Татьяна Новикова – Путь наложницы: перезагрузка (страница 36)

Мин Е дождался, пока шаги отдалятся, и снова повернулся ко мне. Его взгляд смягчился.

— Думаю, у нас есть немного времени, пока не переполошится весь дворец.

Он закончил перевязывать мою руку аккуратным узлом. Мы сидели в тишине, прислушиваясь к звукам внизу.

— У тебя не будет неприятностей из-за того, что ты так увёл меня? — наконец спросила я.

Мин Е пожал плечами, не отрывая взгляда от аллеи, уходящей вглубь сада.

— Вы поругались с принцем?

— Как можно, — ответил он слишком ровно. — Его Высочество мой господин, я не смею с ним ругаться. — его голос все же дрогнул на последнем слове.

Кто-то прошёл за кустами, приглушённо переговариваясь. Я задержала дыхание. Мин Е же даже не повернул головы.

Думаю, ему нужно выговориться. Если я смогу заставить его рассказать в чем причина их ссоры, пойму не только стража, но и Жэнь Хэ. Ведь не просто же принц ранит себя снова и снова. Может, получится их примирить. Тогда и по поводу лотосов договориться будет проще. Да и сам Жэнь Хэ явно нуждается в помощи. Если не моей, то уж помощи Мин Е точно.

— Мне кажется, здесь нас быстро найдут, — сказала я шёпотом. — Может быть, ты знаешь ещё какие-то места?

Мин Е молча кивнул и протянул ладонь, помогая подняться, а затем неожиданно обхватил за талию.

Я даже не успела вдохнуть, как он одним прыжком взмыл вверх, прямо на вершину дерева. Ветви заскрипели, качнулись, но Мин Е стоял на них уверенно.

Я не смогла опомниться, как он оттолкнулся снова. Деревья пронеслись под ногами, ветер обдал лицо. Я едва не закричала и зажмурилась, вцепившись в его плечо.

И вдруг все закончилось. Я осторожно открыла глаза. Мы были на крыше дворцового здания. Под ногами лежала тёмная гладкая черепица. Внизу раскинулся сад, залитый мягким светом фонарей, а вокруг поднимались крыши других павильонов, плавно уходящие вдаль.

Но насладиться пейзажем Мин Е не дал, потянул меня за собой, вперед по крыше, потом снова был прыжок. Мы перелетели несколько стен, а потом приземлились в совершенно другом месте.

Это был двор, непохожий на остальные. Всего несколько перекосившихся деревьев, оголённая земля, на которой лишь кое-где пробивалась жёсткая трава. Старая, грубо отесанная мебель: лавки с облупленной краской, стол с трещинами. Здание в центре двора выглядело так, будто его давно никто не чинил: покосившаяся крыша, выщербленные балки, ржавые петли ворот.

Всё это больше напоминало домик бедняка где-нибудь в переулках, чем часть императорских владений. Я даже подумала о Ми Ване, его дом был куда опрятнее.

— Где это мы? — спросила я, растерянно оглядываясь. — Неужели в сердце дворца может быть такое место?

— Это холодный дворец. Последнее место, где слуги станут искать. Да и Его Высочество, — он едва заметно сжал губы, — вряд ли пожелает ступить сюда.

Я обвела двор взглядом. Здесь всё дышало забвением и тоской. Неудивительно, что Жэнь Хэ не захочет сюда приходить.

— Здесь прошло ваше детство? — спросила я вслух.

Мин Е молчал так долго, что я уже подумала, что он не станет отвечать. Но потом он все же едва заметно кивнул.

Я нерешительно двинулась вперёд. Подойдя к покосившейся лачуге, толкнула дверь. Она поддалась, издав жалобный скрип. Внутри было пусто и гулко. Грубые стены, когда-то белёные, были покрыты разводами от сырости. Узкое окно затянуто паутиной, на полу — неровные доски, кое-где с трещинами. «Дворцом» назвать это место язык не поворачивался.

Я обернулась к Мин Е. Он стоял на пороге.

— Расскажешь мне, как вы познакомились? — спросила я тихо, стараясь звучать как можно мягче.

Мин Е какое-то время молчал, словно решался заговорить. Наконец он медленно произнёс, глядя в сторону, будто видел не меня, а картины прошлого:

— Мою семью приказали вырезать по слову нынешнего императора. Больше сотни человек в один день. Всех, кто жил в нашем поместье: слуг, детей, женщин, даже животных. Никого не пожалели.

Он сжал кулаки так, что костяшки побелели.

— Я один чудом выжил. Когда началась бойня, меня ранили и столкнули в сухой колодец. Снизу я слышал всё: как кричали мои сестры и братья, как падали на землю слуги, как обрывались голоса. Даже лошади и собаки визжали, пока их резали. Я лежал там, истекая кровью, и слушал, как умирает моя семья.

Он замолчал, а я боялась перебить.

— Через два дня меня вытащили случайные крестьяне, пришедшие к колодцу за водой. Они думали, что я уже мертвец. Какое-то время я прятался в лесу, но раны гноились, и я понимал, что долго не протяну. Я хотел лишь одного: продать жизнь как можно дороже. Забрать с собой хоть кого-то.

Он перевёл дыхание, и в глазах мелькнул мрачный огонь.

— Добраться до самого императора я не мог. Но когда в столице услышал, что один из его сыновей брошен в холодный дворец, — понял, куда идти. Пусть я умру, но пролью кровь ненавистного рода.

Я судорожно втянула воздух, предугадывая продолжение.

— Когда я пробрался сюда, третий принц спал. Ни охраны, ни слуг. Дело лёгкое: подойди и вонзи кинжал. Я стоял над ним долго, слишком долго, но так и не решался, ведь не убивал никогда прежде.

Мин Е прикрыл глаза, уголки его губ дрогнули в горькой усмешке.

— А потом Жэнь Хэ проснулся. Увидел меня, нависшего над ним с клинком… и просто улыбнулся. Не закричал, не позвал на помощь, просто улыбнулся.

Режим просмотра. Вне игрового контроля

Мин Е сжимал кинжал так, что ладонь сводило судорогой. Маленький принц лежал неподвижно, дыхание было тихим и ровным. Спал? Или притворялся? Нужно было лишь шагнуть вперёд, вонзить лезвие в горло — и всё закончилось бы. Но что-то не давало.

Когда он слышал слова «холодный дворец», в который заточили третьего принца, он представлял себе хотя бы обветшалые, но всё же павильоны: своды, колонны, величественность. А здесь… жалкий сарай. Сырые стены, щели в полу, поломанная мебель. Приют для бродяги, а не жилище сына императора.

И этот принц… Мин Е было всего восемь лет, но даже он понимал — перед ним ребёнок лет шести, не больше. Слишком маленький, слишком хрупкий. Тощие руки, впалые щеки, волосы растрепаны. Больной, забытый, ненужный. Мальчишка почти его ровесник, а выглядит так, будто его морили голодом месяцами. Вдруг это вообще не принц, а сын какой-нибудь служанки, подкинутый сюда?

Но нет. Цвет волос не лгал. Даже в тусклом свете было заметно: они отливали редким фиолетовым оттенком. В столице ходили слухи, что в роду матери принца были знаменитые лекари с таким же цветом волос, и люди ждали, что мальчик унаследует их дар.

По крайней мере, ждали до того момента, пока он не впал в опалу.

Мин Е стиснул зубы. Какая разница насколько жалким выглядит третий принц? Главное, что он сын того, кто приказал вырезать его род.

Чего же он медлит?

Мин Е уже почти сломил себя, и замахнулся ударить, как мальчик перед ним открыл глаза. Мин Е замер.

«Нужно скорее действовать!» — пронеслось в голове, — «Сейчас Его Высочество поднимет крик, и тогда не будет шанса пролить даже ту кровь императора, что заключена в это жалкое тело!»

Вот только принц отчего-то не закричал, только улыбнулся. Так они и стояли глядя друг на друга.

Через какое-то время принц вдруг заговорил:

— Если ударишь, постарайся попасть сразу. Я не люблю, когда больно.

Пальцы не слушались. Сердце билось так громко, что, казалось, сейчас вырвется наружу.

— У тебя рука дрожит. — вдруг нахмурился принц, глядя на того, кто на него покушался, — Хочешь есть? Вон там, в углу, есть немного сухих лепёшек.

— Я пришёл убить тебя. Не заговаривай мне зубы. — зло выпалил Мин Е. Почему этот недокормыш не дает ему даже повода? Почему, не пытается позвать на помощь или хоть как-то защититься?

— А… — протянул принц равнодушно. — Ну тогда, когда убьёшь, забери лепёшки. Я вчера много сил потратил, чтобы пробраться на кухню и стащить их, будет жалко, если пропадут. Они даже без плесени.

— Ты что, совсем тупой? — прошипел Мин Е, теряя над собой контроль. — Я говорю, убить тебя пришёл!

Принц пожал плечами.

— Хорошо. Может, если я умру, то снова увижу маму.

Мин Е стиснул зубы и, пятясь, чтобы не поворачиваться к принцу спиной, пошёл в угол комнаты. Там действительно лежали лепёшки. Он схватил их, и прежде, чем понял, что делает, жадно начал запихивать в рот. Огонь в желудке вспыхнул сразу: только тогда он понял, как давно ничего не ел.

— Ты хромаешь, — прокомментировал вдруг принц. — Ты ранен?

— Ты слишком много болтаешь, — огрызнулся Мин Е, заталкивая в рот еще лепешку. В углу он заметил кувшин, сколотый по краю. Вода была мутной, но он все равно жадно приложился к нему, и пил, пока горло не перестало гореть.

— Меня Жэнь Хэ, кстати, зовут, — представился принц, которому видимо надоело молчать. — «Хэ» как река. А тебя как?

Мин Е не ответил, но принца это не остановило от болтовни.

— Первый раз вижу, чтобы у человека были такие светлые волосы. — продолжил Жень Хэ, — Если он не старик, конечно. Наверное, если тебя отмыть, они совсем белыми будут.

Тай Мин Е вздрогнул. Перед глазами встал лес, объятый туманом и запахом сырости, и холодная вода реки, в которой он впервые увидел своё отражение после того, как выбрался из сухого колодца. Увидел, и не узнал. Он поседел за одну ночь, пока сидел в темноте, в сырости, прижимая руки к рваной ране на боку и слушая, как наверху умирает его семья.