Татьяна Новикова – Пышный размер. Ландыши от босса (страница 12)

— Да.

За моей спиной топчется Леночка. Я буквально чувствую, как её взгляд прожигает мне лопатки. Так, Люда, держи лицо, не пучься. Ты вообще-то такие композиции получаешь по два раза в неделю. Должна быть привычна.

А если по правде…

Вот это букетище!

У меня глаза округляются, честное слово, когда я его вижу. Курьер еле проглядывается, скрытый за цветками. Громадная охапка. Свеженькие, зеленые, хрустящие стебли. Сами бутоны – как фарфоровые колокольчики. Настолько они идеальны. Их ароматом меня накрывает с головой.

Букет перевязан широкой матовой лентой, без целлофана, без пошлых бантиков. Если тот стоит заоблачных денег, то боюсь представить стоимость этого…

Леночка нервно поправляет воротник блузки.

— Илья Андреевич просил передать… — бормочет она, — чтобы вы забрали цветочки сразу. И поставили их в вазу…

Ах вот как. Я мысленно шлю Журавлеву проклятия. Такие, не особо сильные (ландыши-то мне понравились), но чтоб неповадно в следующий раз было. Он решил не только одарить меня внеурочными цветами, но ещё и обозначил, от кого они? Это ж какие слухи поползут. Мамочки… Мне припишут интрижку с генеральным!

Мысленно присвистнув, я беру букет в руки. Он тяжелый, почти неподъемный, но держать его до жути приятно. Своя ноша не тянет, как говорится. Неужели это, правда, мне? За какие такие заслуги? Журавлев осознает, какой осиный улей он разворошил?..

Я иду по коридору, утонув в пристальном внимании коллег. Как будто весь персонал клиники высыпал из кабинетов, дабы пошептаться, улыбнуться или хмыкнуть себе под нос.

Нет, это определенно самый странный поступок Журавлева. Взрослый же мужчина, старше меня, неужели не догадывался, чем такие подарки чреваты? Да меня теперь заклеймят, и я, в отличие от нашего главбуха, не смогу улыбаться и изображать невозмутимость.

Да, я и так планировала увольняться после отмщения, но не по причине же того, что меня прозовут любовницей директора.

Карточку достаю не сразу, уже в своем кабинете. Долго рассматриваю её и выжидаю. Сама не знаю, что надеюсь увидеть. Но почему-то накатывает волна страха, холодного, отупляющего. Ладно, нельзя вечно оттягивать. Наконец переворачиваю маленький плотный прямоугольник.

«С добрым утром».

О, как элегантно и бесхитростно. Никаких «Спасибо, что согласилась подыграть мне и отомстить той, другой, Людмиле, за её измену». Ничего подобного.

Генеральный директор клиники пожелал мне доброго утра. Как мужчина желает женщине. Мне хочется рассмеяться вслух. А еще станцевать какой-нибудь забавный танец радости. Тра-та-та!

— Люда, соберись, — встряхиваю саму себя, пока не расплылась счастливой лужицей. — Это не знак симпатии, а цветы, которые он подарил тебе просто так.

Но сердце барабанит по ребрам, и внизу живота поднимается трепет. Мне бы так хотелось, чтобы Журавлев прислал мне ландыши, потому что я ему нравлюсь. Не как субъект, с помощью которого он отомстит своей Людмиле. А сама по себе. За свой легкий характер, за чувство юмора, за…

В голове проносится ехидной насмешкой: «За необъятную филейную точку и талию сто с лишним сантиметров».

Ладно-ладно, я и сама знаю, что никогда не сравнюсь с Людмилой Владимировной. Я просто толстая девица-косметолог. Но я всё равно хочу поблагодарить его. Хоть что-то ему сказать. Вдохнуть запах его туалетной воды, горькой, кофейной, с ореховыми нотками.

Но, как назло, начинается наплыв клиентов каких-то невероятных масштабов. Я даже продохнуть не успеваю в перерывах между ними. Первая женщина, увидев букет, ахает:

— Ох, какая красота! Это вам?

— Мне, — улыбаюсь в ответ.

— Неужели муж одарил? — спрашивает она с легкой завистью.

— Нет. Наш генеральный директор.

Клиентка присвистывает.

— Да вы что! Он всем такую роскошь дарит?

— Не думаю, — отвечаю уклончиво, стараясь не рассмеяться.

Вторая клиентка, третья — все говорят про цветы. Кто-то нюхает, кто-то даже фотографирует украдкой. К обеду я понимаю, что ещё немного — и ландыши станут главным инфоповодом клиники за долгое время. В прошлом месяце обсуждали скидку на липосакцию, а теперь – мой букетище.

Наконец появляется заветное «окно». Забыв про обед, я бегу к генеральному в приемную. Марина недовольным тоном сообщает:

— Шеф вообще-то на совещании.

Словно я должна быть в курсе его расписания. Ну, хоть не выгнала и не запретила искать Журавлева. Уже не так плохо. Видимо, Илья Андреевич провел с ней воспитательную беседу.

Не удержавшись, усмехаюсь. Мне чертовски приятно, что ситуация с моим увольнением разрешается именно таким образом. Что я могу нахальничать, что мне дарят цветы (пусть и фиктивные), что обо мне вообще помнят. А то думали: уволят — никто и не заметит.

А вот и нет. Заметили!

Спасибо Журавлеву.

В какой момент мое отношение к нему переросло практически в симпатию? Мне сложно объяснить. Может, причина в том, что меня мало кто поддерживал когда-либо. И когда мужчина — вопиюще красивый мужчина! — сказал: «Не отказывай себе ни в чем, отрывайся на полную катушку» — это заставило меня преисполниться к нему благодарностью?

Хотя, наверное, нет.

Мои чувства сложно назвать благодарственными. Я вообще не ручаюсь их как-либо описать, наверное, потому что сама идея симпатии к человеку такого уровня как Журавлев меня пугает.

Зал совещаний находится на первом этаже, но я не успеваю туда дойти, потому что натыкаюсь на генерального у ресепшен. Он объясняет что-то девочкам, а те млеют от одного его присутствия и подобострастно кивают. Заметив меня, он переключается.

— Людмила, здравствуй, — произносит таким бархатистым тоном, что впору растаять. — Как твое утро?

Солнечный свет из панорамных окон ложится на его широ-о-окие плечи (ну, как хорош!), и на секунду я забываю, зачем пришла. Слова вылетают из головы, остаются только разнообразные звуки.

— Я… оно… с-спасибо… х-хорошо, — отвечаю невнятно.

Журавлев изгибает бровь, явно пытаясь понять, что стало причиной моего заикания.

— Ты получила презент? — он чуть-чуть понижает голос, но ровно настолько, чтобы девочки-администраторы, включая Леночку, всё прекрасно слышали.

— Д-да, — беру себя в руки и добавляю заговорщицким шепотом: — Спасибо большое, очень красивые цветы. Вы меня балуете!

Илья Андреевич отходит вместе со мной в сторонку. Тоже специально, конечно же. Изображает видимость некого интимного разговора.

— Ты поговорила с Людмилой? — спрашивает уже нормальным тоном.

— Ну, как сказать. Она обещала меня уволить, а я увольняться отказалась. Думаю, будет второй раунд. Перед этим мне угрожала Ксения Борисовна, подсовывала приказ без вашей подписи.

— Ты не подписала?

— Не дождутся! — фыркаю довольно.

Журавлев сосредоточенно кивает.

— Смотрю, наша клиника пользуется спросом, — внезапно произносит он с усмешкой.

— Вы это к чему?

Он показывает в сторону улицы. Через окно видно, как на крыльцо поднимается курьер, в руках которого — небольшой букет. Он заходит в холл, некоторое время топчется на месте. А затем достает мобильный телефон и кому-то звонит.

Я отвлекаюсь, потому что мой мобильный начинает вибрировать. Разумеется, эти два события я никак не связываю и отвечаю безо всяких сомнений:

— Алло.

— Добрый день, вам тут букетик заказали, сможете получить? — тарабанят в трубку, и я смутно осознаю, что курьер в холле говорит то же самое.

— Э-э-э… Опять? — вырывается у меня. — Да, конечно, секундочку.

И, извинившись перед директором, подхожу к курьеру. Его букетик скромный, по сравнению с моими ландышами. Три алые розы в прозрачном целлофане, с золотистой тоненькой ленточкой, которая вьется завитками. Такие обычно покупают в супермаркете у кассы, когда вспоминают о годовщине за десять минут до прихода домой.

— Людмила Валерьевна? — уточняет курьер.

— Ага.

— Тогда это вам.

Я уже догадалась, спасибо. Вот что за «рыбный» день? Два букета! То годами никто не дарил, то смотрите-ка, как подфартило. Журавлев, не дождавшись моего возвращения, подходит к ним и встает возле меня.

— Это тоже от вас? — с подозрением спрашиваю его.