Татьяна Новикова – Пышный размер. Ландыши от босса (страница 6)

— Понимаю вас прекрасно, — отвечаю сдержанно. — Отчеты — дело ответственное.

Сергей Павлович делает шаг в мою сторону и улыбается той самой улыбкой, с которой обычно уговаривают подписать сомнительный договор. Улыбка это выходит не столько дружелюбной, сколько клейкой. Мне неприятно даже смотреть на него. Но финансовый директор тоже начинает изображать, будто ничего такого не произошло:

— Вы же понимаете, как важна конфиденциальность в таких вопросах.

Да уж. Вы бы в одних трусах-то не бегали, коль так переживаете о конфиденциальности. А то как-то нехорошо получается. Я, видимо, должна молчать и не трепаться, а что у нас главбух шастает в колготках по кафелю – это мелочи.

— Мы все одна команда, — добавляет он. — Зачем нам лишние пересуды?

Людмила Владимировна кивает энергично:

— Разумеется, мы очень ценим командный дух. И вашу деликатность тоже.

«Деликатность» — это, по всей видимости, когда ты делаешь вид, что увиденное не похоже на любовные игрища. Вообще ничего необычного. Все ж занимаются отчетностью в неглиже. Опять же, жарко стало, бывает.

Ну, в таком случае я просто чемпион по деликатному отношению к ситуации. Потому что никому рассказывать не планировала. Ну а зачем? Мне-то без разницы, с кем предается разврату главбух. Главное, чтоб зарплату платила вовремя.

— Вы хороший специалист, — продолжает Людмила с материнской лаской. — Мы давно думаем о расширении вашей нагрузки. Возможно, новые процедуры… более высокий прайс… другой процент отчислений…

Сергей Павлович подхватывает:

— А как насчет курсов повышения квалификации?! За счет клиники, разумеется.

— Да, освоите что-нибудь новенькое. Вы заслуживаете карьерного роста.

«Вот это поворот», — хмыкаю я мысленно. Ещё пять минут назад я была «толстухой, портящей имидж», а теперь — перспективный сотрудник.

Делаю лицо, в котором читается «ой, спасибо большое, я так тронута вашей заботой». Гримасу святой простоты мне приходится лепить усилием воли.

— Благодарю. Но вы не волнуйтесь. Я ничего такого не видела.

Они расслабляются одновременно. Сергей Павлович громко, со свистом выдыхает. Людмила Владимировна поправляет волосы.

— Мы на вас рассчитываем, — улыбается в полный рот зубов эта женщина, которую когда-то я считала образцом для подражания.

— Конечно, — отвечаю я. — Могу идти?

— Да-да, разумеется! Хорошего вечера, Людочка!

И от этого ее обращения меня натурально корежит.

Глава 5

Глава 5

По пути дома я начинаю терзаться сомнениями. Нет, первым моим решением было промолчать. Ибо не надо переходить дорогу директорату. Мое-то какое дело, кто и кому с кем изменяет? Правильно, никакого.

Но, если вдуматься, если отнестись к ситуации по-человечески…

Это ведь неправильно до жути.

Как бы я ни относилась к Журавлеву (по правде, до вчерашнего дня я никак к нему не относилась, ибо он был величиной недосягаемой), тот не заслуживает быть в неведении. Наш строгий, холодный, заносчивый босс тоже человек. Даже ему может быть больно. Тем более если он покупал ей ландыши. А она тут же изменила ему…

Тьфу!

Хорошо. Допустим, я собираюсь поделиться правдой с Журавлевым, только как мне её доказать?

Они ведь не будут ещё раз бегать полуголыми по коридорам специально для меня. Диктофонной записи нет, как нет и свидетелей или фотографий. Только мое слово против их. И, давайте будем откровенны, кто поверит какому-то косметологу, если она пытается идти против главного бухгалтера и финансового директора.

Я могла и вовсе разозлиться на обидные реплики в мой адрес и захотеть отомстить.

Короче говоря, веры мне нет.

А самое печальное… где-то в глубине их высказывания задевают меня, потому что они правдивы. Я действительно толстая. Я не из тех девушек, у кого плюс-сайз смотрится элегантно и стильно. Нет. У меня крупные бедра и узкий верх, выпирающий живот. Я стараюсь носить футболки «на вырост» (ну, на размер или два больше моего), чтобы они не впивались в тело.

И я ненавижу себя за это.

Но поделать ничего не могу.

Я бы хотела стать стройной, влезть ну хотя бы в сорок восьмой размер. Но вместо этого годами покупаю в кондитерской очередной кусочек тортика и обещаю «завтра точно заняться собой».

Дом встречает меня привычной тишиной. Миша играет в наушниках. Если прислушаться, то доносятся выстрелы и крики. На экране бегает какой-то брутальный мужик, который убивает зомби. Мой парень настолько занят, что даже не сразу замечает мое появление в комнате.

Впервые я не хочу ничего ему рассказывать. Обычно я делюсь с ним всем. Историями клиентов или сплетнями. Я вообще-то болтушка, когда рядом «свой» человек. Мне нужно проговорить вслух всё то, что скопилось за день.

Но сегодня нет никакого желания потрошить душу. Это моя тайна, пусть она ею и останется. Как будто если я скажу Мише, он сделает всё грязнее. Либо отмахнется («Да ладно, забей, тебе показалось»), либо найдет способ ткнуть меня в слабое место. А мне и без него хватает тычков.

— О, привет. Есть что-нибудь покушать? — спрашивает он мирным тоном.

Неужели даже не забеспокоился, где я шляюсь позже обычного? Время-то к полночи близится. Ему настолько плевать? Он хоть что-то ко мне испытывает? Или просто живет в моей квартире и питается за мой счет?

Когда он в последний раз делал мне комплимент или говорил о любви? Так и не вспомнить. О свиданиях — ресторан или хотя бы доставка роллов на дом — вообще молчу. Мы живем как семейная пара с двадцатилетним стажем. Без страсти или нежности.

Но я не рискну первой расстаться.

Потому что на подкорке сидит мысль, вбитая в меня с детства: да кому ты вообще нужна.

Тяжело вздохнув, я иду к холодильнику, чтобы накромсать Мише бутербродов.

***

Заведующая отделением косметологии, Ксения Борисовна, встречает меня едва ли не у входа в клинику. Клянусь, я едва переступила порог нашего просторного холла и поздоровалась с девочками на стойке информации, как она подлетает ко мне откуда-то из-за угла.

Ксения Борисовна всегда деловая, нетерпеливая. Её любимая фраза: «Родные, давайте быстрее!», даже в тех ситуациях, когда речь вообще не идет о скорости. В нее будто встроен моторчик. Ей нужно постоянно быть в движении. Но сейчас она останавливается в шаге от меня и мнется. Начинает мять край своей рубашки, перебирает бумаги в черной папке.

— Людочка… — начинает она и тотчас замолкает.

Мои пальцы холодеют, и внутренности перекручиваются. Будто лифт сорвался с троса и несется вниз с оглушительной скоростью. Я знаю этот извиняющийся взгляд и этот якобы расстроенный тон. Им не предлагают повышения. На самом деле, зав отделением просто неумело отыгрывает роль человека, которому жаль…

…жаль расставаться с неугодным сотрудником.

Я видела этот её образ, когда она увольняла других девочек, и он ужасен, будем честны. Ей не хватает искренности и человечности. Глаза пустые, смотрят куда-то сквозь. Теперь вот Ксения Борисовна пытается печально улыбаться, обращаясь ко мне:

— Людочка, — повторяет она. — Давай пройдем в мой кабинет? Выпьем кофе, пообщаемся? Я купила чудесные пирожные в пекарне по дороге сюда!

— Что вы хотите мне сказать? — ощетиниваюсь я, не собираясь никуда идти. — Внимательно слушаю, говорите здесь.

— Ты пойми… времена нынче такие тяжелые…

— Понимаю. И?

— Мы должны с тобой попрощаться.

***

Конечно, всё стало очевидным еще до того, как Ксения Борисовна закончила свою жалобную арию про тяжелые времена. Причина не в кризисе и не в оптимизации штата. Не в клиентках, которым я пришлась не по нраву.

Нет, моя вина только в том, что я стала неугодным свидетелем чужой страсти. Маленького человечка типа меня легче убрать, чем подкупить. Не буду мозолить глаза руководству, вот и проблема разрешится.

Я даже не особо удивляюсь, хотя во рту горчит от неприкрытой лжи Людмилы и её любовника. Не то, чтоб я всерьез рассчитывала на халявные курсы повышения квалификации или новые процедуры. Но надеялась, что они хотя бы не дойдут до моего увольнения.

Будем объективны, я работаю отлично. Клиентскую базу наращиваю, с обязанностями справляюсь на пять с плюсом. Ни единого замечания, даже была какая-то внутренняя грамота за безукоризненный труд в течение прошлого года.

— Родная моя, — начальница вздыхает так, будто выгоняют не меня, а её. — Ты пойми правильно. Решение далось непросто.

Она поправляет очки, перекладывает папку из руки в руку. Вся такая идеальная, как с официальной фотографии на сайте клиники.

— Кому далось непросто? — спрашиваю я язвительно. — Вам?