Татьяна Нурова – Чудная Деревня. 1. Начало. 2. Скользкие вершины. 3. Русалочье озеро (страница 43)

Молодой незнакомый парень зажал мне рот и тихо прошептал,– все молчи, твоя работа окончена.

Видимо это помощник Питирима его ученик, я не видела в темноте его лица, но почувствовала, что он на меня чем – то раздражен. Он меня буквально немного протащил вниз по склону и запихнул в небольшую щель в холме под корень огромного дерева.

– Лежи не высовывайся, – снова зашептал он, – я потом, когда все кончиться за тобой приду.

И исчез, растворился бесщумно в темноте. Щель была совсем неглубокой, и я постаралась вжаться в нее и расслабится чтобы не издать ни звука и сделаться невидимой для всех. Меня морозило от переживаний я обхватила себя руками и вдруг раздвоилась. Одновременно я лежала в щели и стояла в избушке, получается, что я стала видеть глазами своего двойника такого быть вроде и не должно, может это у меня от страха, или…. Я почувствовала неразорванный контакт со своим дублем, точно ведь я забыла это сделать. Теперь и видела одновременно себя в щели в лесу, и в тоже время я дубль стояла в охотничьем домике перед дверью, но теперь уже мне было любопытно что получится, о том, что такое возможно я не слышала и не читала.

Охотничий домик был закрыт знаками защиты от мелкой лесной нечисти, но Змею это не было преградой, он силен и эти знаки просто и не заметит, но в эти знаки вчера ученик Питирима должен был вписать руны, замаскировав их.

И вдруг я почувствовала Змея Горыныча, также, как и он меня, как будто не мой двойник, а именно я сейчас стояла возле двери, я даже услышала его тяжелое дыхание.

Даже подумала злорадно,– надо же как ты запыхался бегая за мной по лесу.

– Выходи Елена, – услышала я его раздраженный голос рядом с собой, я вздрогнула от испуга и с опозданием поняла это мой двойник, а не я стоит рядом с ним разделенный только тяжелой деревянной дверью. – Не зли меня этот дом для тебя не защита и ты знаешь это,– повторил требовательно он,– бежать тебе некуда.

И я как-то поняла, что он может и не войти сам, зачем ему это подождет себе спакойненько пока кто ни будь их его слуг не выломает дверь и не вытащит меня, … и тогда все наши усилия пойдут прахом. Ведь мне нужно было именно заманить его в дом. Меня накрыло таким диким страхом, что все сорвется, и он перебьет всех нас, что я двойник подошла к двери и крикнула.

– Старый пень, да фигушки ты меня получишь. – Да ты никогда не сможешь вытащить меня отсюда и сам войти сюда не посмеешь. – Тут такая защита от тебя стоит тебе и не снилось, и я все равно тебе не достанусь, топчись там у двери сколько тебе влезет, а я отсижусь и уйду, ты все равно долго не сможешь здесь стоять.

От его ярости и порыва гнева и злобного крика, – я двойник, – буквально отлетела к печке, зацепив в полете стол с громким шумом. Он чувствовал мой страх и уже наслаждался им, и вдруг я посмела кричать на него и сомневаться в его силах, смеяться над ним. Я снова почувствовала вспышку яростного гнева и желание его наказать меня лично, он почуял меня близко и это свело его с ума. Это страшно буквально увидеть его мысли в которых он уже рвет меня на кусочки, наслаждаясь моими криками.

Сильный удар и засов слетел, дверь распахнулась, и Змей ворвался ураганом в охотничий домик с торжествующим криком. Он смотрел на меня с ненавистью и вожделением, протянул ко мне руки и … за дверью послышался шум. Змей растерянно оглянулся тяжелая входная дверь за ним захлопнулась, и тут же застучали топоры особыми гвоздями, забивая ее совсем, навсегда. Руны на стенах внутри и снаружи активировались запечатав дом надежно.

Змей страшно закричал,– Не может так быть, это Ловушка!!!

Стены охотничьего домика вдруг вспыхнули ярким, жарким огнем, одновременно по всему периметру. Он с криком кинулся на меня – двойника, убить меня, утащить за собой. Я быстро разорвала нить, связывающую меня с двойником и почувствовала, как там в охотничьем домике я двойник рассыпалась мелкой пылью при прикосновении ко мне Горыныча, и тут же очнулась в щели под холмом. Меня зазнобило сильнее, а в ушах у меня страшный крик Змея. Мне показалось, что он умирал очень долго целую вечность и его крик уже явно разносился по всей округе. Чувствовала, как он горит прогорает насквозь и страшную его боль, и ненависть ко всему миру, даже когда он стал рассыпаться разлетаться пылью и сажей его разум был еще жив, тогда я только поняла, как тяжело убить волшебников и чародеев. Сил у меня не было никаких, а от ужаса и страха я буквально вдавливала себя в мягкую землю, закрыв глаза, стараясь стать меньше и незаметней, слиться с землей, спрятаться от всех. Слышала еще долго шум борьбы и крики, всполохи магических заклинаний, сотрясающие воздух где-то там около уже сгоревшего охотничьего домика, но встать не могла. Я, не знаю сколько я еще пролежала в этой яме, мне показалось что очень долго, от резкого большого выхода силы у меня сильно кружилась голова. С трудом выползла из щели, и качаясь как пьяная поднялась на ноги, оступилась упав на колени и поползла карабкаясь на холм. Уже почти рассвело, все вокруг было бесцветным серым, времени прошло совсем не много. Большое кострище на месте охотничьего домика догорало, и жар от него шел далеко, а от запаха меня замутило. Чем они его так распалили,– мелькнула у меня дурацкая мысль, – ведь избушка прогорела за несколько минут которые мне показались вечностью. Несколько мужчин стояли у кострища вороша его и что-то рассматривая и еще трое лежали на земле неопрятными кучами. Нет не трое четверо, и как раз около него четвертого тела стояли мужчины склонив печально головы. Я подошла ближе, спотыкаясь и почему-то хромая. Один из мужчин обернулся, это был Питирим и он увидев меня крепко обнял.

– Ты все сделала правильно, девочка, я так рад, что ты жива,– говорил он поглаживая меня по голове.

– А, кто это лежит, – я шагнула вперед, вырываясь из его объятий, мне вдруг снова стало страшно, появилось чувство что случилось что-то непоправимое.

Питирим помрачнел по-прежнему удерживая меня в руках,– Иван Ваныч погиб,– сдавленно произнес он.

Я оттолкнула его, вырвалась и сделав шаг упала перед телом Иван Ваныча на колени.

– Может можно еще…, – слова застряли у меня в горле, – Спасти его.

Помочь ему уже никто не мог, целой у Иван Ваныча осталась только голова, а тело было распорото, раздавлено и как-то перекручено. Я смотрела на кучу тряпья и мяса не понимая, что это все что от него осталось, и что ехидного, немного вредного, но очень дорогого мне Иван Ваныча, который столько сделал для нас и для меня лично, ни разу не сказав нет на любую просьбу о помощи – больше нет.

– Он, умер достойно,– послышались голоса в толпе. – Встретил своего давнего врага, тот прислуживал Змею и убил его, спас нас. – Иван Ванович убил его и погиб сам в бою, защищая нас.

Питирим поднял меня за плечи,– Все хорошо Елена. – Он, знал, что умрет и это был его выбор. – Давай собирайся нужно идти в деревне волнуются.

– А Олька, – вдруг вспомнила я, – она жива?

– Ее сразу как здесь все началось, оборотни освободили, – да домой уже давно отвели, – снова сказал кто – то из толпы.

Столько незнакомых новых лиц, откуда они все взялись, – удивилась я. На скорую руку носилки сделали из молодых деревцев незнакомые парни. На них осторожно положили тело Иван Ваныча, закрыв сверху плащом. Мужчины рывком подняли носилки на плечи и медленно пошли к деревне.

– Алексей проводи Елену до дому, да сдай на руки Любаве, а мы тут еще задержимся, приберем, – скомандовал Питирим молодому парню который стоял около него.

Подняв на него глаза я его узнала. Алексеем оказался парень, который сначала выдернул меня из лаза под избушкой, и затем запихнул в щель под дерево. Было видно, ему тоже хочется остаться с остальными и не нянчиться со мной, он скривился, но не ослушался, направился ко мне. Да и я могла бы дойти сама мне и хотелось побыть одной немного, но спорить с Питиримом мы не посмели. После сумасшедшей ночи я еле двигала ногами казалось, все силы покинули меня, и я не шла волочилась. Алексей, – если я замедлялась бесцеремонно хватал и тащил меня за руку, нетерпеливо и раздраженно дергая меня как куклу. Как только мы подошли к деревне я увидела Любаву в толпе женщин и повернулась к ней. Она тоже увидев меня плача кинулась ко мне и тут же обняла крепко, ощупывая меня не ранена ли я. Алексей тут же ушел с явным облегчением от выполненной работы. А мы в обнимку с Любавой пошли домой, я первый раз видела ее такой плачущей растерянной и тоже заплакала вдруг осознав, что у меня теперь есть только она из родных мне людей. Во дворе нашего дома я остановилась, виновато глянула на Любаву.

– Любава, я пойду, смою грязь и пепел, в дом нести такой груз я не хочу,– тихо прошептала я, пытаясь отряхнуть одежду, тем более от меня пахло дымом.

Она поняла и молча кивнула, но осталась дожидаться меня во дворе охраняя. От моей одежды несло гарью и смертью, я сняла все вещи с себя и затолкала их все в печь. У печи всегда были заготовлены пучками сухие веточки для розжига и дрова. Подожгла печь подбросила дров – пламя полыхнуло ярко, снова напомнив мне страшную ночь. Встала под душ смывая с себя, грязь копоть, и ночной страх, снова и снова намыливая себя, мне казалось запах гари так и будет на мне вечно, я откашлялась, выплевывая черноту. Еле держась на ногах замотала волосы полотенцем накинула халат и пошла в дом. Любава ждала меня у дверей бани, она снова обняла меня и проводила в дом и довела меня до моей комнаты. Дождалась пока я лягу, и какое-то время сидела рядом держа меня за руку и ласково поглаживая по голове. Мне стало спокойно и уютно от ее ласки, – я уснула.