Татьяна Новикова – Пышный размер. Ландыши от босса (страница 8)

Первый мой порыв — позвать Мишу. Громко крикнуть, мол, я дома, ау, ты где, любимый?! Так сказать, заявить права на своего мужчину. Знаю, это глупо. Но наличие непонятной женщины у нас дома без моего ведома почему-то раздражает и заставляет стать собственницей.

Но затем до меня доносится женский смех. Такой задорный, искренний. И в груди поселяется глухое чувство тревоги. Ещё необъяснимое, оно накатывает волнами, заставляет собраться. Передумав шуметь, я аккуратно стягиваю кроссовки и на цыпочках иду на звук. Мой парень стоит на кухне и накладывает в тарелку неизвестной мне девушке второе. Куриную котлету и пюре. А она с аппетитом поглощает суп, сидя за столом.

Мой суп.

Мою котлету. С моим пюре.

Это всё готовила я! Для себя и Миши, а не для кормежки нуждающихся, у которых обувь стоит как моя месячная зарплата.

В узкую щелку плохо видно, но я всматриваюсь до рези в глазах.

— Да ну тебя! — хихикает девушка, пихая Мишу в бок. — Скажешь тоже!

Начало их разговора я не слышала, а потому остается только догадываться, о чем мой молодой человек говорил своей спутнице. Впрочем, та быстро переводит тему, отставляя пустую тарелку из-под ступа.

— Кстати, твоя жиртрестка неплохо готовит. Борщ улетный. Котлетки тоже вроде норм.

Слово ударяет под дых. Оно звучит куда обиднее, чем «толстуха» из уст финансового директора. Потому что там меня обсуждали чужие люди, а тут — девушка-то чужая, а вот молодой человек мой.

Миша отвечает ей без возмущения:

— Она не моя. Ты же в курсе ситуации.

— Ой, опять ты про ситуацию…

— Я очень хочу быть с тобой, но Люда болеет. Не могу я её сейчас бросить. Это будет неправильно.

Чего-чего?!

Я в замешательстве, смеяться мне или плакать. Я точно ничем не болею. Разве что хронической доверчивостью. Но других болячек, которые помешали бы моему «заботливому» молодому человеку от меня уйти, в анамнезе нет.

— Ну, по факту-то ты живешь с ней, — ворчит девушка, не забывая хомячить мою еду.

— Но в моих мыслях только ты, — вздыхает Миша. — Кушай, зайчик.

Смотрите-ка, у нас и «кличка» одна на двоих. Только её он называет «зайчиком» ласково, с нежностью. А меня — таким тоном, как одолжение делает.

— И долго ты будешь с ней нянчиться?

— Нет, думаю, пара месяцев, и всё. У нее гормональная терапия кончится, и можно будет уходить. Я же не сволочь, чтобы свалить, когда человеку плохо. Ладно, ты доедай, посуду помою, и пойдем, гляну, что у тебя со стиралкой.

Даже не знаю, что удивляет меня больше: что Миша водит днем любовницу в нашу квартиру или что он кормит её домашней едой. Не ресторанными блюдами, даже не дешевыми бургерами, а тем, что я готовлю вечерами, после работы, уставшая как собака.

Он еще и стиральную машину ей собрался ремонтировать! Мой безрукий парень, неспособный даже лампочку вкрутить! Как много нового я узнала за несколько минут, аж диву даюсь.

Перед глазами словно кинокадры бегут сцены. Его вечные придирки, оправдания в духе «Я ищу себя» или «Потерпи чуть-чуть, и мы разбогатеем». Оказывается, он вешает лапшу на уши не только мне, но и вот этой красотке.

А она и рада ему верить. Вон, уплетает за обе щеки котлетку и поглаживает моего парня по ладони.

У них идиллия.

И я тут определенно лишняя.

Глава 6

Глава 6

Я не захожу на кухню и не устраиваю бурных сцен. Могла бы швырнуть им в лицо кастрюлей с борщом или оттаскать за волосы пассию моего парня (как звучит-то). Весовые категории у нас разные, в ней хорошо, если есть килограммов пятьдесят, я определенно выиграю в схватке.

Только какой в этом смысл?

Делаю несколько шагов задом. Сердце бьется оглушительно, и мне кажется, что сейчас я переполошу весь дом. Забираю ландыши, потому что оставить их — выдать свое присутствие.

И ухожу, тихонько прикрыв дверь.

Шок. Паника. Полное непринятие ситуации. Меня переполняют эмоции, захлестывают с головой. На лестничной площадке я долго пытаюсь отдышаться, опираясь на перила. Успокойся, Люда. Мир не рухнул. Ты жива, здорова. Просто за один день очистилась и от плохой работы, и от изменника-парня. Самое время порадоваться, разве нет?

Я лишилась всего, что держало меня на плаву, что помогало по утрам вставать с кровати. Пустота разрастается внутри, холодом опутывает внутренности. Мне уже не больно. Мне не грустно и не хочется рыдать.

Я выхожу из подъезда и поначалу порываюсь сбежать куда глаза глядят. У меня нет цели, есть только желание поскорее отсюда уйти. Но после вспоминаю фразу Миши: «Доедай, и пойдем». Зачем уходить, если можно остаться и посмотреть?

Вот такая я мазохистка, но заворачиваю за угол и начинаю подглядывать за собственным подъездом.

Я глубоко втягиваю воздух, медленно выдыхаю. Потом ещё раз. Сердце постепенно перестает колотиться с такой дикой скоростью, мысли утихают. Ко мне возвращается здравомыслие.

Всё-таки надо было разрыдаться. Или, наоборот, ворваться на кухню и устроить сцену с эффектным финалом. Например, обмакнуть эту девицу в сковороду с котлетами, а Мише надеть на голову тарелку из-под супа.

Нет, лучше подождать. Месть — это блюдо, которое подают холодным, и теперь я понимаю значение этой фразы со всей отчетливостью. Чего бы я добилась показательной сценой? Ну, разве что душу отвела. Но надо думать наперед.

Я стою долго, даже начинаю подмерзать, а дверь подъезда всё никак не открывается. Может, под «пойдем посмотрим твою стиралку» Миша имел в виду что-то типа «пойдем в спальню заниматься непристойностями на простынях моей толстой девушки, а потом уже гляну, что со стиральной машиной»? Фу-у-у, я представляю эту картинку и внезапно осознаю, что она скорее всего правдива.

Какой ужас.

Но вскоре мое терпение оказывается отблагодарено: Миша выходит первым, тянет за собой миловидную девицу. Я не хочу сравнивать себя с ней, но это получается как-то машинально. Она худенькая, даже тощая. Узкие плечи, длинные ноги. Джинсы сидят свободно, как на манекене. Она поправляет волосы и снова смеется. Сколько можно ржать по любому поводу?

Они ведь даже не скрываются, вон, держатся за ручку как голубки. А если кто-то из соседей их видел? Стыдоба какая. Люди знали, что Миша водит в квартиру чужих баб, улыбались мне, здоровались.

Мой несчастный парень, вынужденный жить с болеющей мною, совсем не похож на того, кого тяготит его жизнь.

Они не замечают меня. Я вжимаюсь в стену здания, но стою под таким углом, что выходя из подъезда, они и не увидят меня. Конечно, если специально не обернутся.

Миша что-то говорит ей. Она шутливо толкает его в плечо. Я смотрю им вслед, пока они не скрываются на парковке. Правильно, любимую женщину нужно катать на машине, которую Мише купили родители. Я-то что, я и сама с работы доеду. А вот её туфельки жалко.

Так, ну всё, можно осуществлять мою месть. Мне не хотелось закатывать истерик, потому что они бы ни к чему не привели. Миша бы еще и меня во всех грехах обвинил, как это делает всегда.

Действовать надо тоньше.

Я поднимаюсь обратно в квартиру, заглядываю на кухню. Прибрался, не обманул. Как он умудряется одновременно оставлять такой свинарник в комнате (даже сейчас стол усеян крошками от чипсов), и так прекрасно подчищать следы преступления там, где обитала его ненаглядная?

Некоторое время я собираюсь с мыслями.

— Ну что, Людмила Валерьевна, — говорю самой себе, — самое время помочь Мише с тобой расстаться?

А затем я достаю из шкафов его бесчисленные вещи: футболки, джинсы, трусы, которые я сама складывала аккуратными стопками. Зарядки, наушники, блокноты с «гениальными идеями проектов», так и не реализованными. Всё то, что он притащил ко мне и чем разжился за полтора года совместной жизни. Обувь тоже складываю по пакетам. Чипсы убираю в отдельный пакетик — мне чужого не нужно, куплю себе новую пачку.

А вот ноутбук не отдам, он куплен мной на мою зарплату, хоть чаще им и пользовался Миша. Приставку тоже оставлю. Не играю в нее, но это мой подарок ему на день рождения. Обойдется.

Внутри меня ничего не клокочет и не завывает. Нет никаких гаденьких ощущений.

Один звонок слесарю из управляющей компании – и через час во входную дверь врезают новые замки.

Расплатившись за работу со слесарем, я выношу пакеты в общий коридор, ставлю у нашей входной двери. И, оглядев эту импровизированную инсталляцию, довольно хмыкаю.

Выглядит чудесно. Теперь у Миши не будет поводов остаться с обузой в лице меня. Это сложно провернуть, когда ключ не подходит к замку, а вещи уже заботливо упакованы. Жаль, не знаю адрес его возлюбленной — отправила бы туда грузчиков. Раскошелилась бы в честь такого дела.

Я беру сумку, запираю квартиру новеньким ключом.

Теперь точно всё.

***

Поначалу я думала просто пройтись по торговому центру, возможно, обновить шмотки или прикупить косметики. Так сказать, начать жизнь с чистого листа. Но затем мой взгляд падает на вывеску ресторана японской кухни, мимо которого бесцельно иду.

Хм, я давно хотела сюда зайти, но всегда находила отговорки. То денег лишних нет, то времени не хватает, то Миша не мог, потому что вписался в очередной блудень (точнее – в важный проект). Сейчас вроде бы тоже не лучшее время (как минимум, у меня нет ни работы, ни особых накоплений на будущее), но сколько можно откладывать?

Решено, пообедаю тут. Всё равно и суп, и второе пришлось выбросить. Я к ним не притронусь после того, как их опробовала пассия Михаила.