Татьяна Озерова – Обнаженная для генерала (страница 17)

Но чтобы это стало возможным, мне нужно вернуть контроль. Сейчас.

Я стремительно вышел из спальни, не глядя на затихающую уборочную суету в гостиной.

Пошёл по коридорам, не видя их, спустился по лестнице и вышел в ночной парк. Влажный, холодный воздух обжёг лёгкие, но не смог остудить огонь в крови.

Тренировочная площадка. Гладко утоптанная земля, столбы для рубки, манекены.

Здесь всё было понятно. Удар. Парирование. Результат.

Руки сами потянулись к тренировочному мечу — тяжёлому, без заточки, такому, каким я орудовал в юности, обучаясь работать им, вместе с магией.

Первый удар по манекену вырвал из груди хриплый рык. Я рубил мечом, добавляя отточенные годами серии магических ударов, вкладывая в каждый взмах, в каждое движение магии всю свою ярость.

Ярость на себя. На свою несдержанность. На тех, кто отнял у меня первый день с женой. На весь мир, что представлял для неё угрозу.

Тренировочная площадка, затянутая защитной сеткой с амулетами и артефактами, поглощала энергию моих ударов.

Плечи горели, спина покрылась испариной, дыхание стало рваным и хриплым.

Но я не останавливался. Я гнал себя до изнеможения, пока мышцы не заныли тупой, знакомой болью, пока сознание не очистилось от всего, кроме простой, физической задачи. Ударить. Ещё. Ещё.

Но даже сквозь мышечную боль и концентрацию пробивался ее образ.

Ее губы, такие мягкие и податливые под моими. Ее кожа, обнаженная и горячая под моими ладонями.

Я хотел ее. Так сильно, что все внутри сжималось в тугой, болезненный узел.

Всегда был жадным до женщин. Никогда не ограничивал себя.

Тем невероятнее мне было осознать, что после встречи с Неярой, все остальные стали серыми.

Не сразу понял. Но когда дошло… Ведь после того поцелуя в лесу, после её испуганного взгляда и её ответного трепета, я не хотел больше никого. Только её.

Это открытие ошеломило меня.

Осознал. И принял это.

Я последователен во всём. И всегда во всём предельно честен.

Когда Неяра, обнажённая, перенеслась ко мне, я понял. Никому её больше не отдам.

Она согласилась выйти за меня. За ночь я поднял всё королевство вверх дном для подготовки к свадьбе.

Финальным действием, когда я убедился, что всё запущено и моё присутствие больше не требуется, я разослал письма. Короткие, безжалостные. Всем своим любовницам.

Сообщил, что женился. И чтобы ни одна даже не смела думать о каком-либо выпаде в адрес моей жены. Последствия будут… стремительными. Подобные же письма направил всем известным сплетникам королевства. Заранее связать всем языки.

А потом сидел и размышлял о том, как же так получилось, что я настолько вляпался.

Я, генерал Рэналф, всегда несдержанный с женщинами, не знающий отказа, нуждающийся в частой, грубой физической близости… Ведь я всегда выбирал таких же ненасытных и опытных партнёрш.

И вот он я. Пленённый одной-единственной. Невинной, нежной, пугающейся меня до одури.

Да и женитьба. Ведь я, после той, погибшей, оставшейся в далёком прошлом…

О той, о ком я дал слово себе не вспоминать… После неё я решил. Никогда. Никогда не связывать себя узами брака.

И при первом же намёке на влюблённость, при первой угрозе потерять голову, рубил все связи. Без сожалений.

От женщин мне было нужно только тело.

От Неяры…

От Неяры мне тоже отчаянно нужно её тело. Невозможно красивая. Весь мир растворялся, когда я смотрел на неё.

Но вместе с тем мне нужно её доверие. Чтобы смотрела без страха. Чтобы тянулась ко мне.

Мне нужна была её… любовь?

При этой мысли я замер с занесенным тренировочным мечом, словно получив удар в грудь.

Сердце колотилось уже не от нагрузки, а от чего-то другого, острого и незнакомого.

Я поднял голову, глядя в ночное небо, усеянное звездами. Рэналф, ты что, снова полюбил? Ты, запретивший себе все чувства навсегда?

Мысль прозвучала в голове с такой ясностью, что я едва не выронил оружие.

Это было похоже на шок от внезапного ранения. Мысль ослепляющая. Оглушающая.

Я с силой тряхнул головой, пытаясь отогнать эту немыслимую идею.

Нет. Это просто желание. Сильное, всепоглощающее, но всего лишь желание.

Бездна, она моя жена! И она нуждается в моей защите. Я должен ее защищать. Обучать.

Я с силой вонзил клинок в землю и выпрямился, проводя рукой по мокрому от пота лицу.

Нет. Это не может быть правдой. Это просто одержимость. Новизна. Желание обладать тем, что принадлежит тебе по праву. Не более того.

Ярость почти отступила, оставив после себя странную, непривычную пустоту и… ясность.

Стоя посреди растоптанной земли в предрассветной тишине, я принял решение.

С Неярой я буду действовать иначе. Не как хищник, рвущий добычу. А как… наставник. Муж, бездна раздери!

Я буду терпелив. Сдержан. Я научу её контролировать её дар, научу её не бояться себя. И… меня.

Главное, не пугать мою нежную красавицу больше.

Я стоял посреди утоптанной земли, с телом, ноющим от усталости, но с умом, наконец-то холодным и ясным. Контроль был возвращен. Ценой изнеможения, но возвращен.

Сейчас надо спать. Чтобы быть готовым к тому, что принесет день. Готовым встретиться с ней. С моей женой. И теперь действовать правильно.

Глава 22. Завтрак

Этой ночью спала я плохо.

Утро застало меня в огромной, незнакомой спальне, отделанной в изысканных изумрудных тонах.

Тяжелый балдахин кровати отбрасывал таинственные тени, а сквозь высокие окна, обрамленные парчовыми шторами, лился холодный солнечный свет.

Я провела беспокойную ночь, ворочаясь на шелках просторной кровати, прислушиваясь к каждому шороху за дверью, к отдаленным шагам в коридоре, к биению собственного сердца.

Надеялась, что Рэналф придёт, поговорит со мной, помолчит рядом, отругает за новый вихрь, сделает что угодно. Только бы не быть одной в этой роскошной клетке.

Но он не пришёл. И магия моя, к моему удивлению, оставалась спокойной, будто усмирённая самим этим пространством.

Тихая служанка с седыми волосами, убранными в строгий пучок, помогла мне одеться в простое, но невероятно мягкое платье из тонкой шерсти цвета утреннего неба. Одно из многих, что в несметном количестве заполнили гардеробную.

Она была молчалива, движения её были выверены и точны, а услужливость лишена какого-либо подобострастия, что выдавало в ней выучку высшего класса. Впрочем, я и не могла представить себе иное у генерала Рэналфа.

Спускаясь по широкой, покрытой бордовым ковром мраморной лестнице, я отчётливо ощущала на себе взгляды слуг, замерших в нишах и дверных проёмах. Взгляды почтительные, но исподволь изучающие. Я решила об этом не думать. Им придётся ко мне привыкнуть.

В солнечной гостиной, одна из стен которой представляла собой сплошное стеклянное полотно, выходившее в ухоженный сад с фонтаном, был накрыт изящный столик для двоих. И генерал уже был там.

Рэналф сидел, откинувшись на спинку стула, и изучал развернутый на столе пергамент с какими-то чертежами.

Он отложил его в сторону и поднял на меня взгляд. Он выглядел собранным, отдохнувшим и абсолютно невозмутимым, будто вчерашнего инцидента со взорвавшейся люстрой и разгромленной гостиной просто не существовало в природе.