Татьяна Окоменюк – Не/смотря ни на что. Махонька и Гном (страница 3)

Нет, Ольга, конечно, не раз слышала, что при рождении в семье ребенка с особенностями папашки часто не выдерживают психологической нагрузки и «соскакивают на полном ходу с несущегося вперед поезда», оставив жену в одиночку расхлебывать кашу, которую заварили вместе. Они заводят новые отношения и новых детей в надежде доказать себе и всему миру, что «бракованными» являются не их гены, а гены супруги. Слышала, но никогда не думала, что это может коснуться их с Олегом. И вот – на тебе!

3

То, что у Вани – ярко выраженные музыкальные способности и блестящая память, Ольге стало ясно сразу. Когда она включала магнитофон с песнями, младенец так заслушивался, что прекращал капризничать, и можно было спокойно его кормить, купать, лечить.

В два года он заговорил. Даже не заговорил, а вначале запел: «Ой, люли-люли, прилетели гули». От счастья Ольга едва не разрыдалась. Она ждала от сына слов «мама» или «дай», но никак не целую строчку из колыбельной, которую ему часто пела перед сном. Причем, с музыкальной стороны, исполнил ее Ваня абсолютно правильно.

Дальше – больше. Он стал напевать детские песенки, услышанные им в мультфильмах и на пластинках, которые в немалых количествах покупала для него Ольга. Чуть позже – взрослые песни о любви, из репертуара Пугачевой, Ротару, Леонтьева, ВИА «Веселые ребята».

Когда Ване исполнилось три с половиной года, женщина стала водить его в вокальный кружок для самых маленьких, открывшийся в их Дворце культуры. Вначале незрячего ребенка принимать категорически отказывались, но услышав, как он исполняет партии всех персонажей мюзикла «По следам бременских музыкантов», сомнения отпали. «У вашего сына – поразительный слух. Он тонко чувствует музыку и ритм, – заметил Котельниковой руководитель студии „Соловейки“. – Непременно развивайте его в этом направлении».

И Ольга купила Ване детское фортепиано. Она сажала его себе на колени, и мальчик привыкал к клавишам, хаотично хлопая по ним своими маленькими пальчиками. Женщина объясняла ему, что длинные клавиши – белого цвета, короткие – черного, и звучат они по-разному.

Заметив острый интерес сына к инструменту, Котельникова наняла для занятий с ним опытного учителя музыки – Анну Петровну Владимирскую, и та начала ему «ставить руку».

Чтобы Ваня понял, как это правильно делать, педагог клала ему в ладонь большую сливу или мандарин, которые к концу занятия оказывались съеденными. Несколько месяцев руки, шея и туловище паренька были очень напряжены. Чтобы расслабить мышцы и выровнять пальчики, они с Владимирской на каждом занятии выполняли физические упражнения, и дело пошло.

Сначала они играли коротенькие песенки на одной нотке, потом прохлопывали на коленках их ритм. Чуть позже научились подбирать мелодию и изображать на инструменте звуки зверей: писк мышонка, походку слона, мычание коровы, жужжание мухи. Потом перешли к изучению гамм. Вначале играли гамму одним пальцем, затем двумя… Со временем Ваня разучил упражнения Ганона и этюды Черни, за которыми последовала игра двумя руками. Под руководством Анны Петровны мальчик слушал и анализировал музыкальные сказки, изучал звуки, запоминал ноты, учился подбирать мелодии на слух.

Когда талантливому ребенку исполнилось пять лет, Ольга привела его на прослушивание в музыкальную школу. Как водится, проверили слух, попросив его спеть песенку, прохлопать ритм и угадать, сколько нот одновременно сыграл на фортепиано экзаменатор. Для Вани, воспринявшего вступительный экзамен как игру, это не составило труда – он жаждал разнообразия и был рад поводу ежедневно оставлять давящие на него стены квартиры. Педагогам сразу стало понятно: мальчика ангел в темечко поцеловал и, в порядке исключения, его приняли.

В это же время приехал Олег с деньгами, и Котельниковы, по льготной очереди, купили трехкомнатную кооперативную квартиру в центре Проскуринска. Ольга надеялась, что муж проведет с ними весь отпуск, но тот лишь помог им обустроиться в новом доме и тут же вернулся обратно в Мирный. А, может, и не в Мирный. «Кто знает, куда он помчался сломя голову, – с грустью думала женщина. – Не скандалить же с человеком, оплачивающим семье жилплощадь, питание, отдых, музыкальное образование и лечение. На днях вон снова поедем в Москву. Там открылся новый лечебно-диагностический центр микрохирургии глаза. Пресса пишет, что академик Федотов творит настоящие чудеса, возвращая зрение даже самым безнадежным больным. А вдруг нам повезет?»

Не повезло. Мировое офтальмологическое светило поставило окончательную точку в этом вопросе. Наплакавшись, Ольга окончательно приняла свою судьбу и успокоилась. «Да, я – мать-одиночка незрячего ребенка, – сказала она себе. – У меня больше нет иллюзий, что сын прозреет, но я абсолютно уверена в том, что он талантлив и обязательно будет счастлив. И я ему в этом помогу».

И она помогала, пытаясь расширять границы узкого мира, в котором существовал ее ребенок. Сначала купила ему трехмесячного кенара Кешу в клетке, который будил мальчика по утрам имитацией звонка будильника. Через пару месяцев пернатый член семьи перестал петь, свистеть, щелкать, имитировать звуки дверного звонка и телефона. Он начал лысеть, хрипеть, отказываться от еды. Кеша подолгу сидел на одном месте, не желая летать по комнате и купаться в плошке с водой, стоящей у него в клетке. В ветеринарной клинике предположили, что болезнь птицы связана со сквозняками и сухостью воздуха в квартире. Предложили трижды в день орошать кенара водой из пульверизатора и давать ему витаминные добавки.

Не помогло. Через неделю Кеша почил в бозе. Ванька был безутешен. Он все время плакал, причитая, что не уберег своего домашнего любимца. Чтобы притупить боль сына, Ольга купила ему карликового померанского шпица. Назвали его Мишкой, поскольку он был очень похож на медвежонка. У шпица была круглая головка, короткая, сплюснутая мордочка, близко расположенные друг к другу глазки, мускулистые лапы и пушистая светло-коричневая шерстка.

Мальчик влюбился в своего нового питомца с первого звука, с первого поглаживания по его мягкой шелковистой шерстке. Мишка оказался животным, полным энергии, готовым целыми днями играть и бегать. При этом он не поддавался дрессировке и вел себя непослушно. Вначале это смешило Ольгу, у которой не было возможности уделять собаке много времени. Позже поведение шпица стало ее злить, а спустя месяц она вообще пожалела об этом приобретении. Мишка взял моду, тихонько подкравшись к Ване, бросаться ему под ноги – этот шустрый комочек обожал активные игры. Мальчик падал на пол, больно ударяясь о стены, пол, мебель то локтем, то коленом, то головой. Был бы парнишка зрячим, он бы заранее замечал Мишку и был готов к его кувыркам и кульбитам, а так… Так получал синяки, ссадины и шишки.

«Вам нужно избавиться от вашего „медвежонка“, – сказали Ольге в травмпункте, накладывая гипс на большой палец, вывихнутый Иваном при очередном падении на выставленную перед собой руку. – Иначе не быть Ванюшке пианистом. К тому же, в следующий раз может случиться и сотрясение мозга».

Пришлось подарить шпица внуку Владимирской, продолжавшей заниматься с Ваней, несмотря на его поступление в музыкальную школу. Ольга же вынесла для себя урок: «Больше никаких животных! У сына – очень ранимая психика. Он тяжело переживает потерю каждого домашнего питомца: долго не может успокоиться, плачет, плохо спит. Пора ему начинать общаться со зрячими ровесниками.

Ольга понимала, что сыну придется жить в мире, приспособленном для зрячих людей, общаться с нормально видящими детьми, которые будут проявлять к нему повышенный, не всегда доброжелательный, интерес. Что адаптация в любом детском коллективе будет зависеть от его коммуникабельности и умения вести диалог. Причем, вести его так, чтобы, с одной стороны, не настроить против себя окружающих, а, с другой, отстоять свои границы и добиться поставленных целей. «Когда нет друзей-товарищей – нет и конфликтов, – размышляла женщина. – Но оградить ребенка от травматичного общения – не всегда значит ему помочь. Он должен сам научиться разруливать свои конфликты и непонятки.»

Но ребята хороводиться с незрячим соседом не торопились. Ваня тоже не лез к ним со своей дружбой. Он просто боялся подойти к кому-нибудь из них, чтобы познакомиться. Ольга пыталась сделать это вместо него, но «контакт из-под палки» к дружбе не приводил. «Зрячие» соседи не принимали Ваньку в свою стаю, как, впрочем, и его коллеги по вокальной студии «Соловейки». И если последнюю ситуацию Ольга объясняла обычной детской завистью: Ваня был солистом, а остальные ребята – стоящим за его спиной хором, то поведение соседских детей ее обескураживало. Вся надежда была на музыкальную школу.

Но и там сближения с ребятами не получилось – после уроков все торопились домой и вместе собирались лишь на занятиях по музыкальной литературе, хоре да на отчетных концертах. А потом Иван был моложе всех, а малявок, даже зрячих, старшие не особо привечают. «Ладно, буду пока единственным Ванькиным другом, – решила Ольга. – Главное, чтобы он не охладел к музыке, и чтобы педагоги не разочаровались в его способностях».

С последним, слава богу, все было в порядке. Педагоги любили незрячего ребенка, отмечая его старательность, усидчивость, любознательность. «У Вани – талант от бога, – твердили они в один голос. – Научиться играть, не зная нотной грамоты, рассчитывая исключительно на слух и музыкальную память, это почти невероятно! Представляем, какие колоссальные усилия ему приходится прикладывать для того, чтобы выучить даже небольшую композицию».