Татьяна Новикова – Пышный размер. Ландыши от босса (страница 11)

— Из трудового кодекса, — пожимаю плечами. — Очень занимательная книжка оказалась. Там столько занятных моментов написано. Например, что вы не можете уволить меня без веской причины или моего личного заявления. Напомните, разве я писала что-то подобное?

Тон моей руководительницы становится таким сладким, что его вполне можно добавлять в кашу вместо варенья. Приторный до невозможности.

— Люда, не устраивай цирк. Напоминаю: это не моя прихоть, а решение руководства.

— Тогда покажите приказ, — улыбаюсь я. — С подписью того самого руководства.

И, аккуратно высвободив локоть, цокаю каблуками в сторону своего кабинета. Да-да, в честь новой жизни даже нашла единственные туфли на небольшом каблуке и натянула их. Если уж меняться, то в лучшую сторону.

Дверь открыта.

За моим столом сидит одна из моих коллег, Ирочка. Очень милая девочка, которая вообще-то работала помощником косметолога из-за своей неопытности. Была на подхвате, помогала старшим коллегам. Но, видимо, дослужилась до собственного рабочего места. Какой шикарный карьерный рост. Жаль, что недолгий.

— Ой… — она поднимает голову и смотрит на меня испуганно. — Людмила, доброе утро. Мне сказали, это теперь мой кабинет.

Я облокачиваюсь о косяк.

— Думаю, ошиблись.

Ирочка в явной растерянности, но спорить не пытается. Быстренько собрав свои инструменты, она уходит. Разве что напоследок кидает парочку недовольных взглядов. А я изучаю список клиентов на сегодня. Ну, не так плохо. Первый придет через полчаса.

Сердце колотится так, что его стук отдается эхом в ушах. Мне не по себе. Я никогда ещё не вела себя так вызывающе. Всегда старалась быть удобной, тихой, незаметной. Не скандалила и не заявляла свои права. Потому что боялась кого-то обидеть и не хотела последствий.

Но теперь мою спину незримо прикрывает Журавлев, а потому опасаться нечего.

Ксения Борисовна явно не собирается сдаваться, а потому приходит, стоило мне отпустить первую клиентку. В руках у неё несколько листов бумаги.

— Вот приказ, — заявляет она. — Подпиши его, напиши заявление по собственному желанию, и разойдемся мирно.

Ага, хорош приказ. Бумажка, которой подтереться можно, подписи генерального директора на ней так и нет. Ну, оно и понятно. Хотят получить мое согласие, а уже потом нести на подпись.

— Не подпишу.

— Люда, не глупи. Тебя выживут силой. Каждое нарушение будет фиксироваться. Премию начнем резать. Минутное опоздание или в туалете засиделась — всё учтем.

— А мне плевать. Значит, не буду опаздывать и засиживаться.

Ксения Борисовна обрывает себя на половине мысли. Видимо, она тоже привыкла к доброй и незаметной «Людочке», которая слова поперек не скажет. Вот теперь в глазах ее мелькает неприкрытая злоба. Мне даже начинает казаться, что начальница вот-вот сорвется. Но, вместо этого, она уходит, хлопнув дверью о косяк.

Свой «приказ» она предусмотрительно уносит с собой.

Ощущения ошеломительные. Словно прыгнула с тарзанки и не понимаю, сорвусь ли в пропасть или приземлюсь на землю. А еще есть вполне очевидное чувство: это только начало. Разумеется, меня не оставят в покое, вопрос только в методах воздействия.

Мы заканчиваем уже со следующей клиенткой, когда на стационарный телефон звонят.

— Людмила Валерьевна, — деловито произносит наша администратор Леночка. — Пройдите к Людмиле Владимировне. Она вас ожидает.

О, а вот и второй акт спектакля пожаловал.

На сей раз в кабинет главбуха я вхожу без стука. Отмечаю про себя, какой он уютный и светлый, какой пустой. Понятно, что работают подчиненные, но неужели главный бухгалтер может сидеть в такой кристальной чистоте? Даже стеллажи полупустые, не считая парочки грамот.

— Добрый день! — и улыбаюсь во весь рот.

— Я занята, подождите снаружи, я вас вызову, — холодным голосом произносит Людмила.

Видимо, решила потрепать мне нервы, чтобы я сильнее испугалась. Вчерашнюю меня это бы привело в трепет, я бы тотчас вылетела в коридор и долго бы переводила дыхание. Но сегодняшняя даже шага в сторону не делает, так и стоит в дверях, всем своим видом намекая: «Не я себя сюда позвала».

Людмила Владимировна что королева на троне: собрана и величествена. Её волосы уложены в безупречный тугой хвост. Макияж легкий, почти незаметный, разве что губы ярко-алые, как у вампирши. В целом, так оно и есть. Кровь из подчиненных Людмила явно сосет с превеликим удовольствием. На столе остывает зеленый чай в прозрачной чашке, рядом стоит блюдце с пирожным.

Она оценивающе скользит по мне взглядом, от туфель до макушки. Медленно и демонстративно, как по товару на распродаже.

— Простите, у меня клиентка через пятнадцать минут, не хотелось бы заставлять ее ждать, — журчу самым милым тоном.

На это ей нечем парировать. Мелкие бабские склоки никогда не должны затрагивать работу, и это главбух понимает. А потому кивает с таким лицом, будто делает мне огромное одолжение:

— Разумеется. Присаживайтесь.

— Я, пожалуй, постою.

— Так что, Людмила Валерьевна, — протягивает она, — как долго вы собираетесь заигрываться?

— Не понимаю, о чем вы.

— Всё вы понимаете, — алые губы искривляются. — Устроили показательное выступление с увольнением, потом вернулись, качаете права, бегаете по кабинетам. Думаете, это вам поможет?

Мне нечего ей ответить. Потому что придется либо вывалить на стол карту под названием «Я помогаю Журавлеву», либо пуститься в оправдания.

— Вы же неглупая женщина, — продолжает она. — Зачем вам скандалить? Подпишете заявление по собственному, получите нормальную характеристику и уйдете красиво. Иначе…

— Иначе? — поднимаю я бровь.

— Мы всё равно вас выживем. Поверьте, способов много. Думаете, сложно организовать тайную проверку качества оказанных вами услуг? Людмила Валерьевна, не усугубляйте свое положение.

— Я всего лишь попросила подписанный приказ. На это мне принесли бумажку без опознавательных знаков.

— Потому что в нашей клинике не принято прыгать через голову. Сначала документ подписывает рядовой сотрудник, — она акцентирует внимание на слове «рядовой», — а уже потом его несут на подпись к директору. Не иначе. Вы считаете себя лучше других?

— Я считаю, что вы заигрываетесь с законом.

Мы взираем друг на друга, причем Людмила явно пытается изобразить самый строгий свой взгляд. От которого у меня должны подкоситься коленки, и начаться нервная икота. А я ничего, стою себе как-то, даже с ноги на ногу не переминаюсь.

— Людмила Валерьевна, — она чуть подается вперед, стул поскрипывает, — я подпишу приказ через директора по персоналу. Поверьте, формальности — дело техники. В ваших же интересах уйти мирно.

— В моих интересах соблюдать закон, — отвечаю я, хотя сердце бьется где-то в горле. — И получать полную зарплату, а не те копейки, которые мне вчера прислали.

Её ноготки постукивают по столу.

— Так вопрос в деньгах? Какую премию вы хотите? Назовите сумму, я прикажу сейчас же выписать её в ваш адрес.

— Уже никакую.

— Вы думаете, что вас кто-то прикроет? — в голосе появляется насмешка. — Кому вы нужны? Трудовая инспекция не будет работать с жалобой какого-то косметолога.

Ну, это мы еще посмотрим. И по поводу «прикроет», и по поводу работы с моей жалобой. Мы изучаем друг друга как дикие звери перед тем, как броситься в атаку. И в этот момент дверь приоткрывается. Тихонечко, на пару сантиметров. В щелке появляется голова Леночки.

— Люда, там тебе букет принесли! — бормочет она, не скрывая восхищения. — Такие ландыши! Целая охапка! Просили срочно передать! Незамедлительно!

Людмила Владимировна царственно кивает. Губы её расплываются в улыбке, которая напоминает скорее оскал. Отмечаю про себя, какие у нашего главного бухгалтера белоснежные, явно отбеленные зубы. От природы таких не бывает.

— Заберите их у курьера и принесите сюда.

Леночка запинается, явно не решаясь спорить. Но затем всё же выпаливает:

— Цветы не вам, Людмила Владимировна… — она переводит взгляд на меня. — Они для Люды.

Главбух переводит разъяренный взгляд на меня. Улыбка сползает с её губ.

— Ой, какая неожиданность. Опять цветы и опять для Люды, — произносит она язвительным тоном, как будто пытается намекнуть, что ландыши заказала я самой себя.

— Не завидуйте, Людмила Владимировна, — не удерживаюсь от колкости.

***

Курьер мне уже знаком. Всё тот же юноша «со взором горящим», правда, в его взоре читается скорее желание поскорее сбагрить букет и свалить.

— Людмила Валерьевна? — уточняет курьер, на сей раз не забыв об отчестве.

Молодец какой. Если б не пренебрег этой простой вещью в первый раз, всей постыдной истории не случилось бы.