Татьяна Осина – Похищенная рукопись (страница 2)

Марина собиралась ответить честно: «Нет». Но честность — роскошь, доступная либо очень богатым, либо очень уставшим. Марина была ближе ко второму, но всё ещё держалась.

— Почти, — выдавила она. — Если кто-то будет спрашивать, я сегодня в режиме “не дышите рядом с моим интернетом”.

Аня кивнула так, будто это был стандартный режим всех творческих людей.

Марина открыла дверь их комнаты и успела сделать ровно два шага.

— МАРИН! — Вика, помощница редактора, взвизгнула так, будто увидела не пустую папку, а привидение в корпоративном мерче.

Марина даже не спросила «что». Вика не кричала без причины. Вика вообще не кричала. Вика обычно паниковала интеллигентно: распечатывала лишнее, делала три списка и смотрела на всех глазами человека, который вот-вот станет фрилансером по состоянию души.

— Она… — Вика тыкала пальцем в экран. — Она не вернулась.

— Кто? — автоматически уточнила Марина и сразу поняла, что глупо уточнять. В их комнате «она» была одна: рукопись.

На мониторе зияла знакомая папка проекта. Внутри аккуратно лежали обложки, аннотации, презентация, план запуска, файл «ТЗ_печенье», который уже начинал выглядеть как насмешка судьбы. А рукописи не было. Ни в какой версии. Ни в каком “почти финале”. Ни даже в “черновик_пожалуйста_не_читайте”.

— Может, ты вчера… — начала Марина.

— Я ничего не трогала, — быстро сказала Вика и добавила, как на исповеди: — Я даже мышку лишний раз не двигала. Я боялась.

Марина молча села за свой стол. В такие моменты тело выбирало самые простые действия: сесть, вдохнуть, не закатить глаза, не уронить лицо в ладони. Она открыла ноутбук, будто надеялась, что рукопись вернётся из уважения к технике.

Сначала — почта. Марина ввела в поиск название файла. Потом — ключевые слова из текста. Потом — фамилию автора. Почта выдала привычное издевательство: «Ничего не найдено. Но вы можете поискать ещё».

Марина поискала ещё.

Ничего.

Она открыла облако. Перешла в папку проекта. Обновила страницу. Снова обновила. На секунду показалось, что файл сейчас появится — как совесть у некоторых людей: внезапно, но ненадолго. Но нет. Папка была пуста именно там, где вчера должен был лежать главный файл.

Марина зашла в историю версий. В нормальных обстоятельствах эта функция действовала на неё успокаивающе: как аптечка, которую приятно иметь, даже если ты ею не пользуешься. Сейчас аптечка оказалась пустой.

— Может, оно… — Вика сглотнула. — Может, это просто… сбой?

Марина посмотрела на неё и поняла, что Вика просит не ответа. Она просит милости. Просит, чтобы мир хоть раз оказался глупым, а не злым.

— Сбой обычно оставляет следы, — сказала Марина. Голос у неё звучал ровно, как у диктора, который читает новости, но внутри у неё уже шли другие новости, без редактора и без цензуры.

Она открыла локальные папки на компьютере. Ввела поиск по расширению. Потом по фрагменту текста. Потом по слову «печенье», потому что, если честно, слово «печенье» в этой книге встречалось слишком часто, чтобы не оставить отпечатков.

Ничего.

Марина кивнула сама себе. Пустота в таких ситуациях — это тоже ответ. Он просто самый неприятный.

— Ладно, — сказала она. — Тогда план Б. Автор.

Вика потянулась к телефону быстрее, чем Марина успела закончить мысль. Но телефон Вики уже был в руках, и на экране висел чат с автором — их будущим хитом, человеком, у которого всегда была срочная жизнь, но не было срочной дисциплины.

Вчера он обещал «сейчас всё пришлю». Вчера он смеялся. Вчера он был в сети.

Сегодня напротив его имени стояла холодная, бездушная надпись: «был(а) давно».

— Он молчит, — сказала Вика так, будто автор мог исчезнуть навсегда, и их рукопись исчезла вместе с ним, как приданое.

Марина набрала сообщение сама, не доверяя себе голосом. В тексте она была сильнее.

«Доброе утро. Нужна ваша резервная копия рукописи. Срочно. Ответьте, пожалуйста».

Она посмотрела на эту фразу и поняла, что «пожалуйста» здесь лишнее. Но оставила. Когда человек просит срочно, он всегда немного унижается. Даже если он редактор.

Сообщение отправилось. Галочки появились. Прочитано не было.

— Может, он спит? — шёпотом предположила Вика.

Марина представила, как где-то на мягкой подушке спит человек, а рядом с ним — флешка, на которой лежит судьба их запуска. И флешка тоже спит, потому что её никто не будит.

— Может, — сказала Марина. — А может, он решил, что лучший способ не отвечать за свои поступки — это не отвечать вообще.

Она открыла второй чат — агент. Тихий агент, который всегда говорил спокойно и никогда не делал лишних движений. Марина написала коротко: «Нужна резервная копия рукописи. У вас есть?»

Агент ответил почти мгновенно: «Сейчас уточню».

Слишком быстро. Впрочем, агенты в принципе реагировали на «сейчас» лучше, чем авторы.

Марина откинулась на спинку стула, посмотрела на офис и увидела в нём то, что вчера не бросалось в глаза: каждый предмет здесь был потенциальным свидетелем. Принтер. Общая кухня. Шкаф с бумагой. Система доступа к коворкингу. Камеры в коридоре. И люди, которые ходили мимо, улыбались, здоровались, а потом — возможно — забирали чужие файлы, как будто это леденцы из вазочки.

— Вика, — сказала Марина. — Вчера вечером я просила тебя составить список всех, кто заходил. Ты составила?

Вика оживилась, как человек, которому наконец дали понятную задачу.

— Да, — быстро сказала она и вытащила блокнот. — Я записала, кто точно заходил: Лика заходила в пять, потом менеджер по правам, потом… Аня с ресепшена заходила принести договор курьеру, но она не заходила внутрь, она стояла в двери. Потом уборка…

Марина слушала и одновременно понимала, что список людей — это только начало. В коворкингах есть особая магия: здесь всегда кажется, что все свои. И именно поэтому чужие могут пройти незамеченными.

— Уборка — это кто? — спросила Марина.

— Женщина, которую все называют “Нина Петровна”, — сказала Вика. — Я не уверена, что её зовут Нина Петровна. Но так проще.

— Уточним, — кивнула Марина. — И ещё: кто вчера печатал что-то в конце дня?

Вика замялась.

— Я печатала слайды. Лика печатала пробники. Но… — Вика посмотрела на принтер, как на предателя. — Принтер же общий. Его можно выбрать случайно. Можно не заметить.

Марина медленно повернула голову к принтеру, будто ожидала, что он покраснеет.

— Вчера на столе у меня лежала чужая распечатка, — сказала она. — Ровная, плотная, с пометками. Не наша бумага. Не наш принтер.

Вика побледнела. Вика, в отличие от Марины, ещё верила, что неприятности должны быть логичными и оформленными по ГОСТу.

— То есть… — начала она.

— То есть кто-то был здесь, — закончила Марина. — И он не просто взял файл. Он оставил след. Нам даже повезло.

— Повезло? — Вика повторила это слово так, будто пробовала на вкус что-то сомнительное.

Марина не улыбнулась, но внутри у неё включилась та самая часть мозга, которая начинала работать, когда остальным хотелось лечь и притвориться ковром.

— Если бы хотели просто украсть — не оставили бы записку, — сказала она. — А если оставили — значит, им нужно, чтобы мы знали. Значит, это не “просто кража”. Это спектакль.

Вика медленно кивнула, и в этом кивке было всё: страх, понимание и желание немедленно сменить профессию на что-то безопасное, например, на разведение кактусов.

Марина снова посмотрела на телефон. Автор всё ещё молчал. Агент тоже молчал после “уточню”.

— Ладно, — сказала Марина и открыла ноутбук. — Тогда мы делаем то, что всегда спасает редактора: находим факты.

Она зашла в настройки доступа к папке проекта. Список пользователей был коротким, как список людей, которым можно доверять. И это как раз было плохо: если список короткий, то кто-то из «своих» либо ошибся, либо соврал, либо оказался не тем, кем казался.

Марина щёлкнула по журналу действий. Если облако хранило логи, он покажет, кто открывал и кто удалял. Но журнал был пуст. Слишком пуст. Как будто кто-то очень аккуратно стер следы. Или как будто файл исчез не через «удалить», а через что-то более хитрое — перенос, подмена, отключение синхронизации.

— А если файл не удалили, — тихо сказала Вика, — а… спрятали?

Марина на секунду задумалась. Спрятать файл в цифровом мире было проще, чем спрятать труп в классическом детективе. И это было обидно: раньше людям приходилось хотя бы напрягаться.

— Тогда он где-то есть, — сказала Марина. — И мы его найдём. Но сначала — я хочу понять, кто имеет доступ к нашему “везде”. И кто вчера был рядом с нашим “никогда”.

Её телефон наконец пискнул.