Татьяна Окоменюк – Иллюзия свободы (страница 8)

Волновался он напрасно. Охранники на него даже внимания не обратили, как, впрочем, и на остальной студенческий планктон. Что может вынести с территории завода практикант, которому, кроме метлы, ничего не доверяют? Как поется в частушке: «Неси с работы каждый гвоздь, ты здесь хозяин, а не гость!». Вот вам и режимное предприятие.

К концу практики у Смирнова набралось двадцать литров отравы. Разбавляют ее обычно наполовину. Стало быть, готового продукта – литров сорок. Если развести пожиже, то и все пятьдесят. Целое состояние! Денис разлил химикат в литровые пластиковые бутылки и стал искать покупателей.

Стоило парню появиться в дачном кооперативе в роли родственника покойного Кондрата, к нему тут же выстроилась очередь. За первый заход ушло пятнадцать «бомб», и Смирнов стал счастливым обладателем расшитых узорами ковбойских сапог и джинсов фирмы «Ли». Осталось и на «банкет», устроенный Дэном в честь удачного дебюта. Истинный повод он, конечно, не обнародовал, объявив таковым обмывку покупок.

Закупив дешевой снеди и недорогого пойла, парень, взял у Кати видак с кассетами и позвал в гости сокурсников.

Гуляли до утра: ели-пили, пели-танцевали. Ближе к ночи стали смотреть «Молодого тигра». Парни буквально прилипли к экрану. Девицы же изнывали от изобилия приемов боевых искусств, демонстрируемых Джеки Чаном. Катя та вообще выползла из-за стола и пошла на веранду. От «Молодого тигра» ее уже тошнило. Иное дело, «Греческая смоковница», которую она могла смотреть до бесконечности. Но Денис почему-то выбрал именно эту двухчасовую кассету.

Когда фильм закончился, компания обнаружила отсутствие девушки.

– Кэт, сеанс окончен, можешь возвращаться, – крикнул Смирнов в открытую дверь.

В ответ – тишина. Неужели обиделась и ушла по-английски? Подобного за ней раньше не наблюдалось. Денис поднялся и нетрезвой походкой двинул искать подругу. Ни в кухне, ни в ванной, ни в спальне Кати не было. Значит, смылась. Ну, флаг ей в руки, барабан на шею!

В три ночи уселись «пить на посошок». В четыре утра закончили. Общаговских Денис оставил на ночевку, местные решили топать до центра пешком. В прихожей вдруг что-то стукнуло, раздался девичий визг. «Кто-то „поцеловал“ дверной косяк», – решил Смирнов, направляясь на звук.

На веранде он увидел странную картину: испуганно переглядываясь, компания городских стояла кружком над… распластавшейся на полу Катей. «Глюки! – подумал он. – Допился до зеленых чертей». Помотал головой, протер глаза – видение не исчезло.

Это, и в самом деле, была Катя, о тело которой споткнулись выходившие из дому ребята. Денис бросился к девушке. Пульс не прощупывался, дыхание отсутствовало, но при поднятии века зрачок среагировал на свет. Жива! Но почему она без сознания? Что с ней стряслось?

Хмель мгновенно улетучился. Смирнов бросился звонить в неотложку, потом вместе с Катей мчался на «Скорой» в больницу, затем сидел под дверью реанимационного отделения, моля о чуде Господа, в которого никогда не верил.

В восемь утра мимо него пронеслась упитанная дама в развевающемся, как флаг, белом халате. Последний был накинут на мощные плечи, обтянутые прозрачной ядовито-лимонной кофточкой. На женщине была не по возрасту короткая джинсовая юбка с красными. Ее необъятный бюст колыхался из стороны в сторону, парик на голове подпрыгивал, огромные серьги-кольца позвякивали в такт шагам.

Дама, которую Смирнов мысленно окрестил Светофором, по-хозяйски заколотила кулаком в дверь с табличкой: «Посторонним вход воспрещен!». Затем еще раз, уже ногой. В проеме показалась голова напуганной шумом медсестрички. «Сюда нельзя!» – замахала руками девушка. Но посетительница смела ее со своего пути одним движением бедра.

Вскоре женщина появилась в коридоре вместе с заведующим отделением.

– Не паникуйте, Галина Петровна, – увещевал ее доктор. – Мы делаем все возможное.

– А нужно сделать невозможное. Моя благодарность вам будет беспредельной. А пока… вот. – И дама-Светофор опустила в его карман какой-то конверт.

Заведующий замотал головой.

– Что вы, право! У нас в стране – бесплатное медицинское обслуживание!

– Лечиться даром – даром лечиться, – не отступала Галина Петровна. – Это – на нужды вашего отделения. Добровольное пожертвование.

– Тогда спасибо. Проведем его по графе «шефская помощь», – ощупал конверт реаниматор, прикидывая размер внеплановой премии. – Как только девочка выйдет из комы, я сразу вам позвоню.

Женщина упала на соседний со Смирновым стул, обдав его волной дорогих, крепко бьющих в нос духов. Отдышавшись, высморкалась в рукав белого халата, стянула с головы пепельный парик, стала им обмахиваться. Под париком оказались вполне приличные ярко-рыжие волосы, куда более симпатичные, чем искусственная кукольная прическа.

– Закурить есть? – хрипло спросила дама-Светофор, не глядя на парня.

Денис утвердительно кивнул.

– Тогда пошли на воздух!

В больничном сквере она нервно закурила, стряхивая пепел себе на колени.

– Стало быть, ты и есть тот самый Дэн, который трахает мою Катьку? – с рабоче-крестьянской прямотой поинтересовалась женщина.

Подавившись дымом, Смирнов долго прокашливался.

– Ну… это… мы… в смысле…

– Ты раком за камень не уползай. Отвечай на поставленный вопрос.

– В общем… да.

– А в частности? Чем девку траванул? Айболиты говорят, сильная интоксикация. Что она у тебя жрала?

– Да почти ничего, – напряг память Денис. – На столе были: картошка с говяжьей тушенкой, соленые огурцы, квашеная капуста, чайная колбаса, бутерброды с салом, плавленые сырки, салат из свеклы и моркови, конфеты «Банановый аромат», ванильные пряники… Катя жаловалась на отсутствие аппетита…

– Не мудрено, – фыркнула завмаг. – Это наш кот даже нюхать не станет, хоть и не бог весть какой аристократ. А пили что?

– Ребята – «Солнцедар», девчонки – «Фетяску». Катя почти не пила. Она с самого начала чувствовала себя неважно, не в духе была. Даже фильм вместе с нами смотреть отказалась – ушла на воздух.

Галина Петровна задумчиво постукивала по скамейке массивными перстнями, унизывающими ее толстые короткие пальчики.

– На воздух, значит? А остальные как себя чувствуют?

– Да, вроде… А вон они! Сюда идут, – обрадовался Денис группе поддержки и, засунув в рот пальцы, пронзительно свистнул.

Услышав сигнал, компания сменила курс. Галина Петровна подняла на молодежь покрасневшие от слез глаза:

– Ну, здравствуйте, ребятки. Рассказывайте, как попировали.

Перебивая друг друга, девчонки по минутам восстановили картину вчерашней пьянки. Ребята поддакивали, кивая головами. Изрядно перебрав, вторую часть гулянки они уже помнили слабо.

Согласно их показаниям, Катя слегка поковыряла салат, затем стала хрустеть солеными поджаристыми гренками. Сославшись на головную боль, спиртного не пила совсем. Из-за стола ушла в самом начале фильма.

– Странно, – озвучила свои мысли Галина Петровна. – Вся компашка жива-здорова. Никто даже не проблевался, даром, что выжрали канистру помойного пойла. А Катька, выходит, от жареного хлеба скопытилась.

– Странно, – согласились ребята и, обсуждая версии происшедшего, двинули в кафешку по кличке «Опохмелка».

Смирнов же побрел домой отсыпаться. Последние два часа он уже сидел, «воткнув спички между век» и чувствовал, что вот-вот отключится. Слава богу, сегодня – воскресенье.

У калитки парня дожидалась тетка в цветастом платке, байковом спортивном костюме и молодежных пластиковых «мыльницах» на босу ногу.

– Я, милок, за опрыскивателем. Третий раз захожу, а тебя все нету.

Денис удивленно посмотрел на визитершу.

– За опрыскивателем, – повторила тетка, заискивающе улыбаясь. – Мы через Потапыча договаривались. Я – Варвара из Кизяковки, сваха его.

Ну да, как же он запамятовал! Еще вчера ведь приготовил «жукотрав» и поставил его на… Да вот же она, бутылка, – на окошке веранды.

– А чёй-то оно открытое? – спросила клиентка опасливо. – Небось, вся сила ейная уже выветрилась, а деньги-то немалые…

И правда: бутылка была открытой, крышечка валялась на полу. И наливал он под самое горлышко, а сейчас пальца на три не хватало. Видно, и впрямь испарилось.

– Дык я и говорю, – напирала Варвара, крутя в руках пластиковую тару с наклейкой «Лимонад сильногазированный», – может, скостишь троячок?

– Лады, – буркнул Денис раздраженно. У него не было сил торговаться. Сейчас он хотел только одного – поскорее бухнуться в постель.

Спал парень недолго. Вернее, совсем не спал – лежал с закрытыми глазами. Как заевшая пластинка, в мозгу крутились слова кизяковской свахи: «А чёй-то оно открытое?», «А чёй-то оно открытое?», «А чёй-то оно открытое?»…

И тут какая-то дьявольская сила пружиной подбросила Дениса вверх. «Да это ж Катька отраву надпила, перепутав ее с лимонадом!» – молнией пронеслось в мозгу.

Лоб Дэна покрылся испариной, руки задрожали, в глазах потемнело. Ждет его казенный дом, тут и к гадалке ходить не надо. И срок накрутят немалый: за Катьку, за кражу с завода, за спекуляцию… До кучи докинут всех тех, кто траванулся купленными на рынке овощами… Мама родная!

Смирнов вскочил на ноги, бросился в чулан, где был складирован «готовый продукт». В конце концов, свидетелей его бизнеса найти непросто. Не станут же менты ни с того, ни с сего искать в Кизяковке какую-то тетку Варвару! Если он сейчас выльет отраву в унитаз и избавится от тары, никто никогда ничего не докажет. Сегодня он купит новый лимонад, надопьет пару глотков и поставит бутылку на подоконник. До той поры, пока к нему явятся из милиции, «сильногазированный напиток» сто раз испортится, превратившись в пойло, вполне пригодное для пищевого отравления.