Татьяна Новикова – Пышный размер. Ландыши от босса (страница 14)
В общем, я готова к покорению новых вершин, когда раздается звонок в дверь.
В голове мгновенно рождается образ Михаила, жаждущего продолжить осаду. Ну, точно. Решил, что раз не получилось миром — возьмет меня измором и войной.
Я так взбешена, что открываю, даже не глянув в «глазок». Меня аж колотит от злости.
— Я же сказала: не надо сюда… — начинаю я и осекаюсь.
Потому что на пороге возвышается наша главная бухгалтер. Да-да, великолепная Людмила Владимировна во всей красе. Одетая в легкое пальто (разумеется, ездит на машине, её не страшат весенние холода), в ботильоны на высокой шпильке. Волосы убраны в косу. А вот глаза странно блестят. И от нее ощутимо пахнет чем-то крепким.
Вот уж кого не ожидала увидеть.
Прям-таки совсем.
Прям-таки в дурном сне такое не привидится!
Мне даже хочется ущипнуть себя за локоть. А вдруг исчезнет?..
— А что вы тут делаете? — вырывается у меня довольно неприятным тоном.
— Решила зайти в гости, посмотреть на новую звездочку нашей клиники. — Людмила отпихивает меня плечом и проталкивается внутрь квартиры. — Ты, наверное, захочешь узнать, где я взяла адрес?
— Можно сказать и так, — и мрачно созерцаю ее.
— Посмотрела в личном деле. Там вся твоя подноготная, очень удобно.
Она даже не пытается снять обувь. Оглядывает мой прибранный коридор так, словно мы оказались в притоне: с опаской и пренебрежением. А сама грязь разносит по недавно помытому ламинату.
— Н-да, — произносит Людмила, кривя губы. — Как-то плохо ты живешь.
Я про себя хмыкаю:
— Не нравится — уходите.
— Что ты, что ты, очень даже нравится, — неприкрыто язвит она. — У меня к тебе разговор есть. Важный.
Я произношу миролюбиво, хотя руки и чешутся выпихать её взашей:
— Внимательно слушаю.
Повесив на вешалку пальто, она заглядывает в комнату и обходит её, словно инспектор санитарной службы. Только блокнотика в руках не хватает, в котором она бы фиксировала нарушения. В квартире, где не так уж много свежего воздуха, запах выпитых горячительных напитков ощущается отчетливо.
Это ж как она надралась?! А главное — когда?! В течение рабочего дня или по-быстрому накидалась после?..
Зайцева резюмирует:
— Ну, что ж. Миленько, только скромно. Без изысков.
— Людмила Владимировна, я что-то не понимаю: вы мою квартиру приобрести собираетесь? Иначе зачем вам ее оценивать?
— Не совсем. Просто хотела взглянуть на тебя, пообщаться. Ну и так, по мелочам, кое-что прояснить…
— Что именно? Не люблю загадки, знаете ли.
Главбух плюхается на диван. Поразительная, конечно, женщина. Приперлась в состоянии нестояния, теперь вот права какие-то пытается качать. Глядеть на меня удумала. Гляделка-то не отсохнет?
— Например, предупредить тебя.
— О чем? — скрещиваю руки на груди.
— О том, что не стоит лезть к чужому мужику.
— Конкретнее, если можно.
— Я долго добивалась Журавлева. Ты даже представить не можешь, сколько усилий мне стоило его заинтересовать. Он сложный мужчина. Закрытый. И тут вроде бы у нас начало что-то наклевываться. — В её голосе появляется горечь: — А теперь он переключился на тебя.
— Он не переключался на меня.
Мысленно еще добавляю про: «Если хотели заполучить генерального, то не стоило спать с финансовым директором прямо на рабочем месте», но пока этот козырь держу при себе.
— Ты считаешь меня идиоткой? —Тон напитывается агрессией. — Два букета ландышей за неделю?!
— Вообще-то один. Первый предназначался вам.
Думаю, о том, что второй был подарен как раз для того, чтобы «подцепить» Людмилу, не стоит упоминать. В целом, как раз этого и хотел Журавлев. Её реакции. Гнева там или ревности. Вот, всё в лучшем виде. Получите. Правда, я бы предпочла ругаться с главным бухгалтером не у себя дома, но кто меня спрашивает.
— Но получила его ты.
— Я же объясняла: произошла ошибка, курьер перепутал и…
Я осекаю саму себя на половине слова. Ну а какой смысл оправдываться по третьему кругу? Хватит, пройденный этап.
— Но второй-то точно был подарен тебе, — говорит Людмила с откровенным презрением. — Ты, правда, такая наивная? Не видишь очевидных фактов?
— Пока из фактов я вижу только то, что вы пришли ко мне на ночь глядя качать права.
Людмила вскакивает с дивана, покачнувшись на нетвердых ногах. Видимо, это был жест устрашения. Нет, я, конечно, испугалась — но больше из-за того, что эта дамочка сейчас рухнет на пол и разобьет себе голову. Довольно сложно воспринимать её всерьез, когда она приперлась в таком виде и несет полную околесицу.
— Я выживу любую конкурентку, — голос ее звенит. — Даже будь ты стройной и красивой, тебе не сравниться со мной. А уж с твоим весом...
— Послушайте, если я такая страшная и жирная, о чем вы вообще переживаете? Зачем я Журавлеву?
— Он тобой быстро наиграется, это очевидно. Но и мне второго шанса не даст.
— Если вы так беспокоитесь о втором шансе, может, не стоило спать с Сергеем Павловичем?
Если Людмила и смущена моей претензией, то в лице её ничего не меняется. А вообще мне кажется, что эта женщина ни о чем не жалела. Она просто искала добычу крупнее: видимо, поначалу крутила шашни только с финансовым директором, а потом подвернулся генеральный – и ей захотелось сменить «владельца». Но пока пришлось сидеть на двух стульях одновременно, потому что кто знает: вдруг бы Журавлев соскочил с крючка.
Её ответ лишь подтверждает мои домыслы.
— У нас с Сережей это давно тянется. Необременительная интрижка, без последствий. Я как раз собиралась заканчивать. Если бы не ты, то... — и, запнувшись, добавляет: — Тебе, наверное, деньги нужны? Вон какая квартирка неухоженная. Ремонт бы обновить, мебель прикупить. Сколько ты хочешь? Главное — уволься. Я не обижу.
— Людмила, вам не хватит денег, чтобы меня купить.
— Сколько? — повторяет она упрямо. — У всего есть цена. Назови свою. Двести тысяч? Триста?
— Вам бы проспаться.
Разговор явно скатывается в абсурд. Да, он изначально был с душком, но я не ожидала, что мы закончим обсуждением моей стоимости. Ещё и такой, скажем прямо, незавидной. Аж как-то обидно. Даже до полмиллиона не дотянула.
— Ты думаешь, сможешь занять моё место?! — внезапно Людмила вспыхивает. — Стерва!
Набрав в грудь воздуха, она кидается на меня с кулаками. Я хоть и не хрупкая девушка, но в сложившейся ситуации явно преимущество на моей стороне. Потому, отступив на шаг вбок, я наблюдаю, как главбух влетает в коридор и заторможено мотает головой.
Определив мое местоположение (не то чтоб я его меняла), Людмила предпринимает вторую попытку атаки. Столь же унылую, как и предыдущая. Кричит она, безусловно, воинственно, только этого мало, чтобы я прониклась и сдалась.
Инстинкт срабатывает быстрее здравого смысла. Поэтому, чуть крутанувшись, я оказываюсь возле ванной. Распахиваю дверь, и, когда Людмила пытается схватить меня за волосы, вталкиваю туда Зайцеву. Не сильно, скорее просто поддаю направление. Этого хватает.
Захлопываю дверь и приваливаюсь к ней плечом.
Уф.
— Вам не помешает освежиться, — прошу аккуратно, дабы не задеть тонкую душевную организацию главбуха.
Изнутри доносятся приглушенные вопли:
— Ты что творишь?! Дрянь! Немедленно открой! Да я тебя… да ты у меня…
Ну а дальше следуют какие-то уж совсем непечатные обращения и прочий мат-перемат, недостойный дамы с высшим образованием. Она барабанит в дверь кулаками, да с такой силой, что как бы эту самую дверь с петель не вынесла. И, по-хорошему, её бы действительно выпустить поскорее, но теперь я начинаю опасаться за собственную шкуру. Она ж мне шею свернет, как выйдет на волю.