Татьяна Нурова – Чудная Деревня. 1. Начало. 2. Скользкие вершины. 3. Русалочье озеро (страница 45)

Мы сидели с Любавой молча никакими словами невозможно выразить наши чувства сейчас. Любава открыла шкатулку и ахнула увидев содержимое. Серебряный набор,– длинные серьги, широкий браслет на руку. Подвеска на цепочке, и перстень – необычный на всю длину указательного пальца. Все украшения выполнены в едином очень оригинальном стиле. Ажурное серебро в середине крупный изумруд и россыпь крохотных бриллиантов вокруг.

– Набор сказочный и нереально дорогой,– прошептала Любава,– как и все его подарки и как я на него сердится то буду, он ведь давно тебе все приготовил и скрывал, стеснялся.

А я, – я просто заплакала. Таких подарков я не ожидала, и было мне очень приятно и жаль от того что он сам не может их вручить, и я бы их все с удовольствием обменяла на его жизнь, и так больно, что он никогда не говорил, что я ему дорога, скрывал это. А ведь, когда он дал мне свое отчество я уже знала, что он относится ко мне как к родной, но как-то выразить свои чувства не могла, мы все так приучены. Колдун и знахарка стали моей родной семьей.

Любава дала мне выплакаться, потом утерла мне слезы и сказала,– он всегда будет с тобой, сколько ты его будешь помнить, столько он и будет жить еще. – А, теперь умывайся, приводи себя в порядок,– и добавила, – доченька моя.

Когда пришел Питирим, я заканчивала таскать наверх и разбирать книги, отданные мне Иван Ванычем. Много книг оказалось по медицине, ботанике, физике, почти все альбомы с репродукциями картин, и несколько рукописных книг по ведовству и целительству. Когда я спустилась вниз Любава как раз наливала чай Питириму.

– Добрый день, – обратилась я к нему.

– Добрый, – добрый,– отозвался Питирим разглядывая меня с каким-то непонятным интересом,– ну что рассказывай Елена как так получилось, что твой морок не только двигался, а еще и говорил. – Я думал, что это невозможно, во всяком случае я столько просмотрел старых книг и нигде нет такого не нашел что бы морок разговаривал осмысленно, а я сам своими ушами слышал, как ты разговариваешь со Змеем.

Я растерялась и села за стол, приняла из рук Любавы кружку с чаем. Я уже поняла, что произошло в охотничьем домике, но решила скрыть это. Это уже было мое уменье и мое преимущество перед другими магами и мне пока не хотелось делиться знанием.

– Ну что я могу вам сказать, – обратилась я к Питириму, боюсь не смогу ничего рассказать, я была так напугана, очень напугана, я просто не соображала ничего от страха тогда. – А, когда поняла, что Змей сам может и не войти в избушку отправив за мной своих слуг то меня как пеленой накрыло что все сорвется и что-то сделала. – Сама не поняла, что и как. – Может со временем, и разберусь, но пока при попытках все разложить по полочкам, меня просто трясет от ужаса до сих пор. – Ведь то что случилось нас со Змеем как закоротило, и я чувствовала его боль, когда он горел,– голос мой дрогнул и меня снова стало колотить морозом. – Я ни хочу ничего вспоминать, тогда я потеряла много сил, и просто думаю, что это как-то связано с мороком, как-то мы с ним слились что-то, может крови я больше пролила, не знаю. – Это все что я знаю.

Руки мои уже тряслись, и я осторожно пристроила чашку с чаем на столе, Любава так прикипела к печи слушая мой рассказ и стала белее извести.

– Н – да,– озадачился Питирим,– такое бывает, что со страху делаешь и потом не помнишь ничего. – Ладно, со временем страх уйдет, прошедшие события уже не будут так мучить тебя и может ты все и вспомнишь.

– А, почему его надо было сжечь? – быстро спросила я Питирима

– Убить чародеев сложно, – сказал он, – а огонь самое то самый верный способ. – Алексей мой ученик и тоже ведьмак ко мне в гости удачно приехал. – Как раз на охоту ушел один, да задержался на наше счастье в охотничьем домике и его никто из слуг Змея не видел. – Я ему позвонил да сказал, что делать, но сам бы он не успел подготовится. – Оборотни наши соседи ему помогли. – Видишь ли чародеев даже сжигать нужно умеючи, обычный огонь вреда Змею бы не доставил, я ведь тоже почуял как он уже насквозь прогорел и был еще жив,– Питирим тоже передернулся от воспоминаний. – Лешка весь дом обрисовал и все руны спрятал, яму тебе обороты прорыли на склон, мы с Иван Ванычем и Агрипой сварили специальные составы. – Яд на все оружие для его слуг и очень необычную жидкость, воспламеняющую все на что она попадет и сразу пламенем невероятного жара, плавить металл в нем можно. – Михей сковал гвозди, а ведьмы их заговорили и вымочили в своей крови. – Анна Леонидовна подожгла охотничий дом издалека и не давала пламени разлететься искрами.

Я обалдела услышав сколько совместных усилий сильных магов потребовалось на убийство одного чародея и нескольких его слуг и при этом мы потеряли Иван Ваныча, а ведь он невероятно сильный колдун, так то. Питирим ухмыльнулся глянув на мое растерянное лицо.

–Так что Елена если бы он нас ослабил, то с легкостью бы и уничтожил, запомни это,-затем улыбнулся и глянул на Любаву.

– Кстати Марина к Елене собирается в гости зайти на днях, ты уж Любава не пугайся. – Они к вам обеим со всем уважением, Елена хорошо им помогла.

Он еще подумал и вынес вердикт,– мы твой дар и силу его понять не можем. – Без английского ты точно проживешь, а приспичит еже ли тебе так сама выучишь, это тебе проблемы точно не составит. – Поэтому с осени будем тебя магии обучать, той, что знаем сами вдруг у тебя еще какие таланты откроются. – Интересно, что ты еще можешь, и будет ли от тебя польза. – Ты молодец Елена,– похвалил Питирим скупо, – я знал, что ты все сделаешь правильно, просто я так испугался и чуть не выскочил из засады, когда услышал, как ты на Горыныча из домика кричишь. – Чуть сам Горыныча из домика то не выпустил, думал уже что ты не выбралась…,– он вздохнул,– хорошо Лешка удержал сказал, что он уже спрятал тебя. – Ох, сам до сих пор не верю, что мы это чудо – юдо обхитрили. – Матерый был Змей спрятался хорошо и гадил исподтишка через слуг своих. – За ним многие охотились, он столько натворил за свою долгую жизнь. – И смерть его близко была, можно сказать на пороге стояла, он хоть и жил очень долго, но все же не бессмертным был. – Он тоже за вашей семьей давно приглядывал, потом ты исчезла, ох – он и искал тебя всех знакомых ваших перетряс. – Твоей матери денег столько отвалил, чтоб и она тоже искала, и это все при его то скупости. – А, что мы тебя спрячем, – он об этом, почему-то не подумал, считал долго, как и все что мы то ведь тоже волшебников не жалуем, ты вот исключением стала. – Твоя кровь с берегиней Ладой связана, как не знаю. – У вас хоть прямая линия крови не прерывалась, но вот где-то знания затерялись. – Даже твоя бабушка не знала, что такое ваш дар и как его нужно принять, видимо все, кто знал погиб, и ритуал безопасного перехода дара оказался утерян. – Волшебницы вашей крови зла никогда никому не делали, а вот их убивали постоянно, поэтому тебя спрятали здесь и обучаем. – Мы надеемся, что ты научишься защищать себя и не дашь просто так себя убить как все твои предшественницы до тебя. – Вы, то в основном целительницы или лесные покровительницы, доброты в вас много, а защищаться совсем не умеете и гибните почем зря. – Ты ведь тоже хоть и боялась, а за Ольку чуть не побежала к Змею сама не подумав головой своей, что он бы ее все равно убил. – А если бы Змей Горыныч до тебя добрался, то смерть бы у тебя лютая была, ему годы твои непрожитые нужны были, что бы еще бы одну длинную, очень длинную и паскудную жизнь прожить. – Для этого тебя он и искал, поэтому пока в силу не вошла – берегись. – А, в силу войдешь, – еще сильней берегись и оглядывайся. – Кто знает, кто еще за тобой охотиться решится. – Вот и попробуем тебя научиться защищаться.

Питирим и сам разволновался отчитывая меня встал и-за стола и стал расхаживать по комнате поглядывая на меня сердито.

– Надо думать прежде всего, как врага убить, а не жертвой сдаваться, и хитрить нужно, всяко – разно, используя любые способы чтобы выжить. – А, то совсем недолго проживешь, а ты нам все дорога стала,– пожурил меня Питирим и приобняв на последок ушел.

Когда я попала в Чудную деревню лгать я не могла совершенно, при любых попытках вранья я краснела, бледнела и чуть не падала в обморок. Мои воспитатели это знали прекрасно и хоть считали мой недостаток для выживания опасным, но решили, что переделать меня нельзя. Это редкий «дар» и обычно он исправлению не подлежит. Я же со временем тоже решила, что с таким «талантом» не выживу в обычной жизни и задумалась, как мне можно измениться. И путем долгих тренировок, научила себя не прямой лжи, как бы объяснить понятно. Я просто уговаривала себя какое-то событие укрыть, не врать, а утаить и спрятать его в глубинах памяти. То – что спрятала я одновременно помнила и не знала, о чем идет речь, ориентируясь на прямой вопрос и у меня стало получаться. К тому же меня учили общим знаниям, а если у меня получалось что – то особенное, свое, то я тоже стала это прятать откладывать в личную копилку.

Жизнь наша снова стала успокаиваться после смерти Иван Ваныча, а через неделю после всех событий пришла Марина очень радостная.

– Спасибо тебе Елена! – вскричала она только увидев меня у калитки. – Я не могла прийти к тебе раньше, да и сейчас тороплюсь. – Ты сделала меня самой счастливой, – засмеялась Марина, – сама до сих пор не верю, что теперь здорова. – Стала вот только матерью, а ведь и не надеялась уже, и наши знахарки помочь не могли, и врачи тоже. – И когда от вас вернулась, – никак еще поверить не могла пока уже ребенок мой во мне не зашевелился. – Я твоя должница. – Вдруг чем, когда помогу, и дружбу тебе от всей души предлагаю.