жить! Он умрет!

– Не делай этого! – повторил Купер, удерживая его запястья. – Ради матери и отца, Генри! Ради брата! Ты никогда не убивал и не убьешь!

Слова резанули по сердцу, точно лезвие. Шутер будто оцепенел, мыслями вернувшись в прошлое.

– Ради брата… – сорвалось с его губ. – Ради брата… – Взгляд, метнувшийся к шерифу, был одной сплошной болью. – Будь ты проклят, Гарет Прайс! – выдохнул стрелок и грохнулся на подставленный кем-то стул, спрятавшись в ладонях.

Гул плавно затих, словно по чьему-то приказу.

– Кем был его брат? – негромко спросили из толпы.

По-видимому, этот тихий вопрос адресовался соседу, но Купер услышал его и так же тихо ответил:

– Его брат готовился в священники.

Прайс пошатнулся. Его окутало ужасом – невыразимым, горьким, беспросветным. Дрожащие руки поднялись и вцепились в волосы. Шериф склонился перед людьми, издав отчаянный стон, полный мучения. Когда лицо выведенного на чистую воду убийцы обратилось к людям, все с удивлением увидели, как по щекам его текут мокрые дорожки. Никто не ждал от него ни раскаяния, ни тем более слез.

– Я не хотел… – пробормотал Прайс, переходя с еле слышного шепота на крик. – Не хотел! Они заставили меня! Что я мог сделать один против двадцати? Что?!

– Врешь, бессердечный! – выступил вперед один из стариков. – Пытаешься перенести вину на других! Мы видим насквозь твою отравленную душу. Ты посланник дьявола!

– Нет! Клянусь, нет!!! – теперь он рыдал. – Никто уже не докажет, но я не виноват! Они получили приказ и заставили меня это сделать! Понимаете?! Заставили!!!

– Чей приказ?

– Не знаю! Я никогда его не видел. Только письма!

– Было там имя? Кто их писал? – Купер сжимал плечо Шутера, поддерживая и утешая в эти тяжелые минуты горьких воспоминаний.

– Он никогда не называл своего имени.

– А остальные?

– Банды Дэвиса больше нет! Их застрелили на границе, под Аламо. Всех до одного. Я сбежал на север сразу после пожара, за несколько дней до перестрелки, и остановился, только когда переплыл Колорадо.

– Не верьте ни единому слову этого тирана! Он выгораживает себя! – бушевал народ. – Мы требуем справедливости! Повесить его!

– Повесить! – подхватили другие.

Двое мужчин подхватили Прайса и поволокли к дверям. Третий уже нашел веревку.

– Вздернуть убийцу! Повесить лжеца!

Шериф, как мог, упирался ногами, но когда его почти подтащили к выходу, силы покинули его и он повис на руках без сопротивления.

– Остановитесь! – прозвучал холодный голос губернатора, и толпа поутихла. – Это правда, – произнес он, вставая. – Все правда.

Его белое лицо было похоже на камень. Губернатор сглотнул ком в горле и заставил себя говорить:

– Я надеялся, что похоронил эту тайну навсегда… Проклятое письмо, написанное на эмоциях, оказалось неверно понятым.

Губернатор посмотрел на Шутера, поднявшего в изумлении голову, на Купера, сильнее сжавшего плечо друга. Потом перевел взгляд на шерифа. Все ждали продолжения. Однако губернатор смог выдавить лишь два слова:

– Время… Пришло…

Неожиданно он вырвал у ближайшего человека револьвер и приставил к своему виску. Щелчок – не заряжено. Еще щелчок – пусто. Кто-то выдернул из его рук бесполезную железку и отбросил в сторону. Губернатор упал на колени и тут же завалился на бок.

– Что с ним?

Сандерс склонился над стариком.

– Скорее дайте мою сумку! – засуетился врач. – Важна каждая минута!

Глава 55. Откровения

Стрелок неподвижно сидел на стуле и смотрел в пустоту, а вокруг него безумным вихрем проносились люди. Если бы он обернулся, то увидел бы, как за спиной безмолвно стоит Купер. Сумасшедший рой человеческих фигур обступил их со всех сторон. Кто-то все еще взывал к справедливости, кто-то сыпал проклятиями, кто-то позволял себе смеяться. Густой шевелящийся туман, выплевывающий из себя клочки разговоров и гневных возгласов, беспрерывно двигался, потом начал редеть и, когда квадраты солнца переместились с опустевших столов на стену, наконец совсем растворился. Таверна опустела.

Шутер осознал это лишь спустя несколько минут, просидев их в полнейшей тишине. Именно тишина привела его в чувство. Он медленно поднялся и по привычке коснулся кобуры. Оружия не было. Только тогда он заметил Купера и свой револьвер в его руках. Стрелок потянулся к нему.

– Не делай глупостей, – произнес тот и, чуть подумав, все-таки отдал ему оружие.

Шутер проверил барабан, опустил револьвер в кобуру, огляделся в поисках шляпы, нашел ее на крючке у выхода. Все его движения сопровождались пристальным взглядом Купера.

– Генри!

Оклик задержал стрелка на пороге, но всего на секунду. Купер вышел из таверны вслед за ним.

– Куда ты теперь?

Отвязав коня и неспешно проверив ремни, Шутер запрыгнул в седло и только потом посмотрел на друга.

– Домой.

Легким наклоном он послал коня вперед, и животное послушно направилось на север, в сторону ранчо.