Татьяна Панина – Время снимать маски (страница 59)

– Такие новости кого угодно с ума сведут, – услышал рядом Купер, когда стрелок уже проезжал мимо церкви. Это был бармен, который не решился помешать отъезду и только сейчас вышел на веранду. – Ему бы проспаться хорошенько. Только вот пушку ты ему зря отдал. Поедешь за ним?

– Нет.

– Тогда скажу Молли, чтобы шла на ранчо. Ее он послушает.

Купер покачал головой.

– Не там его дом, приятель, – проговорил он и, поймав молчаливый вопрос собеседника, добавил: – Его дом – Оуксвилл.

***

В раскрытое настежь окно влетела муха и с тихим жужжанием закружила под потолком. Доктор Сандерс отвлекся от газеты и глянул на часы.

– Уже поздно.

– А жар по-прежнему не спадает. Что же делать, доктор? – обеспокоенно спросила Кэтлин, прикасаясь к разгоряченной коже губернатора.

– Ждать. Он только с виду стар и разбит, организм у него крепкий, может даже покрепче моего.

Она с сомнением покачала головой и потрогала компресс. Ткань совсем высохла. Смочив ее чистой водой, Кэтлин бережно протерла старику лоб и лицо. Ресницы дернулись.

– Кажется, он приходит в себя.

Сандерс подошел к постели. Веки больного чуть приоткрылись, но через несколько секунд сомкнулись вновь.

– Вот вы и с нами, сэр, – пробормотал доктор, проверив пульс. Над головами нагло пролетела муха и села на воротник губернатора. – Вот ведь зараза! Закройте-ка окно, пока не налетели другие.

Не успела Кэтлин подняться на ноги, как раздался скрип оконной рамы и щелчок задвижки. Они обернулись. За их спинами стоял Фитчер. Неторопливый стук каблуков отчетливо звучал в тишине комнаты, когда офицер подходил к постели. Приблизившись, он остановился у ног губернатора.

– Ему нужен покой, – предупредил Сандерс. – В его возрасте опасны сильные переживания.

От холодного компресса, который наложила Кэтлин, струйка воды потекла по виску и шее Клиффорда. Брови дернулись. Старик поднял тяжелые веки, и взгляд его сразу упал на лицо Фитчера.

– Это вы!.. – прошептал в страхе губернатор. – Вы явились, чтобы вынести мне приговор…

– У меня нет таких полномочий, сэр.

– Значит… Вы хотите увидеть мою смерть… Достаньте свое оружие, офицер, и сделайте то, за чем пришли.

– Я пришел не для этого.

– Тогда для чего же? – дрогнувшим голосом спросил Томас Клиффорд.

– Для чего приходят к больному? Разве не для того, чтобы справиться о его состоянии?

– Какой толк в вашей заботе?.. – Он поднял ослабевшую руку и попытался убрать компресс, но доктор остановил его. – Мое время вышло. Я покойник… Не вы, так я сам это сделаю. Клянусь перед Богом, к которому мне, увы, не попасть.

Сандерс с укором посмотрел на Фитчера.

– Думаю, вам лучше уйти, уважаемый.

Но тот не сдвинулся с места и все так же вглядывался в лицо губернатора.

– Да, вы правы, к Богу вам не попасть, но лишь потому, что ваше место здесь, – произнес офицер. – Прошлое не исправить, от него не избавиться, однако можно изменить будущее.

– Смейтесь, офицер. Мне уже все равно.

Кэтлин поймала трясущуюся руку Клиффорда и, положив на постель, накрыла его ладонь своей. С волнением она подняла голову, чтобы в свою очередь попросить Фитчера уйти. Ожидая встретить холодные глаза, она была удивлена тем, насколько ярко вырисовывалось сопереживание на лице офицера. Взгляд его был открыт и горяч, словно жар больного странным образом перекинулся и на него. Одной рукой Фитчер опирался на изножье кровати, другую прижимал к груди.

– Двадцать лет, – продолжил офицер. – Достаточно времени, чтобы искупить грехи. Не цепляйтесь за прошлое. Вас знают, как хорошего человека. Вы нужны людям.

– Хороший человек, – чуть не со стоном прошептал губернатор. – Да они ненавидят меня, а тем более… Тем более тот, кого я считал своим сыном… Конечно, вы не убьете меня сейчас. Будет правильнее, если это сделает Генри.

– Он этого не сделает, – возразил Фитчер. – Неужели за двадцать лет вы не изучили философию его семьи? Вы знали о его отце, знали о брате. Вы знали все и поэтому стали таким. Даже своей смертью они смогли изменить человека, перерыть сверху донизу, отыскать заблудшую душу и вытащить ее на свет. Это не пустые слова. Поверьте, я и сам недавно совершал то, о чем теперь стыдно вспоминать. В этом мы с вами похожи.

Тут открылась дверь и в комнату вошел Джей Купер.

– О, я не вовремя, извините.

– Останься, – сказал Фитчер, едва тот шагнул назад. – Это касается и тебя.

– Звучит пугающе, – пробормотал Купер, закрыл дверь и подошел к кровати, вопросительно бросая взгляд то на одного, то на другого. – Надеюсь, вы не ждали вместо меня священника?

По лицу губернатора пробежал испуг. Кэтлин улыбнулась.

– Не волнуйтесь, сэр, он всего лишь шутит.

– Джей Купер… – прошептал Клиффорд. – Пусть так. Где?.. Где ваше оружие?

– Оставил при входе, – ответил тот. – Иначе бы меня не пропустили.

– Тогда… – старик завертел головой. – Дайте ему ножницы. Дайте же, и покончим с этим.

Не понимая происходящего, Купер повернулся к доктору.

– Навязчивая идея, – пожал плечами Сандерс. – Он хочет своей смерти.

– А, так это вам еще долго ждать! – воскликнул посетитель с легкой улыбкой. – Конечно, если прикажете, я помогу вам забраться на крышу или на коня, но шагать в пустоту или прыгать в пропасть вам придется самому. Есть, конечно, и более удобные способы отдать концы, но ведь меня не для этого позвали, да?

– Я убил и вашу семью… – тихо сказал Клиффорд, закрывая глаза, а затем снова открыл и приподнялся на подушке. – Почему вы спокойны? Вы должны ненавидеть меня!

– Вот еще! – фыркнул Купер. – Чем вы его поите, док? Он же бредит!

– Успокойтесь, сэр. – Кэтлин сжала горячую руку губернатора. – Сейчас все уйдут и вы поспите. – Она оглянулась на остальных. – Хватит откровений. Видите – ему плохо.

– Ты и впрямь не похож на убитого горем, – вступил в разговор Фитчер.

Купер посмотрел на него. Тот уже с трудом держался на ногах, но так и не позволил себе сесть.

– Все просто, Алан. Мои родители умерли за три года до пожара, поэтому я не оставил в нем ничего, кроме воспоминаний.

– А как же месть?

– Месть? – Купер усмехнулся. – Ты читал письма Розмари и ничего не понял. Разве мог я, все свои детские годы прожив по соседству и испытав на себе благотворное влияние этой семьи, желать мести? Я искал виновных, ждал раскаяния и справедливого суда, но не жаждал мести. Билли Донован и Розмари Бланко были добрыми людьми, их старший сын пошел в духовники. Подозреваю, что Генри не стал проповедником только потому, что не любил много болтать. – Он опять усмехнулся. – Месть – удел слабых. Так говорил его отец. Так же думал и Генри, хоть и пытался быть тверже. Ему сложно с этим жить.

– А правда, – спросила Кэтлин, – что Генри за всю жизнь не убил ни одного человека?

– Неправда, – ответил Купер и увидел, как разочарованно отвернулось женское личико. – Одного он все же убил, как раз в ту ночь, когда горел Оуксвилл, но это была защита. Если бы не его выстрел, мы остались бы там навечно.

– А потом? – Она снова оживилась.

– Ну если не считать твоего жениха… – Он кивнул в сторону Фитчера, который перевел затуманенный взгляд на порозовевшие щеки Кэтлин. – То больше он никого не убивал. Хотя и этот сейчас лишится жизни, если не усадить его в кресло.

Глава 56. Новый день

Молли проснулась от стука молотка. Утреннее солнце светило в окно, пробиваясь ярким пятном сквозь пестрые занавески. Торопливо одевшись и на ходу приглаживая волосы, она вышла на крыльцо и посмотрела по сторонам. На дороге, идущей с запада, трое мужчин приколачивали какую-то табличку к только что вкопанному столбу.

– Что еще за новости? – проворчал взлохмаченный Майк, выйдя вслед за ней, и прищурился. Затем сбежал со ступенек и направился к мужчинам, которые уже заканчивали работу. – Эй! Что это вы там делаете?

– Подойди и узнаешь, – отозвался старший, пригладив бородку, и еще раз оценивающе глянул на свою работу.

Майк обошел столб и увидел ровно написанные строки в обрамлении узоров. Большие буквы гласили: «Добро пожаловать на мирную территорию!» Ниже добавлялось: «При въезде в город оружие сдавать шерифу».

– Шерифу? – не понял Майк.

– Да, новому шерифу.

– Но кому?