Татьяна Озерова – Обнаженная для генерала (страница 15)
Он был так умел, так уверен в каждом движении, что мои страхи растворялись в этом море ощущений.
Я забыла обо всём. Было только сейчас. Только его вкус, его сила, его магия, смешивающаяся с моей.
Мой ответный трепет, моё тело, подавшееся ему навстречу, мой блаженный стон стали той искрой, что подожгла порох.
С него словно слетели последние остатки сдержанности. Поцелуй стал ещё более жадным, глубоким.
Генерал оторвался от моих губ, и принялся обжигать мою шею быстрыми, голодными поцелуями.
Его пальцы схватили вырез моего платья. Я дёрнулась от оглушительного треска — генерал не стал утруждаться, просто разорвал его мощным рывком.
Его губы и язык тут же принялись клеймить мои ключицы, шею, плечи. Он срывал с меня платье и тут же покрывал освобожденные участки кожи жадными, обжигающими поцелуями.
Он не давал мне опомниться. Тонкая нательная сорочка тоже была грубо разорвана. Это пугало. Я уперлась руками в его мощную грудь, постаралась отстраниться.
В тот же миг ощутила лёгкое, но неотвратимое магическое давление. Рэналф мягко, но абсолютно непреклонно зафиксировал мои запястья за спиной, не причиняя боли, лишая возможности сопротивляться.
Прежде чем страх успел полностью затопить меня, его горячий, требовательный рот сомкнулся вокруг моего обнажённого соска.
Я ахнула от неожиданности и ошеломляющего, неприличного удовольствия.
Его язык кружил вокруг напряжённой вершинки, ласкал, заставляя вырываться из груди сдавленные стоны. Его пальцы сжимали другую грудь, лаская её, и эти умелые, опытные ласки будили во мне такое жгучее, постыдное возбуждение, что я забывала дышать.
Мне нравилось это. Великие силы, как же мне нравилось!
Но его стремительность, его яростная, почти звериная несдержанность пугали.
Генерал зарылся пальцами в мои волосы, ловко и быстро освобождая от заколок тяжёлые пряди.
Его руки, шершавые и горячие, скользнули по моим плечам, спине, бёдрам, срывая с меня остатки всего, что ему мешало добраться до моей голой кожи.
Он продолжал обнажать меня стремительно, умело. Дорогой бархат бесформенной грудой упал на пол.
Теперь я была в его руках в одних чулках, трусиках и туфлях, укрытая лишь волосами, под дождём его искусных ласк и умелых поцелуев.
Такая же обнажённая, как тогда…
Я окаменела от острого, беспощадного воспоминания.
Та комната. Мужчины. Их взгляды на моей обнажённой коже. Позор, унижение, беспомощность.
— Нет… — выдохнула я, — стой. Остановись.
Мой осипший голос прозвучал едва слышно, и я ещё больше испугалась, что не услышит…
Но генерал услышал. Он замер. Буквально окаменел, тяжело дыша. Его застывшие руки на моём голом теле теперь казались железными оковами. Его дыхание стало тяжёлым, прерывистым.
— Пусти!
Я рванулась, но его руки, его магия продолжали удерживать меня.
Паника, настоящая, слепая, затопила меня с головой, смывая вызванное им возбуждение.
Страх, стыд, беспомощность — всё это смешалось и рвануло с силой, которую я не могла сдержать.
Воздух в гостиной затрепетал и засвистел.
Стёкла с оглушительным грохотом лопнули, осыпаясь внутрь осколками. Люстра над нами закачалась, зазвенела хрустальными подвесками и рухнула на пол, разбивая паркет.
Всё вокруг задрожало — стены, пол, мебель. Со стен посыпалась штукатурка.
Глухой, мощный гул, исходивший от меня, заполнил всё пространство.
Вихрь. Снова вихрь. Только на этот раз не в лесу, а в его собственных покоях!
Глава 20. Осколки
Объятия генерала изменились, став неожиданно бережными, а магические путы вокруг моих запястий бесследно растворились в воздухе.
— Тшшш… — тихо заговорил он, быстро, торопливо, прижимая мою голову к своей груди. — Нея, тише, малышка. Напугал тебя, чурбан одичавший. Маленькая моя. Не трону больше. Ну всё, всё. Тшшш.
Его магия, всегда такая властная и подавляющая, теперь мягко окутала меня, поглощая расходящиеся волны усиливающихся магических ударов.
Я затаила дыхание, ощущая, как дрожь медленно отступает, в то время как его магия решительно и безжалостно гасила разбушевавшуюся стихию внутри меня.
Наконец, в комнате воцарилась абсолютная тишина, и Рэналф бросил короткий оценивающий взгляд по комнате, фиксируя масштаб разрушений.
В его глазах, ещё несколько минут назад пылавших страстью, теперь читалась лишь холодная собранность и полное самообладание.
Тишина, наступившая после оглушительного грохота, была настолько абсолютной, что давила на уши.
Воздух густо пылил гипсом и мельчайшими осколками хрусталя, но они не долетали до нас, останавливаясь у невидимого барьера магического щита Рэналфа.
Я стояла, прижавшись к нему, отчаянно пытаясь совладать с дрожью, сотрясавшей всё моё тело, пытаясь осознать весь масштаб разрушений, которые натворила.
Мой затравленный, полный ужаса взгляд скользил по комнате, выхватывая одну за другой шокирующие детали: вывороченный паркет под рухнувшей люстрой, сверкающую груду хрусталя, пустой оконный проём с острыми осколками стёкол, свисающие лентами обрывки дорогих обоев.
Сердце колотилось с такой бешеной силой, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из моей груди.
Рэналф не двигался, обнимая меня, его широкие плечи были слегка приподняты и поданы вперёд, а могучие мускулы спины напряжены, как у дикого зверя, готового к мгновенному прыжку.
— Как ты?.. — его голос прозвучал неожиданно хрипло, он сглотнул ком в горле и начал снова, уже гораздо твёрже и собраннее. — Ты ранена?
Я лишь молча, с трудом переводя дыхание, покачала головой, не в силах вымолвить ни единого слова, готовая провалиться сквозь землю от охватившего меня всепоглощающего стыда.
Он коротко, деловито кивнул, принимая эту информацию к сведению.
— Хорошо, — ровно произнёс он.
Генерал отпустил меня, и его тело вновь обрело привычную резкую, отточенную точность. Он шагнул к стене, где висел шнур вызова прислуги, и резко дёрнул его.
Звонок, чудом уцелевший среди хаоса, отозвался где-то в глубине поместья, прозвучав неестественно громко в наступившей тишине.
Затем он уверенно подошёл к своему гардеробу, легко минуя разбросанные повсюду осколки, словно их не существовало вовсе, и достал оттуда первый попавшийся халат — простой, без изысков, тёмный, из плотной практичной ткани.
Стремительным шагом направился ко мне, а я невольно отшатнулась, прикрываясь руками.
Он замер в шаге от меня, и его лицо, освещённое лунным светом, не дрогнуло ни единым мускулом.
— Оденься, — коротко приказал он, протягивая мне халат.
Я, всё ещё мелко дрожа, торопливо накинула на плечи огромный халат, и грубая ткань, пропахшая им, укутала меня. Халат был непозволительно велик на мне, свисая до самого пола, но хотя бы прикрывал мою позорную наготу.
В дверь, ведущую в коридор, постучали. Тихо, почтительно, выжидающе.
— Войдите, — бросил Рэналф через плечо, не поворачиваясь к двери.
В проёме, засыпанном мельчайшей пылью, возникла бледная Гвен. Её глаза расширились при виде разрушений, но безупречная выучка мгновенно взяли верх над эмоциями. Она опустила почтительный взгляд, ожидая дальнейших распоряжений.
А я покраснела сильнее, заметив её взгляд на халат на мне и обрывки платья у ног.
— Окно заменить, всё здесь убрать, принести свежее постельное бельё в изумрудную спальню для леди Рэналф, — его голос звучал ровно и бесстрастно, будто он отдавал самый обычный приказ о поставке провизии для гарнизона.
— Слушаюсь, ваша светлость, — экономка склонилась в глубоком, почтительном поклоне и тут же бесшумно исчезла.
Рэналф медленно повернулся ко мне. Его лицо, освещённое отблесками луны, было непроницаемой каменной маской.
— Ты переночуешь в изумрудной спальне, — произнёс он непреклонным тоном. — Она оборудована дополнительной защитой, подавляющей магические всплески. Я установил тебе сейчас ещё защиту, но дополнительная безопасность не помешает.