Татьяна Нурова – Чудная Деревня. 1. Начало. 2. Скользкие вершины. 3. Русалочье озеро (страница 44)
Во сне вдруг почувствовала на себе взгляд. Открыла глаза темно почему-то вокруг, а уже ведь должно быть утро или вечер, я снова запуталась. В комнате я была не одна, надо мной склонился рассматривая меня Иван Ваныч. Я знала он мертв и меня это не пугало, он пришел попрощаться. Как-то он изменился внешне став совсем другим, выше ростом, да и плечи расправились и живот его куда то пропал. Он выглядел моложе и соответственно стройнее, а лицо без морщин спокойное и даже красивое.
– Елена не грусти, – я пришел проститься с тобой, и не вини себя, я все знал, что будет со мной. – На мне много грехов было, да все простилось, за мой выбор, за моих учеников. – Я ухожу навсегда, но за тобой присматривать буду,– знай это. – Я так к тебе привязался, и ты мне помогла найти увидеть свою дорогу, и с тобой я изменился и получил прощение за все что делал.
Он улыбнулся приобнял меня и растаяв облачком ушел вверх, я же только почувствовала, как воздух вдруг уплотнился около меня заледенел и ветром рассыпался, запахло озоном.
Я проснулась теперь уже окончательно, села на кровати оглядывая комнату. Значит, это был только сон грустно поняла я и стала торопливо одеваться. Вечерело, и за окном снова было серо. Любава внизу по звукам куда – то собиралась, я быстро спустилась полуодетая вниз чтобы она не ушла без меня.
И точно Любава стояла у двери увидев меня спросила, – ты как себя чувствуешь?
–– Хорошо, Любава я Ивана Ваныча видела во сне, он проститься со мной приходил, он ушел в свет.
Любава вздохнула,– его хоронить скоро будут, ты пойдешь со мной?
– Да сейчас оденусь и с тобой, подожди меня немного, пожалуйста.
Через несколько минут мы пошли с ней к дому Иван Ваныча. На улице уже темнело, со всех домов тянулись люди где по одному, где по нескольку человек собираясь у дома Иван Ваныча. Небольшое кладбище у деревеньки было неподалеку, но там хоронили только прах, а тело вечером в день смерти сжигали на погребальном костре. Тоже традиция для детей ночи. Когда мы подошли ко всем я немного удивилась увидев столько людей и очень много незнакомцев.
Ко мне из толпы вынырнула Олька и обняла,– все хорошо, не переживай за меня,– шепнула она мне. – Я знаю, ты волновалась, но я только напугалась немного, так стыдно что я снова натворила.
Толпа плавно выдвинулась вперед мы с Любавой влились в нее и все медленно пошли на берег реки. Там на небольшой утоптанной площадке стоял большой высокий сруб, набитый дровами, наверху которого уже лежало тело Иван Ваныча плотно завернутое в саван. Мы женщины стали все полукругом чуть поодаль, а мужчины взяли приготовленные факелы и поджигая их от небольшого костерка вставали в круг у погребального сруба. Несколько минут тишины и вдруг ночь как-то резко опустилась на землю, закрыв все вокруг плотным покрывалом темноты, даже звезд не видно было.
Мужчины стали двигаться вокруг погребального сруба притоптывая в такт, а женщины тихо запели. Ушел в мире, ушел в мире ты под светлую луну. Не печалься – не печалься – все грехи ушли с тебя. Огонь чистит – огонь чистит и грехи твои сгорят. В новом свете – в новом свете начинаешь жизнь опять.
Мужчины подожгли сруб со всех сторон и бросив все факелы в огонь присоединились к нам окружив нас. Вдруг рядом, защелкали, – запели птицы, а небо очистилось от туч и ярко осветило площадку огромной луной и яркими звездами.
Хороший знак,– зашептали в толпе, – Душа с птицами в свет ушла. – А небо то как очистилось! – Звезды, птицы и луна, давно так хорошо никого не провожали.
Когда сруб прогорел и осыпался, мы пошли к дому Иван Ваныча на поминки. Из большой комнаты вынесли все лишнее и поставили столы, чтоб смогли сесть все разом жители и гости, друзья Иван Ваныча. Во главе стола сел наш лидер – ведьмак Питирим рядом с ним Домовой. Домовой Иван Ваныча был очень необщительным, и хоть я видела его часто, – имени его не знала, при встрече я с ним здоровалась, а он лишь изредка кивал головой. Ну – у нечисти тоже разные характеры, как и у людей.
Когда все сели за стол, Питирим встал и произнес,– нас сегодня всех за одним столом собрала общая беда Змей Горыныч мог уничтожить всех нас. – Но мы победили, хоть и очень дорогой ценой потеряв нашего товарища. – Без него скорее всего итог, этой битвы был бы другим и погибших намного больше. – Он знал, что погибнет если пойдет и не колебался считая свой поступок личным долгом и своим выбором вкладом в наше будущее поколение. – Да пребудет его душа в свете, и еще, – добавил Питирим немного растеряно глядя на всех. – Иван Ваныч оставил завещание и сделал каждому жителю подарок на долгую память о нем.
Поминки были недолгими и печальными, говорить никто не хотел, все еще не осознали потерю и растеряно поглядывали друг на друга. Жители деревеньки все были вымотаны и раздавлены последними событиями. После трапезы, присутствующие стали чинно по одному выходить из дома отвесив поклон на выходе фотографии Иван Ваныча поставленной на небольшой столик в углу у выхода. Домовой стоял рядом и каждому на выходе тоже с поклоном вручал что-то из вещей Ивана Ваныча, казалось, что все подарки он достает прямо из воздуха. Мы, – это несколько молоденьких ведьм, Питирим и его ученик Алексей, кузнец Михей, Любава и я, – задержались на уборку стола и посуды. Я сначала помогала убрать посуду со стола, и затем встала мыть ее, а Любава тоже встав рядом принимала ее и протирала. Кто-то расставлял по местам уже чистую посуду, ведьмы быстро убрали столы в комнатах. Помыли везде полы, а мужчины унесли лишнюю мебель и расставили что осталось по местам. Ведьмы вышли перед нами, а когда и мы с Любавой поклонились и стали выходить Домовой вручил Любаве очень красивую вазу для цветов.
Любава заплакала, – надо же он знал, что она мне нравиться и не забыл об этом,– растрогалась она прижимая вазу к груди.
А мне Домовой поклонился и произнес,– Иван Ваныч, оставил тебе Елена много книг.
Я растерялась и не знала, что сказать, весь вечер я старалась просто не расплакаться, а подарок мне он уже сделал. Книги – это хорошо, но как я их потащу сейчас и вообще мне казалось это совсем не важным и не нужным.
А Домовой вдруг улыбнулся мне и сказал, -я попросил мужчин, идущих в вашу сторону отнести по связке книг к твоему дому. – Так что тебе их тащить не продеться и не переживай он давно хотел тебе их отдать, да все как-то не решался и это сейчас к месту. – А, вот это Иван Ваныч попросил передать лично тебе, – и протянул мне небольшой объемный пакет плотно замотанный бумагой и запечатанный сургучом.
Я поклонилась Домовому, вытерев слезы, все-таки не удержалась и расплакалась, вышла из дому.
Питирим ждал нас с Любавой у крыльца,– все забрали? – Возвращаться сюда уже нельзя,– пояснил он мне,– у нас так принято, если хозяин умер, то дом после поминок закрывают и до следующего владельца входить в него нельзя. – Почему так я не знаю,– отмахнулся он от меня,– и кто будет следующим хозяином тоже не знаю. – У колдунов свои секреты, я же только буду следить за исполнением его завещания.
Он проводил нас до дома и уже у калитки сказал,– завтра к обеду к вам зайду, – поговорить нам с тобой нужно.
У калитки обернутые в бумагу и старые газеты лежали кипы книг. Питирим помог нам перетаскать их в дом и быстро ушел к себе домой.
– Вот и до рассвета недолго, – сказала Любава,– ложимся отдыхать, слишком тяжело нам пришлось за эти сутки. – Завтра уже посмотришь, что тебе оставил Иван Ваныч.
Несмотря на то, что спала я недолго проснулась ну почти рано в девять утра, и тут же услышала шум внизу, Любава тоже уже была на ногах. Быстро оделась и схватив пакет спустилась к Любаве, она как раз искала место для вазы, и все ей было не хорошо.
– Не терпится посмотреть, – спросила она рассеяно, пристраивая вазу у окна и окидывая ее придирчивым взглядом.
– Ага,– я быстро распечатала увесистый пакет и вытащила сначала плотный конверт с документами, а затем серебряную очень изящную небольшую шкатулку и письмо обычного размера. На конверте почерком Ивана Ваныча было написано коротко, – Елене. Я так заволновалась почему-то и сразу взяв конверт в руки присела на стул не решаясь его распечатать.
Любава присела рядом, и сказала, – не томи, открывай и читай.
Я распечатала письмо и вытащила лист бумаги на котором аккуратным почерком Иван Ваныча было написано.