Татьяна Озерова – Обнаженная для генерала (страница 18)

На нём был тёмный, строгий камзол без лишних украшений, подчёркивавший мощную ширину его плеч и создававший образ делового, невозмутимого человека.

— Нея, — произнёс он, поднимаясь, и его низкий голос прозвучал вежливо и ровно, без единой эмоциональной ноты. — Садись.

Его пристальный, тяжёлый взгляд скользнул по мне, быстрый и оценивающий. Я молча кивнула, опускаясь на стул напротив, ощущая, как спина сама собой выпрямляется под этим взглядом.

Он сам придвинул мне стул, и вернулся на своё место.

Между нами был не просто широкий стол, уставленный фарфором и серебром, а целая пропасть невысказанного напряжения.

Слуга в белых перчатках бесшумно подошёл и налил мне в тонкую фарфоровую чашку ароматного чая. Пар поднялся к лицу, пахнущий бергамотом и чем-то цветочным, но не смог прогнать внутренний холод.

Рэналф вернулся к своему блокноту, и это молчаливое погружение в работу делало его ещё более недосягаемым.

Я отломила кусочек тёплого, только что испечённого хлеба с хрустящей корочкой, но не могла заставить себя его съесть. Одиночество и ощущение полной оторванности от всего мира сдавили меня.

Ведь я была здесь, в нескольких шагах от него, но чувствовала себя невидимой, прозрачной, словно призрак за этим столом.

— Сегодня мы начнём твои тренировки, — сказал Рэналф, откладывая блокнот. — Твой дар представляет опасность. В первую очередь, для тебя самой. Его необходимо взять под контроль. Как можно скорее.

Его янтарные глаза, холодные и ясные, оценивающе рассматривали меня.

— Я готова, — прошептала я, с трудом выдавливая из себя слова, чувствуя, как под его взглядом по спине пробегают мурашки.

Его взгляд скользнул по моему лицу, будто проверяя уровень моей готовности, а затем опустился к моим рукам, сжимающим салфетку.

— Прекрасно, — он отпил глоток чёрного кофе из своей массивной чашки. — Мой день сегодня полностью твой. Начнём после завтрака.

Меня кольнуло обидой от того, что вчерашний день… И тут же отмела эту мысль.

Вчерашний день прошёл. Я должна его поскорее забыть и стараться жить дальше.

Мы снова погрузились в тягостное, давящее молчание, нарушаемое лишь тихим звоном серебряных приборов.

Еда — воздушные омлеты с трюфелями, идеальные круассаны, свежие ягоды — была восхитительна. Но я едва заставила себя съесть больше, чем несколько вежливых кусочков, ощущая его молчаливое присутствие как физическое давление.

Я отчаянно искала хоть какую-то точку опоры в этом ледяном спокойствии, хоть что-то, что помогло бы мне понять этого загадочного, пугающего человека, ставшего моим мужем.

И тогда я, повинуясь внезапному импульсу, позволила себе то, чего никогда раньше не делала сознательно.

Я слегка приоткрыла свои магические чувства, тонкий внутренний радар, всегда сканировавший пространство, и направила его на него.

И ахнула про себя. От него исходило ровное, мощное, как гранитная скала, сияние его собственной магии — сдержанной, плотной и находящейся под абсолютным контролем.

Но под этим монолитным слоем… Под ним, словно под тонкой плёнкой, вибрировали другие, чужие отголоски. Резкие, колючие, рваные. Следы не его защитных заклинаний, а обломки магических щитов, принявших на себя чудовищный удар и треснувших под напором.

И ещё тонкий, едва уловимый, но оттого не менее отталкивающий налёт чего-то тёмного, липкого и едкого. Это был несомненный след чужой, враждебной магии, с которой он недавно столкнулся лицом к лицу.

— Вы… вы были в бою вчера? — сорвалось у меня, прежде чем я успела обдумать последствия своего вопроса.

Он замер с чашкой на полпути к губам. Его пальцы, обхватывающие ручку, сжались чуть сильнее, суставы побелели.

Генерал медленно, слишком медленно, поставил чашку на блюдце. Фарфор звякнул о фарфор, и этот звук прозвучал в тишине неестественно громко и резко.

— Откуда такой вывод? — спросил он, и в его ровном до сих пор голосе проступили опасные, стальные нотки, а взгляд стал пронизывающим, почти осязаемым.

Я сглотнула, чувствуя, как жар заливает мои щёки, а сердце начинает стучать сильнее.

— Я… я чувствую. Остатки магии на вас. Чужой. Она… колется. Как иголки. И ваша… она сейчас плотнее, будто сжимается, сглаживает эти неровности, запечатывает их внутри.

Он несколько секунд молча смотрел на меня, его лицо было совершенно непроницаемой маской, но в глубине глаз я уловила проблеск чего-то. Но не гнева, а скорее острого, живого интереса.

— Любопытно, — наконец произнёс он, и в его интонации появился лёгкий оттенок профессионального интереса, сменивший прежнюю холодную вежливость. — Большинство чувствует лишь грубую силу, уровень. Различать следы, их структуру, характер… это редкая и ценная способность.

После этого он наклонил голову и усмехнулся. А я застыла, увидев в его глазах внезапное и редкое тепло.

— Неяра, ты до сих пор называешь меня на вы?

Я покраснела. Опустила голову.

— Я твой муж. Придётся привыкать. На ты. По имени.

— Хорошо, — кивнула я и вскинула на него осторожный взгляд.

Он рассматривал меня со странным выражением на лице, которому я никак не могла дать определение. Не знала, как реагировать. Поэтому просто смотрела на него, ожидая его слов.

— Да, ты права, — наконец ответил он. — На одном из гарнизонов было нападение на конвой с ценным грузом. Я едва успел в самый разгар сражения. Только поэтому отбились. Но были потери.

Его взгляд снова стал тяжёлым и пристальным, когда он продолжил.

— Поэтому, Неяра. Никаких балов, никаких светских визитов, встреч с подругами. Тебе придётся оставаться в пределах нашего дома, пока не будет изготовлен амулет для контроля твоей силы. И пока я не разберусь с угрозами в королевстве для тебя.

— Я не люблю балы и светские визиты. И у меня нет подруг, — тихо, но чётко ответила я, глядя ему прямо в глаза.

Генерал помолчал, пристально глядя на меня, и в его взгляде снова мелькнуло что-то, что я не смогла распознать.

— Нея, ты умная, — медленно, с лёгким ударением на слове, прознёс он, не сводя с меня испытывающего взгляда. — Но на всякий случай повторю. Ещё раз. За пределами этих стен, опасно. Выход без моего сопровождения исключён. Ты поняла меня? Ты же не будешь делать глупостей?

Я закусила губу, и его взгляд тут же, мгновенно, упал на мои губы. В глубине его янтарных глаз на секунду полыхнуло то самое жадное, горячее пламя, от которого у меня перехватило дыхание.

Стиснув пальцы, я покраснела от того, как на его взгляд отозвалось моё тело, и тут же опустила глаза.

— Я не буду делать глупостей, — тихо, но твёрдо ответила я.

Рэналф отодвинул от себя тарелку, его движения снова обрели ту резкую, решительную энергию, что была ему свойственна.

— Поешь, Нея. Хоть немного, — его тон по-прежнему не допускал возражений, но в нём, к моему изумлению, проявилась едва уловимая, суровая забота. — Тебе понадобятся силы. Я буду ждать в саду, у фонтана.

Глава 23. Тренировка

Его приказ прозвучал так, что ослушаться было невозможно.

Я заставила себя проглотить еще несколько кусочков омлета и несколько ягод. Сделала пару глотков чая и, поднявшись из-за стола, вышла через стеклянную дверь в сад.

Поздняя осень выбелила небо бледной, водянистой красой. Иней густым серебром покрывал пожухлую траву и оголённые ветви яблонь и кленов.

Воздух был холодным, наполненным запахами прелой листвы.

Посреди этого замёрзшего пейзажа, на круглой каменной площадке перед мраморным, уже застывшим фонтаном, стоял генерал.

Он снял свой тёмный камзол, бросив его на каменную скамью, и остался в простой тёмной полотняной рубахе, закатанной по локти, обнажая мощные, покрытые старыми шрамами предплечья.

Подошла и застыла, невольно любуясь им. Генерал был воплощением суровой мужской красоты. Высокий и широкоплечий, с тяжелым подбородком и пронзительными янтарными глазами, в которых читалась непоколебимая решимость, он притягивал взгляд, заставлял смотреть на себя неотрывно.

Он что-то чертил на плитах заострённой палкой — сложные, переплетающиеся геометрические фигуры, руны и символы, образующие идеальный круг. И линии, процарапанные по подтаявшему инею, слегка подрагивали и парили в холодном воздухе.

— Встань в центр, — скомандовал он, не поднимая головы.

Его голос был ровным, гулким и лишённым всякой теплоты. Чистый голос инструктора на плацу.

Я послушно заняла указанное место в самом сердце начертанного круга, стараясь не наступить на тонкие, мерцающие линии.

Камни под тонкими подошвами моих туфель были ледяными, было холодно, и я подумала, что мне следовало теплее одеться.

— Эта площадка оснащена особыми артефактами, — пояснил он, заканчивая последний символ и отбрасывая палку. — Они поглотят и рассеят энергию, если твой контроль снова подведет. Так что можешь не бояться. Здесь ты не сможешь ничего разрушить.

Я прерывисто вздохнула, обжигаясь его словами. Разрушить… как вчера…

Рэналф между тем продолжал.