Татьяна Осина – Папка активной мамы (страница 2)

Полина промолчала. Ей вдруг вспомнилось, как днём Алёна Синицына, та самая мама из школы, приходила уточнять, где будут печатать бейджики для детского стенда. Алёна говорила быстро, улыбалась неловко и всё время повторяла: «Нам бы без пафоса, у нас дети». И вот теперь в этой же типографии печатали «СЛУЖЕБНАЯ. ТОЛЬКО ЗАКУЛИСЬЕ» — наклейку, от которой пахло не праздником, а закулисной властью.

Через полчаса типография всё-таки допечатала «Прессу». Илья Сергеевич аккуратно упаковал рулон, подписал коробку, поставил рядом с дверью и наконец-то выключил часть света. Полина сняла фартук, накинула куртку и, выходя, ещё раз бросила взгляд на стол, где оставались макеты.

Файл «СЛУЖЕБНАЯ» уже был закрыт. Но ощущение, что он не должен был появиться вообще, осталось.

На улице снег начал моросить мелкой крупой, такой, которая не лепится, а просто делает всё чуть более серым. Полина пошла к остановке, а Илья Сергеевич закрыл дверь и провернул ключ дважды, как человек, который не доверяет ни замкам, ни людям, ни праздникам.

В это же время у Дома культуры дядя Миша снова обходил территорию. Он заметил возле служебного входа новую коробку со стаканами — ту самую, где было написано «ЛИМОНАД — СЦЕНА». Коробка стояла не там, где обычно складывали реквизит, а ближе к закулисному коридору, у двери, куда посторонним ходить не полагалось.

— Эх вы, организаторы… — проворчал дядя Миша, решив, что это очередной беспорядок. — Всё на бегу.

Он взял коробку, переставил её чуть ближе к стене, чтобы не мешала проходу, и пошёл дальше. Фонарик скользнул по асфальту, по двери, по замку — и по маленькому белому кружку, который прилип к углу коробки.

На кружке было напечатано: «СЛУЖЕБНАЯ. ТОЛЬКО ЗАКУЛИСЬЕ».

Дядя Миша не придал этому значения. Он вообще не любил наклейки: наклейки всегда что-то разрешали одним и запрещали другим, а он предпочитал, чтобы всем было одинаково холодно и одинаково понятно.

Он ушёл в сторожку, налил себе чай и включил радио на тихую громкость. Липовск засыпал. А на коробке со стаканами, стоящей у неправильной двери, белел маленький знак, который завтра окажется куда важнее, чем весь праздничный салют.

Глава 1. «Клубничное утро»

Утро в Липовске начиналось с трёх вечных вещей: чайника, который закипал громче будильника, соседки Валентины Петровны, которая знала новости раньше новостей, и Гриши, который умудрялся просыпаться ровно в тот момент, когда маме уже пора выходить.

Алёна Синицына стояла на кухне и смотрела на календарь, приколотый магнитом к холодильнику. На календаре красовалось торжественное: «ДЕНЬ ГОРОДА. ЯРМАРКА. СЦЕНА. КРУЖОК “ЮНЫЙ ЖУРНАЛИСТ” — СТЕНД». Под словом «стенд» кто-то — то ли Алёна, то ли её усталость — дописал карандашом: «и не умереть».

Она потрогала виски, словно проверяя, на месте ли голова. Голова была на месте, но уже просила выходной.

— Мам, — донеслось из комнаты так жалобно, будто в мире закончились все конфеты. — Мам… где мой второй носок?

Алёна вздохнула. Вопрос про второй носок всегда звучал как философская проблема: не «куда он делся», а «почему он вообще исчезает». Она поставила на стол тарелку с бутербродами, рядом — яблоко, чтобы совесть имела шанс, и крикнула в ответ:

— У второго носка есть личная жизнь. Он уехал в отпуск. Ищи в ящике!

— Я там искал!

— Тогда он точно уехал!

Гриша появился на пороге кухни в футболке с динозавром, в одном носке и с таким видом, будто его обокрали. Волосы торчали во все стороны. Алёна посмотрела на него и почувствовала ту короткую тёплую слабость, которую испытывают только родители: вроде бы хочется строгости, но невозможно не улыбнуться.

— У тебя на голове кто-то ночевал? — спросила она и пригладила ему вихор.

— Это я сам так сделал, — гордо сказал Гриша. — Чтобы было… как у блогеров.

Алёна чуть не поперхнулась чаем.

— У блогеров на голове обычно спонсор, — сказала она. — А у тебя — динозавр и мама без спонсора. Давай ешь.

Гриша сел, откусил бутерброд и тут же вспомнил самое важное:

— Мам! Сегодня же День города! Мы же будем… ну… журналистами!

Алёна кивнула. Она и сама вчера до ночи склеивала на кухонном столе плакат «ЮНЫЙ ЖУРНАЛИСТ: СПРОСИ У ГОРОДА», одновременно отвечая на рабочие правки по статье, и параллельно отбирая из трёх школьных сценариев тот, где детям не придётся час стоять на ветру. В какой-то момент ей показалось, что жизнь решила устроить конкурс: «Сколько задач одновременно выдержит один человек без премии?»

— Будете, — сказала она. — Но сначала школа. И кружок. И чтобы ты не забыл бейджик.

— Я не забыл! — возмутился Гриша. — Он у меня… где-то…

Алёна молча достала бейджик из кармана его куртки, который она предусмотрительно проверила ещё вчера. На бейджике было написано: «ГРИГОРИЙ. ЮНЫЙ ЖУРНАЛИСТ». Снизу — маленький микрофончик, нарисованный учительницей ИЗО, потому что принтер в школе печатал всё, кроме того, что нужно.

— Вот он, — сказала Алёна. — Мама работает фокусником. Ешь дальше.

Гриша поел ещё немного и вдруг понизил голос, как будто собирался сообщить государственную тайну.

— Мам. А правда, что к нам приедет настоящая звезда?

Алёна почувствовала, как внутри слегка сжалось. «Звезда» в маленьком городе — это всегда не просто человек. Это событие, которое автоматически превращает нормальную жизнь в нервный спектакль: всем надо выглядеть идеально, говорить идеально, держать спину идеально, а в конце всё равно кто-нибудь наступит на провод, и микрофон начнёт пищать.

— Говорят, приедет, — осторожно ответила она. — Но ты не пялься, ладно? Мы культурные.

— Я не пялюсь, — уверенно сказал Гриша. — Я… беру интервью глазами.

Алёна решила, что это уже профессиональная деформация и с этим жить можно.

Она быстро собрала ему рюкзак, заодно проверив, не лежит ли там что-то неожиданное. Вчера Гриша пытался взять в школу лупу, компас и пластмассовую змею «для расследований». Алёна согласилась на компас — на всякий случай. Липовск, конечно, не Амазонка, но если ребёнок идёт на фестиваль, ориентирование в пространстве не помешает.

Пока Гриша одевался, Алёна машинально заглянула в телефон. Родительский чат уже кипел.

«Доброе утро! Напоминаю: дети сегодня на стенде, форма опрятная!» — написала классная руководительница.

«А если у нас нет опрятной формы, можно просто опрятного ребёнка?» — ответила мама Паши.

«Я считаю, что на День города надо запретить детям выходить! Там толпы! Там опасно!» — написала Светлана Викторовна, которая считала опасным всё, кроме собственного мнения.

«Опасно не толпы, а котлеты в столовой. Вот где адреналин», — добавила кто-то, и Алёна сдержанно улыбнулась.

Её взгляд зацепился за новое сообщение от неизвестного номера: «Алёна Сергеевна, не забудьте подойти к ДК в 9:30. Важное по стенду. Т.Л.»

Т.Л. — это, конечно, Тамара Львовна, глава Дома культуры. Женщина, которая могла сделать из любого мероприятия либо праздник, либо катастрофу — иногда одновременно. Алёна мысленно пересчитала часы. Девять тридцать — это как раз между школой и подготовкой к ярмарке. То есть идеальное время, чтобы ей снова объяснили, что она должна сделать ещё десять вещей, и желательно вчера.

— Гриш, — позвала Алёна. — Ты готов?

— Да! — донеслось из прихожей. — Я нашёл второй носок!

— Поздравляю. Он вернулся из отпуска?

— Нет. Он был… в кроссовке.

Алёна прикрыла глаза. Внутренний голос, который обычно отвечал за здравый смысл, сказал: «Не комментируй. Просто живи».

Они вышли на улицу. Воздух был влажный, серый, но не злой. Снег то ли пытался начаться, то ли стеснялся. На соседнем балконе Валентина Петровна уже стояла в халате и с неизменной чашкой.

— Алёнка! — позвала она радостно. — Слышала? Звезда приехала! Прямо ночью!

Алёна остановилась.

— Какая звезда, Валентина Петровна? — спросила она, хотя заранее знала, что сейчас услышит всё, кроме точных фактов.

— Ну эта… столичная! Которая улыбается так, будто зубы в рассрочку! — уверенно сказала соседка. — И с ней ещё девица такая… всё время на телефоне. Я видела! Они у гостиницы стояли! А гостиница наша, сама понимаешь… если там звезда, значит, день будет веселый.

Гриша загорелся:

— Мам! Я хочу взять интервью!

— Сначала возьми интервью у своей шапки, — сказала Алёна. — Почему она всё время исчезает?

Шапка была на голове, но Алёна продолжала держать линию дисциплины, потому что иначе дисциплина уходила в отпуск вместе с носком.

По дороге к школе Липовск выглядел наряднее, чем обычно. Витрины украсили бумажными клубниками, на столбах висели плакаты, где улыбающаяся девушка держала банку варенья так, будто это не варенье, а победный кубок. На площади уже возились рабочие — ставили сцену, натягивали тенты, ругались тихо и профессионально.

— Мам, — спросил Гриша, — а если я стану журналистом, мне тоже дадут микрофон?

— Если станешь журналистом, тебе дадут не микрофон, а дедлайн, — сказала Алёна. — Он громче.

Школа встретила их привычным запахом мокрых курток и мела. Дети в коридоре носились так, будто фестиваль уже начался и главный приз — право не стоять спокойно. Классная руководительница, Марина Юрьевна, ловила их взглядом и руками, как опытная дирижёрша.

— Алёна Сергеевна! — обрадовалась она. — Вы сегодня с нами?

— Я сегодня с вами всем сердцем и половиной нервной системы, — честно сказала Алёна. — Что у нас по плану?