Татьяна Озерова – Обнаженная для генерала (страница 11)

Остаться в гимназии? Молиться, чтобы никто из тех мужчин не проговорился? Это была смехотворная, детская надежда. В мире мужской политики я была разменной монетой.

Бежать? Куда? Я была практически нищей аристократкой без влиятельной семьи за спиной. Искать защиты у короны? Король не защитит меня от сплетен. Генерал — защитит.

Надеяться, что кто-то другой возьмёт меня в жёны? После сегодняшнего позора? Ни один уважающий себя дворянин не возьмёт в жёны ту, кого видели полуобнажённой на коленях у генерала. Максимум — в любовницы. Всё богатство моего наследства не покрыло бы урон репутации.

И тогда мой взгляд снова упал на него. На генерала. На его сильное, волевое лицо с грубоватыми чертами, которые почему-то казались мне прекраснее любых классических профилей. На его глаза, в которых читалась не только хищная мужская похоть, но и суровая ответственность.

Он могуществен. Богат. Влиятелен. Он может защитить. Не просто приставить охрану, а стать живым щитом между мной и всем миром.

Генерал опасен. Не только своей силой, но и тем влиянием, которое он уже начинал оказывать на меня.

Он пугал меня своей властностью, своим железным спокойствием, той лёгкостью, с которой он перекраивал судьбы. Я трепетала перед ним, перед тем, что он мог со мной сделать.

Его рука всё так же лежала на моём бедре, большое тёплое пятно сквозь ткань плаща. Его другая рука поддерживала мою спину, поглаживая складки плаща.

Я была заперта в его объятиях, и странным образом это не вызывало желания вырваться. Напротив, в его силе была ужасающая, порочная безопасность.

Он был как утёс в бушующем море — опасный, неприступный, но единственная твёрдая почва. Мне было хорошо в его руках. Слишком хорошо. Это пугало больше всего.

Ведь на самом деле я чувствовала к нему влечение.

Воспоминание о его поцелуе в лесу обожгло меня изнутри. Я представила, каково это — быть его. Полностью. Без остатка. Вызвать в этих холодных глазах огонь страсти. Эта мысль была пугающей и пьянящей одновременно.

И вопросы… Зачем ему это? Что он получает от этого брака?

Моё наследство? Сомнительно. Его собственное состояние колоссально.

Защищать моё имя, для чего это ему? Доступ к моему дару? Желание обладать мной? Но для этого необязательно жениться. Всё это он может сделать без женитьбы.

Но глядя на него, я вдруг поняла. Неважно, каковы его истинные мотивы. Важен результат.

Он предлагал мне спасение. Честь вместо позора. Защиту вместо страха. Силу вместо беспомощности.

И в каком-то смысле он уже был прав. Я сама пришла к нему. Мой собственный дар, эта непонятная часть меня, привела меня прямо в его объятия, посчитав его самым красивым и безопасным местом в мире.

Это был безумный, немыслимый, ошеломляющий выход. Но это был единственный выход в этой катастрофе.

Я сделала глубокий, прерывистый вдох, чувствуя, как дрожь внутри понемногу стихает, сменяясь ледяным, отчаянным спокойствием. Я подняла на него глаза, встречая его тяжёлый, выжидающий взгляд.

— Хорошо, — тихо сказала я, и мой голос показался мне удивительно ровным и чужим. — Я согласна.

— Умная девочка, — одобрительно произнёс он. — Решение правильное.

Его взгляд снова стал холодным и собранным.

— Ты вернешься в гимназию сейчас. И будешь вести себя как обычно. Никаких намёков, никакого страха. За тобой будет наблюдать охрана. Моя охрана. А подготовлю всё к завтрашнему дню.

Мне нечего было ответить. Он говорил с такой непререкаемой уверенностью, что любые возражения казались детским лепетом. Он взял на себя контроль над ситуацией так же легко, как тогда усмирил мой вихрь.

Часть меня — та самая, что привела меня сюда, — чувствовала не страх, а... облегчение. Он предложил спасение. Он решил. Мне оставалось лишь подчиниться.

— Как... как я вернусь? — спросила я, и мой голос дрогнул.

— Так же, как и появилась, — он сдвинул свою большую, горячую ладонь мне на спину, заставляя вздрогнуть от прикосновения. — Дар сработал на желание быть рядом с тем, что ты считаешь красивым и безопасным. Теперь он должен сработать на желание вернуться туда, где ты должна быть. Закрой глаза.

Я повиновалась. Его рука на моей спине казалась одновременно и опорой, и оковами.

— Думай о своей комнате, — его голос прозвучал тихо и властно. — О своей кровати. О том, что ты должна быть там. Ты хочешь вернуться. Сейчас.

Я попыталась сосредоточиться. Представить свою кровать, тёмную комнату, тишину. Но сквозь эти образы прорывалось его лицо. Его глаза. Его уверенность.

Воздух снова затрепетал. Зазвенело в ушах. Я почувствовала, как реальность вокруг меня снова начала уплывать, сворачиваться в ту самую ослепительную голубизну.

Последнее, что я увидела перед тем, как мир исчез, — его взгляд. Тяжёлый, тёмный, полный обещания.

Я рухнула на мягкий ковёр в центре своей спальни, вся дрожа, всё ещё закутанная в его плащ, который пах им, не давая забыть о случившемся позоре и о безумном завтрашнем дне.

Глава 15. Утро

Сон не шёл ко мне очень долго. Я ворочалась на постели, в которой теперь повсюду чудился его запах — дым, лошади, дорогой одеколон и что-то неуловимо мужское, что заставляло сердце биться чаще.

Его плащ я дрожащими руками засунула в самый дальний угол гардероба, под стопку душистого постельного белья, словно прятала улику преступления. Каждый шорох за стеной заставлял меня вздрагивать — мне чудилось, что вот-вот откроется дверь, и все увидят мой позор.

Мысли метались, не находя выхода.

Я согласилась выйти замуж за генерала Рэналфа…

Сама эта фраза звучала как безумие.

Я пыталась представить его своим мужем. Представить ту жизнь, что ждала меня за стенами его особняка. Холодную, роскошную, полную условностей и его всепоглощающего, властного присутствия.

Мне было страшно. До тошноты страшно.

Но каждый раз, когда паника грозила захлестнуть с головой, я вспоминала его глаза в последнее мгновение. Тёмные, полные обещания.

Он взял на себя тяжесть решения, и мне оставалось лишь плыть по течению, которое он создал.

Я заставила себя дышать глубже, в такт тиканью старинных часов на каминной полке. Я пережила нападение на поместье, попытку похищения со страхом в том мешке, позор из-за внезапного перемещения...

Переживу и это. Я должна быть сильной. Как мой отец.

Всё же я провалилась в короткий, тревожный сон, полный обрывков образов: ослепительной голубизны, твёрдых мужских рук и низкого голоса, звучавшего где-то очень близко.

Я проснулась ещё до рассвета, с первыми лучами солнца, пробивающихся сквозь щели в тяжёлых портьерах и рисующих золотые полосы на паркете.

Первая же мысль, что пришла в голову, была чёткой и кристально ясной.

Правильное решение я приняла. Как бы то ни было, для меня предложение генерала — спасение.

Сомнения никуда не делись. Они ворочались внутри, шепча о страхе, о несвободе, о непонятных мотивах генерала. Но теперь я подавляла их. Это был единственный разумный выход. Единственный способ сохранить лицо и жизнь.

Я стану женой генерала Рэналфа.

Представила, как отнесутся к этой новости в обществе. Шок, зависть, злорадство.

Но образ того, как он, Рэналф, встречается с любым намёком или косым взглядом, успокаивал. Ведь достаточно одного его ледяного взгляда, одного резкого слова, чтобы самый смелый сплетник заткнулся навсегда.

Генерал Рэналф был именно той силой, что могла заставить замолчать кого угодно. Эта мысль придавала мне уверенность.

Утро прошло как в тумане. Обычный распорядок: умывание прохладной водой с розовой эссенцией, одевание в простое, но элегантное платье для занятий, завтрак в общей столовой с её высокими сводами и гулким эхом.

Я механически подносила ко рту ложку овсяной каши с мёдом и орехами, почти не чувствуя вкуса.

За столом царило оживление. Девушки, сияющие и невыспавшиеся, делились впечатлениями от вчерашнего дебютного бала, их голоса сливались в радостный гул. Служанки в белых чепцах и фартуках бесшумно подливали чай в изящные фарфоровые чашки и уносили пустые тарелки.

— Герцог Верон был так внимателен! — щебетала Изабелла, разглядывая свою ложку, как будто в ней отражалось её блестящее будущее. — Всю дорогу до столика говорил о моих глазах! Утверждал, что непременно будет писать моим родителям!

— А маркиз де Линь пригласил меня на прогулку в сады Эсперансы, — вставила Камилла, поправляя кружевную манжету и пытаясь выглядеть скромной, но не скрывая торжества. — Говорят, там такой розарий, что дух захватывает!

— Всё это, конечно, прекрасно, — вздохнула Беатрис, с элегантной грустью разворачивая крошечное письмо, присоединённое к букетику фиалок, присланного кем-то из ухажёров. — Но ведь до самого замужества ещё так далеко! Месяцы томительного ожидания...

— О, это целая вечность! — подхватила юная Амели, намазывая на круассан абрикосовое варенье. — Почему всё так долго? Неужели нельзя просто... выйти замуж?

Элоиза, сестра которой была замужем за мастером церемоний, с важным видом отложила вилку и взмахнула рукой, призывая к вниманию.

— Милые мои, всё не просто так! — начала она, как лектор с кафедры. — После дебюта — минимум два-три месяца ухаживаний. Еженедельные визиты жениха, букеты каждый вторник и пятницу, совместные выезды в свет под присмотром компаньонки...

— А потом помолвка! — продолжила Камилла, с наслаждением делая глоток чая. — И она длится никак не меньше полугода!