Татьяна Окоменюк – Иллюзия свободы (страница 7)
– Кто-то из великих сказал однажды: «Проститутки так же неизбежны, как канализации и свалки. Они поддерживают порядок и спокойствие в обществе». Если задуматься, то все мы, так или иначе, платим за секс. Путанки хотя бы сразу называют цену.
Обида прочертила меж бровей девушки горестную складку. Последняя реплика Дэна была, по меньшей мере, некорректной. По всему выходило, что она, Настя, та же подстилка, только ручной работы. А ведь Алька говорила, что поездка эта расставит все по своим местам. Кажется, процесс пошел.
Подавленного состояния подруги Денис не заметил – продолжал балагурить на тему проституции. Лекцию Смирнова прервал рингтон его мобильника: «Здравствуй, Барин! Теща на проводе!».
Денис выдохнул и нажал на зеленую кнопку.
– Физкульт-привет, Динька! Ты сейчас где? – донеслось из наушника.
– В Караганде, Петровна, где ж еще…
– Не груби старшим, накажу.
– Как, если не секрет?
– Вычеркну из завещания, – пригрозила та. – Не киллерам же тебя заказывать.
– Да с вас станется. Как говорится в анекдоте: «К нам по выходным захаживает теща. Международного масштаба в этом событии, конечно, нет, но элементы терроризма присутствуют».
– Засранец ты неблагодарный! – залилась хриплым смехом Галина Петровна. – Ну, ничего. Мои внуки за меня отомстят. Особенно такие, как твоя наследница…
–
– Да забегала сегодня ко мне в офис. Деньги канючила на школу фотомоделей. Вцепилась, как репей в собачью задницу: «Дай и все!». Певицей быть она уже не хочет. Мечтает красоваться на подиумах да на обложках гламурных журналов.
– Ну, и…
– Разъяснила ей, что на фотомодель она не тянет, только на фоторобот. – Денис прыснул от смеха. – Нет, правда, иссохла девка до состояния воблы. У меня на складе мешок сахара весит больше, а Витка – мешок бракованный, с недосыпом в два кило. И в кого она у нас такая дистрофичная? Может, у нее глисты завелись, все время ведь ногти грызет? Надо ей клизмы делать с теплым молоком и чесночком.
– Не чудите, Петровна, – продолжал хохотать Смирнов. – Лучше скажите, чем визит закончился.
– Да тем, чем и всегда, – зевнула теща и тут же рявкнула на кого-то: «Ты че торчишь тут, как забытая клизма? Стекла помой! Замызганы так, что ценников не видно! И пересчитай коробки с просроченным зефиром, пока я в ярость не впала!».
– Так о чем мы, зятек, толковали? – вернулась она к прерванной беседе. – Ну да, о Вичке. Так вот, выла твоя дочь, как потерпевшая, билась в истерике, орала, что все мы ее уже достали. Завершилась гастроль угрозой: «Возьму и повешусь!».
От страха у Дениса аж руки вспотели.
– Ну а вы… что вы?.. – просипел он совсем чужим голосом.
– Я-то? Посоветовала ей брать только пеньковую веревку, так как синтетическая сильно растягивается. И намыливать ее детским мылом, поскольку от щелочного шея сильно зудит. Довела до сведения будущей мисс Мира, что у висельников вываливается язык, синеет и раздувается лицо. Поэтому на похоронах, куда придут все ее одноклассники со своими смартфонами, выглядеть она будет, как кикимора болотная… Такую и в Социальные сети выставят.
Денис тяжело вздохнул. Ему было стыдно за поведение дочери, но жесткие меры по отношению к ней он так ни разу и не применил.
– Нет бы, книжечку умную почитать, сканворд разгадать, – хрустнула Петровна яблоком, – так оно, умишком скорбное, сутками в каком-то дерьме чатится. Весь словарный запас состоит из четырех слов: «Вау!», «Упс!», «Йес!» и «Фак!». Что с ущербной взять, кроме анализа?
Смирнов молчал, не решаясь в присутствии Насти комментировать услышанное. Догадываясь об этом, Галина Петровна намеренно устраивала подобные провокации. Для профилактики. Дабы любовница понимала, что находится на нелегальном положении. Что последнее никогда не изменится, потому как у Дениса – проблемный ребенок, больная жена и скандальная теща.
– Я чего звоню-то, – прорезал тишину голос Петровны. – Ты там в оба смотри. Не оставляй в авто ценные вещи. На сигналы водителей, показывающих на якобы спустившее у тебя колесо, не останавливайся. Машину без присмотра не оставляй – дворники сопрут. На заправках следи, чтоб не сняли с карточки лишнее. Да, и «Ролекс» свой, пока едешь, надень на правую руку. Босота же на трассе рассуждает как? Рассекаешь на «Ауди», значит, и часы имеешь нехилые. Один на моцике, объезжая тебя, прижимает зеркало к корпусу машины. Ты выставляешь клешню в окно, чтоб его поправить, и тут напарник урки, проезжая мимо, срывает твои котлы. Обидно? Еще как! Часики-то теща любимая подарила.
Настя фыркнула, демонстрируя Денису свое раздражение. Галина Петровна зафиксировала звук и, удовлетворенно крякнув, сделала «контрольный выстрел»:
– Надеюсь, изделие номер два2 в «командировку» прихватить не забыл? СПИД, он не спит!
Смирнов аж поперхнулся от возмущения.
– Что за гнусные намеки?!
– Не кипятись, сынок. Девок, вешающихся на женатых мужиков, нынче пруд пруди. Так и зыркают, на передок слабые, под кого подлечь.
Глаза Насти мгновенно округлились.
– Она что… в курсе наших отношений? – едва слышно прошептала девушка.
– Хэ зэ3, – сдвинул он плечами.
Насладившись возникшей паузой, Петровна продолжила:
– Ну, счастливого пути! Береги себя. На красоток за рулем не засматривайся. Не хочу тебе носить ни передачи в тюрьму, ни цветы на могилу.
– И вам не болеть, тещенька, – выдавил из себя Денис.
– Не тещенька, а мама, – поправила его Петровна. – Уж сколько лет бьюсь с тобой за эту поправку, а ты все упираешься.
– Да я припомнить не могу: когда это вы меня родили…
– Не родила, Динька, – усыновила. Ага! – совершенно неприлично заржала женщина. – Я тебя усыновила, а ты меня уматерил, га-га-га-га…
Смирнов поморщился, припоминая это усыновление.
6
Денис встречался с Катей уже полгода. Любовью назвать свои отношения с ней он не мог. На данном отрезке жизни девушка его просто устраивала. Она не давила ему на мозги, не обременяла просьбами, не навязывала своего общения. Если он не отзывался неделю-другую, Катя его не разыскивала. При встрече не интересовалась, где он был и чем занимался. Никогда не ревновала. Потому после интрижек с другими девицами Смирнов всегда возвращался к ней.
Измотанный капризами сокурсниц, постель с которыми следовало заслужить подношениями, с необремененной комплексами Катей он просто отдыхал. Не столько душой, сколько телом. К сексу девушка была «всегда готова». Причем, там, где прозвучала заявка – на природе, в лифте, на крыше, в телефонной будке…
Доступность и безотказность Кати, отсутствие у нее чувства собственного достоинства не позволяли Денису рассматривать ее кандидатуру в качестве будущей супруги. Но с ролью девушки по вызову она справлялась, как нельзя лучше. К тому же, на нее не нужно было тратиться. Катя сама оплачивала культурную и гастрономическую программы, что для Смирнова в его финансовой ситуации было немаловажно.
Летом Денис с однокашниками проходил практику на местном авиазаводе. Серьезных поручений им не давали. Ребята слонялись по цехам в роли «старших куда пошлют». Посылали, как правило, «на три веселых буквы». И, спросив для проформы: «Вам помочь или не мешать?», студенты неслись в дальний ангар. Прятались за растяжкой с лозунгом: «План – закон! Выполнение – долг! Перевыполнение – честь! Качество – совесть!» и пили там разведенный спирт с механиком дядей Кондратом.
Именно от него под большим секретом Дэн узнал о подпольном бизнесе, который без пяти минут пенсионер развернул перед уходом на заслуженный отдых. Кондрат потихоньку таскал с завода жидкость с радиоактивными добавками. Выносил ее в герметичном термосе. Дома разводил, разливал в литровые пластиковые бутылки и продавал дачникам. Прозрачная, не отличимая от воды жидкость, обладала убийственным для колорадских жуков свойством. Как только огород окропляли этой дрянью, вся нечисть тут же эмигрировала на соседние участки, и хозяева последних вынуждены были идти на поклон к Кондрату: «Спаси, кормилец, картоха пропадает!».
К дому механика-алкаша народная тропа не зарастала, так как почти все дачники выращивали на своем «дураковом поле» овощи на продажу. Ни Кондрата, ни потребителей его зелья не смущал факт реализации продуктов, загрязненных радиацией. Никто из них не считал свои действия преступлением. Главное – прибыль.
Подпольный бизнес помог Кондрату накопить на автомобиль, но приобрести «железного коня» он не успел – помер от злоупотребления техническим спиртом.
Денис долго колебался: подхватить упавшее из рук алкаша знамя или воздержаться? Жадность победила. В конце концов, практика скоро закончится, и повторно подобный шанс вряд ли уже представится. Парень прикинул, что за оставшееся время он успеет наносить этой гадости не только на джинсы и дубленку себе, но и на импортные сапоги матери. На следующий день Смирнов явился на практику с бутербродами и маленьким пол-литровым термосом с чаем. В конце смены появлялся на проходной мокрый, как мышь. От страха стучали зубы, подкашивались ноги, сердце колотилось где-то в районе горла. Парень нервно вперился в затянутое пленкой объявление: «Предъявляйте пропуск в развернутом виде!», но взгляд предательски сползал вниз, к авоське, в которой сиротливо болтался термос с украденной отравой.