Татьяна Озерова – Обнаженная для генерала (страница 12)

— Не понимаю, почему так долго! — надула губки Амели.

— Во-первых, — Элоиза отставила чашку с лёгким стуком и многозначительно посмотрела на нас, — брачный контракт. Юристы семей должны всё проверить, обсудить каждую запятую, каждое условие наследования. Это же наши будущие дети!

— А платье! — воскликнула Камилла, её глаза загорелись. — Его же нужно заказывать у признанной модистки! Например, мадам Элоиз, личная модистка королевы, берёт заказы минимум за четыре месяца! И несколько примерок...

— И приданое! — добавила Беатрис, снова вздохнув и аккуратно складывая письмо. — Постельное бельё с монограммами, столовое серебро, утренние туалеты... Всё это шьётся и готовится, каждая деталь должна быть безупречной.

— Не говоря уже о самой свадьбе, — с важным видом заключила Элоиза, отламывая кусочек бисквита. — Выбор церкви, организация банкета, рассылка приглашений... Каждое имя в списке гостей — это не просто имя! Это политика! — Она съела бисквит, смахнула крошки с пальцев и посмотрела на нас с укором. — Ничего быстро в наших кругах не делается. Спешка сразу наводит на… ненужные мысли.

Она многозначительно подняла бровь, и её взгляд на долю секунды задержался на мне.

В воздухе повис невысказанный вопрос: а какие «ненужные мысли» могут заставить человека пойти против вековых традиций?

Её взгляд мне не понравился. Муж сестры Элоизы считается лучшим мастером церемоний, хоть и дворянин, но занимается этим не столько из-за денег, сколько из любви к искусству.

Сейчас раннее утро. Генерал сказал, что за ночь всё подготовит к свадьбе. Сёстры те ещё сплетницы. Элоиза уже что-то знает?

Их взгляды, полные любопытства и намёков, то и дело скользили по мне, выискивая малейшую трещину в моём спокойствии.

Со вчерашнего вечера они были со мной подчёркнуто вежливы, почти учтивы. Но в их глазах, блестящих от возбуждения, читалось жгучее любопытство и знание чего-то, о чём они не решались сказать вслух.

Их взгляды словно говорили: «Мы что-то знаем. Мы ждём развязки».

— А ты, Неяра? — внезапно обратилась ко мне Беатрис, сидевшая напротив. Её глаза были невинно-широкими, но в их глубине таилась хитрая искорка. — Кто больше всего внимания уделил тебе вчера? Наверное, тот самый герцог Борэн? Я видела, вы долго беседовали.

Я заставила себя сделать ещё один глоток чая, чтобы выиграть секунду.

— Герцог был очень галантен, как и все присутствующие, — уклончиво ответила я, чувствуя, как горит лицо. — Бал был прекрасен.

Мой скудный ответ лишь подогрел их любопытство. Я чувствовала их взгляды на себе, как физическое прикосновение.

Затем было утреннее занятие по истории в просторном классе, пахнущем старой бумагой и воском для мебели.

Мы проходили затяжную войну между двумя королевствами до их объединения. Учитель, сухой и педантичный старичок магистр Альбин, монотонно рассказывал о ключевых битвах, тыкая указкой в висящую на стене пожелтевшую карту.

— И здесь, у Чёрных скал, король Дамиан применил свою знаменитую тактику молота и наковальни, — его голос дребезжал, как расстроенная лютня. — Фланги противника были смяты кавалерией под командованием… кстати, кого, леди Фонтейн?

— Генерала Рэналфа, магистр, — тут же прозвучал ответ.

Имя заставило меня вздрогнуть. Я смотрела в окно, на желтеющие листья за стеклом, думая о том, что он был на той войне. Он был одной из тех сил, что ковали эту победу.

Генерал Рэналф был частью истории, которую мы сейчас изучали. А я… я была всего лишь мимолётной вспышкой на её страницах. Или же новой главой, которую ему угодно в неё вписать?

И в этот момент, когда магистр Альбин начал рассказывать о падении короля Освальда, дверь в класс тихо открылась.

В проёме стоял директор Милье. Его лицо было бледным и невероятно серьёзным, на лбу блестели капельки пота. Все разговоры немедленно смолкли.

Директор обвёл взглядом комнату. Его глаза остановились на мне. В них читалась смесь подобострастия, страха и нескрываемого любопытства.

— Леди Кальер, — произнёс он, и его голос прозвучал неестественно громко в наступившей тишине, нарушая лишь тиканье напольных часов в углу. — Прошу вас прервать занятие и выйти. К вам… прибыли гости.

В классе повисла звенящая тишина. Десятки глаз уставились на меня. Я увидела, как у Изабеллы округлились глаза, а Камилла прикрыла рот рукой.

— С предложением руки и сердца, — добавил Милье, и его голос прозвучал торжественно, даже театрально.

Моё сердце замерло, а затем рванулось в бешеной скачке. Время словно остановилось. Вот оно. Началось.

Я медленно поднялась с места, чувствуя, что ноги едва меня слушаются.

Не глядя ни на кого, прошла между к выходу, ощущая на себе жгучие, обжигающие взгляды воспитанниц.

Директор пропустил меня вперёд в прохладный коридор и тихо, почти шёпотом, сказал мне:

— Генерал Рэналф лично почтил нас своим визитом. Он ждёт в моём кабинете.

Его слова прозвучали как окончательный приговор. Быстро. Без полугодовых ухаживаний. Без долгих приготовлений. Сейчас. Я действительно выйду замуж за него сегодня!..

Глава 16. Договор

Всё произошло с такой ошеломляющей скоростью, что у меня не было времени ни на панику, ни на осмысление.

По воле генерала Рэналфа весь мир под него прогнулся.

В кабинете директора меня ждал генерал. Подтянутый, блистательный, в парадном мундире и с непроницаемым видом.

Положенные случаю слова предложения брака, с разрешением от ошеломлённого, но держащего лицо графа Милье, казались миражом. Но не переставали оставаться реальностью. Моей новой реальностью.

Я ответила согласием на вопрос директора, согласна ли я принять предложение. Генерал церемонно поцеловал мою руку, а я присела в реверансе.

— Отлично. Мирил, — генерал повернулся к графу Мирье, снова обращаясь к нему по имени, — мы можем обсудить пару вопросов, пока моя невеста готовится?

— Конечно, — почтительно поклонился тот, — её проводят в гостиную. Кофе?

Спустя всего полчаса я стояла в одной из гостевых гимназии, а вокруг меня суетились помощницы самой мадам Элоиз, личной модистки королевы. Той самой легендарной портнихи, чей список ожидания растягивался на месяцы. Но не для генерала Рэналфа.

Сама мадам, маленькая и юркая, с булавками в уголках губ, суетилась вокруг меня, подгоняя по фигуре нереальное по красоте свадебное платье из роскошной серебристо-белой парчи, расшитое причудливыми узорами из жемчуга и миниатюрных кристаллов лунного камня.

Не верилось, что можно его сшить за ночь…

— Да вы и не представляете, ваша светлость, какое это счастье — работать с такой идеальной фигурой! — восклицала она, пока её помощницы лихорадочно подворачивали подол. — Генерал прислал точнейшие параметры, подгонять почти ничего не надо! Скоро всё будет готово!

Я молчала, краснея и чувствуя себя куклой, которую наряжают для спектакля.

Мой разум отказывался верить в происходящее. Как он всё устроил? Как заставил всех этих людей работать ночью, отбросить все правила и условности и подчиниться его безумной скорости?

Ещё через два часа, облачённая в готовое, идеально сидящее платье, ослепляющее в своём великолепии, я вышла на парадное крыльцо гимназии, выходящее на широкую площадь.

Генерал стоял у экипажа, разговаривая с директором.

Это был явно самый роскошный открытый экипаж в королевстве, запряжённый четвёркой белоснежных жеребцов с заплетёнными в гривы серебряными нитями.

Обычно пустая в будний день площадь сейчас была заполнена толпой. Похоже, уже все в королевстве были в курсе происходящего, и многие успели сюда, чтобы увидеть своими глазами.

Люди смотрели на меня с откровенным изумлением, тщательно скрываемым за масками почтительности.

Шёпот бежал по мостовой, но ни одного громкого слова, ни одного смешка. Сила имени моего жениха висела в воздухе, незримо сковывая языки.

Я чувствовала на себе их взгляды, жгучие и любопытные, но держала спину прямо, как учила баронесса Кармина, а подбородок высоко.

Я графиня Кальер. И сейчас я играю роль всей своей жизни.

Генерал Рэналф пошёл ко мне от экипажа через толпу, которая расступалась перед ним.

Он был в парадном мундире ослепительной белизны, расшитом золотом, с орденами и регалиями на груди. Само воплощение власти, мужества и суровой, неотразимой мужской красоты. Его взгляд, тёмный и нечитаемый, был прикован ко мне.

Генерал подошёл, окидывая меня с головы до ног непроницаемым взглядом, и протянул мне руку. Мои подрагивающие пальцы легли на его широкую ладонь, и он поднёс их к своим губам.

— Вы ослепительны, моя драгоценная невеста, — произнёс он громко, чтобы слышали все, и его голос прозвучал неожиданно тепло. — Позвольте сопроводить вас в экипаж.

Я присела в подобающем реверансе, едва сохраняя самообладание.

— Благодарю вас, — едва слышно произнесла я, не зная, что ещё сказать. — Конечно.

Он помог мне подняться в экипаж, его рука стала твёрдой опорой. Мы поехали по улицам столицы, и люди останавливались, глядя нам в след. Я видела в их глазах недоумение, восхищение, зависть. Но ни единого намёка на насмешку.

Весь путь генерал не выпускал мою руку, легко поглаживая мои пальцы, и эти прикосновения заставляли меня замирать от трепета и… всё же успокаивали меня.

Нашим пунктом назначения оказалась небольшая семейная часовня при королевском дворце.