Татьяна Окоменюк – Психуля (страница 7)
– Ольга Курнакова отказалась есть обед и ужин, мотивируя это тем, что «от дерьма ее сильно рвет».
– Что было на обед? – поинтересовалась Ева Витольдовна.
– Рассольник, каша с курятиной и компот, – доложила Санина. – Ой, да нормальная еда. Доктор Чаусов вчера лично пробу снимал. Правда, вкусно было, Андрей Владимирович?
Все присутствующие повернулись ко мне.
– Вполне съедобно, – растерялся я. – Но не возьмусь утверждать, что это была та самая еда, от которой отказалась пациентка.
– Вот видите! – взмахнула Санина своей огромной ручищей. – Курнакова варит воду так, будто она находится в правительственном санатории. Если и сегодня начнет выкаблучиваться, будем кормить через зонд.
Галочка кивнула головой и продолжила:
– Валя Марчук выскочила в коридор со своей мягкой игрушкой, стала подбрасывать ее вверх и сама подпрыгивать. Потом вдруг завыла, забилась в приступе, как бесноватая, и понеслась прямо на решетку, о которую разбила нос. Пришлось ей сделать успокоительный укол.
– Я давно говорила, что этого грязного потрепанного медведя у нее пора отобрать, – подала голос вторая медсестра Зинаида Ковальчук, невзрачная женщина средних лет с огромной бородавкой на подбородке.
– Нельзя отбирать, – не согласилась Галочка. – Его Вале покойная мать подарила. Она с ним никогда не расстается. Этот медведь заменяет ей тепло родного дома…
– Кстати, о мягких игрушках, – прервал спор медсестер Левинсон, которому до смерти надоела эта пятиминутка, превратившаяся в получасовку, – вчера прочитал Интернете, что в Германии появились душевнобольные мягкие игрушки, у каждой из которых есть какое-то психическое отклонение. Это – страдающая от депрессии черепаха Дабо, смертельно боящийся воды крокодил Кроко, галлюцинирующая змея Слай и имеющая расстройство личности овца Долли. Они продаются на сайте «Психиатрический Институт для Расстроенных Мягких Игрушек» и расходятся, как горячие пирожки. Детям нравится, что игрушки уязвимы. Они видят, что у всех есть проблемы, и это помогает им бороться с собственными недугами и не унывать. А что? Я бы прикупил черепаху Дабо, у меня тоже бывают депрессии.
– У вас все? – поинтересовалась у Галочки незаметно поглядывавшая на часы Заславская.
– Собственно, да. А в остальном…
– … прекрасная маркиза, все хорошо, все хорошо, – закончил за медсестру Левинзон, и все захохотали.
И тут я понял, кого он мне живо напоминает – киношного доктора Хауса, резкого, циничного, лишенного чувства сострадания, не обременяющего себя соблюдением правил хорошего тона, часто выбирающего собственных пациентов и коллег в качестве мишени для своего остроумия.
– Так, коллеги, у меня еще два сообщения, – поправила очки Заславская. – Вы, Вера Глебовна, готовьтесь к внутрибольничной сестринской конференции на тему: «Гигиеническая обработка рук в условиях пандемии. Показания к работе в перчатках». И не забудьте о плане повышения профессиональных знаний среднего и младшего медперсонала.
– Будет сделано! – гаркнула Санина, едва не щелкнув каблуками своих белых туфель сорок последнего размера. – Я могу идти?
– Можете, – кивнула заведующая, провожая взглядом удаляющихся из кабинета медсестер. – Теперь переходим к вам, Андрей Владимирович. Вот ключ от вашего кабинета, который уже полностью готов к работе. Можете принести из дому все, что посчитаете нужным. Финансирование у нас – не ахти. Так что, и картинки на стены, и цветы в горшках, и чашки с ложечками, и электрочайник, и кофе-машину, и сахар с кофе-чаем-печеньем мы приносим из дому. Это раз.
Вот – бейджи, с вашей фамилией и должностью, которые должны быть пристегнуты к нагрудному карману всех ваших халатов. Это два.
Ну, и, наконец, три: в преддверии Всемирного дня психического здоровья, который состоится десятого октября, вы для своих коллег должны будете провести тренинг по преодолению стресса и эмоционального выгорания под названием: «Как быть счастливым на работе». Одним словом, об
Я кивнул головой, дескать, понял – не чурка березовая, и пошел знакомиться со своим рабочим местом.
Кабинет мой был абсолютно таким же, как у Левинзона, – те же жалюзи, приточно-вытяжная вентиляция и кондиционер. Те же стеллажи и картотечные шкафы, та же особая система освещения, варьирующаяся от очень яркого до приглушенного света. Те же стол со стульями и журнальный столик, такой же компьютер и телефонный аппарат, вот только мягкого уголка не было, как не было пока и таблички на двери с моим именем. Зато было функциональное кресло-кушетка для пациентов, на котором, в случае необходимости, можно было и самому всхрапнуть.
Я сел за стол и составил список всего того, чего мне не хватает на рабочем месте, включая привычные канцелярские принадлежности, кактусы – на лысые подоконники, чайный сервиз, электрочайник, сахар, кофе, чай, снеки – на перекус, книги и журналы – на полки, какой-то оживляж – на стены, толковую настольную лампу. А еще недурно было бы притащить аквариум с рыбками, кадки с растениями, вазы с корягами – элементами, создающими иллюзию пребывания на природе… По- хорошему, нужны еще телик, цифровая видеокамера, стационарный и переносной аудиокомплексы. Если этого в отделении нет, придется привезти свои. Одним словом, надо у матушки взять напрокат машину, на моцике все это не уволочь…
Я включил компьютер, понаблюдал, как он загружается, вышел в интернет и признал агрегат годным. Вспомнив, что так и не отдал вчера Саниной свою медицинскую книжку, пошел в стационар.
В процедурной медсестры с санитарками пили чай и обсуждали… меня.
– Он точно не женат? – интересовалась одна.
– Зуб даю, – ответила другая. – Окончил академию с красным дипломом. Его на кафедре оставляли преподавать, но он рвался сюда, ибо диссер пишет о бабах-истеричках. Прикиньте, какую тему выбрал! Папаша у него крутой – владелец сети фитнес-центров, маман в одном из них йогу преподает. Живет один, в центре, в своей квартире. Там – ни бабы, ни детей, ни котов, ни собак. Ни-ко-го! А Андрюшику, на минуточку, почти тридцать.
– Так, может, он это… заднеприводной? Или импотент…
– Не похоже. Чики, которые с ним учились, говорят, что с этим у него все в порядке. Просто его мало кто выдерживает. Он тот еще баранюка… Овен.
– Тогда понятно, – отозвалась третья. – Был сдвиг по фазе у Оксаны, когда увидела она, Что гороскоп в мужья подсунул… Овна, – и девушки громко рассмеялись.
В эту же секунду пронзительный голос Веры Глебовны вдребезги разнес мои барабанные перепонки. Я тут же заскочил в столовую и направился за водой к кулеру. Не хотел, чтобы медсестры догадались о том, что я их подслушивал.
– Вот бездельницы чертовы! – метала молнии старшая медсестра. – Собьются в стаю и чешут лясы. К обеду размажут грязь по палатам, ни разу не заменив воду, и снова – сплетничать. Проветривать помещения нужно трижды в день. Почему окна до сих пор закрыты? Вонь стоит, как из собачьей конуры, а в душевой – такая паутина, что на ней повеситься можно!!!
По коридору сразу забегали, загремели инвентарем, захлопали оконными створками. Я вышел из столовой со стаканчиком воды, время от времени потягивая из него живительную влагу.
– Андрей Владимирович! – расплылась в улыбке Санина, увидев меня. – А я уже хотела послать к вам кого-то за санитарной книжкой.
– Я сам принес, – протянул я ей документ, поглядывая на поднос с разложенными на нем таблетками и мензурками с киселем. Он стоял на бортике сестринского поста. Стало быть, сейчас будет трапеза, а затем – прием лекарств.
– А вы очень вовремя! – продолжала скалиться Вера Глебовна, как будто я принес добрую весть о смерти ее бездетной тетушки-миллионерши. – Сейчас мы с вами позавтракаем вместе с пациентками, и вы еще раз убедитесь в том, что рацион наш вполне съедобен. Опять же, больным нужно к вам визуально привыкнуть. Они нервно реагируют на новые лица. Пойдемте в столовую.
Вернувшись в «трапезную», я уселся на привычное место у кулера, но Санина меня пересадила за отдельный столик на двух человек в углу. Перед этим она заглянула в «окошко раздачи» и прошипела уже известной мне Варваре:
– Мы с доктором Чаусовым решили позавтракать с пациентками. Обслужи нас, пожалуйста.
Варя испуганно затрясла головой и загремела посудой. Вскоре на нашем столике материализовались металлические миски с теплым пюре и горячими котлетами. В пюре буфетчица щедро бросила по приличному куску масла и по две ложки кабачковой икры. Порции у нас с Саниной были двойные, а котлеты высокие, пышные. Больным подали, вроде, то же самое, но… не совсем. Их пюре было какого-то голубоватого оттенка и едва покрывало дно тарелки. Котлеты были плоскими и пережаренными. Зато кабачковой икры – завались. Тем не менее, женщины были рады этому завтраку. Судя по их реакции, так вкусно их давно не кормили. Когда дошла очередь до компота из сухофруктов, насытившиеся пациентки, наконец, заметили меня и стали выворачивать головы в нашу сторону.
– Что рты разинули? – прикрикнула на них Санина. – Это – ваш новый психотерапевт, доктор Чаусов Андрей Владимирович. Пришел снять пробу с нашего завтрака, чтобы вы потом не жаловались, что вас голодом морят.