Татьяна Нильсен – Потерянная страна Лагом. Книга вторая (страница 29)
Светлана говорила взволнованно и сбивчиво. Трещёткин заметил, что драма очень взволновала стажёрку, но слушал не перебивая.
– Но вернёмся в тот злосчастный дом. Ночью соседи по даче услышали истошные крики и вызвали 112. Они умоляли прислать кого-нибудь на помощь, но им отвечали «Ждите, полиция приедет»! Вскоре крики стихли. Полиция появилась лишь под утро. Они выломали дверь и увидели такую картину – на полу лежало окровавленное тело Востриковой. Спесивцев находился в ванной, в невменяемом состоянии с ножом в руке. Согласно заключению судмедэксперта Катерина погибла от совокупности повреждений. На девушке эксперты насчитали более ста ножевых ранений, так же на теле обнаружили ушибы, гематомы, следы от удушья и неоднократного изнасилования. Убийца всю ночь измывался над девушкой, но если бы полиция появилась вовремя, вероятно Вострикову удалось бы спасти! На следствии Спесивцев утверждал, что не хотел убивать, он лишь хотел, чтобы девушка перестала орать и замолчала. Задумывался ли убийца над её страданиями? Скорее всего, нет! Наркотики и ненависть застилали остатки сознания. Более восьми часов убийца терзал её тело, и никто не пришёл на помощь!
– С самого начала мне показалась знакомой эта фамилия! Я помню ту историю. Тогда так же было возбуждено уголовное дело в отношении полицейских. Сначала обвиняемыми проходили только два человека, которые проигнорировали вызов. Потом к ним добавились диспетчеры. Именно они принимали звонки от соседей. Диспетчеры толком не прослушали аудиозаписи и не довели достоверную информацию до оперативных нарядов. И что произошло с убийцей?
– Судебный процесс длился довольно долго. Судья один раз отправлял дело на переквалификацию на более тяжёлую статью. После этого Спесивцеву было предъявлено обвинение в изнасиловании, незаконное лишение человека свободы и убийство с особой жестокостью. Суд города Королёва огласил свой решение и приговорил Спесивцева к восемнадцати годам лишения свободы. Его отправили в мордовскую колонию строгого режима.
– Жестокая ирония, – покачал головой Александр Алексеевич. – На данный момент Спесивцев получил награды, льготы от государства. В будущем он мог даже преподавать в школе. В Госдуму внесён законопроект о том, чтобы разрешать осужденным за тяжёлые преступления заниматься тренерской и преподавательской деятельностью! И как он оказался на воле я примерно представляю. В исправительной колонии он заключил контракт с Минобороны, завербовался на СВО, оттуда по ранению отправлен на вольные хлеба, получив помилование.
– Именно так, а точнее выяснить я не смогла. Надо отправлять запрос в ГУФСИН. От пресс службы мы тоже ничего не узнаем, так как информация о перемещении заключённых относится к персональным данным.
– И у нас нет оснований отправлять запрос, – Александр Алексеевич задумался. – Да и что толку. Желать смерти Спесивцеву нашлось бы много. Особенно если он занимался наркотой! Королёв город небольшой, население чуть больше двухсот тысяч. После нашумевшего убийства страшного изувера ещё должны помнить в городе. Сколько лет он отсидел?
– Пять с половиной лет! – Света закинула голову, чтобы вернуть слёзы обратно. Её голос срывался. – Раны родителей, потерявших дочь ещё свежи! На тот момент Катя была чуть старше меня! На фотографиях такая красивая девчонка чистый взгляд, гладкие волосы! Могла бы выйти замуж, родить ребёнка, а может много детей! Я даже представить себе не могу, что она чувствовала эти восемь часов, пока упырь медленно вытягивал из неё жизнь! А сейчас его будут хоронить с почестями! Солдаты залп в небо отправят в честь него! А на поминки придут черти с копытами вместо ног!
Антипенко закрыла руками лицо. Её плечи мелко вздрагивали. Трещёткин не ожидал такого взрыва эмоций. Он поднялся, засуетился по кабинету, потом сообразил, налил в стакан воду и поставил перед девушкой.
– Успокойся Светлана. Ты следователь и не можешь все дела пропускать через себя. Выпей воды и не плачь! Учись владеть собой!
Антипенко опустила руки, сделала несколько глотков и, подтянув воротник клетчатой рубашки, промокнула слёзы.
– Я уже не знаю, хочу ли я быть следователем. Слишком много несправедливости, как это вынести!
– Не драматизируй, – мрачно отозвался следователь. – Где ты собралась искать истину? Там где со всех экранов глашатаи возвели в ранг девиза цитату, взятую у Михаила Булгакова – «Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас! Сами всё предложат и сами всё дадут!» Цитату эту автор вложил в уста Воланда. А мы понимаем, что Воланд и есть сам дьявол! Только в Евангелии сказано: просите и дано будет вам, ищите и найдёте, стучитесь, и отворят вам! Ибо всякий просящий получает и ищущий находит, и стучащемуся отворят! Значит, сегодня балом правит сатана, потому что реплика от Воланда так популярна, а про Евангелие стали забывать! – Александр вздохнул, вытянул из стола салфетку и протянул Свете. – Давай-ка завтра поезжай в Королёв. Только аккуратно поговори с родителями погибшей девушки. На дачу ехать смысла не вижу. Зимой там и нет никого. Можно пощупать в общаге. Ты говоришь, что Спесивцев там и прописан? Будь предельно осторожной! Корочки лишний раз не свети. При малейшей опасности звони мне! Утром я пришлю за тобой машину. Только адрес дай.
– К родительской квартире, – Света помедлила. – Как вы думаете, человек может измениться после заключения?
– Тюрьма место окаянное, – горько ухмыльнулся Александр Алексеевич. – Есть люди, которые действительно опасны для общества. А есть нарушители, которых не стоило бы изолировать, чтобы они не получили тот горький опыт, который изменит их жизнь. Лишение свободы почти никого не исправляет, а наоборот криминализирует, учит жить по своим тюремным блатным законам. В местах не столь отдалённых собирается много разных, чужих и, как правило, агрессивных людей. Они вынуждены жить бок о бок в стеснённых условиях. И тот, кто сильнее навязывает правила проживания и эти законы совсем не сахарные, – Трещёткин неожиданно сменил тему. – Ты от жениха уже окончательно съехала?
– А что тянуть. Была без радости любовь, разлука будет без печали!
– Уж прямо так! Ты была влюблена в этого парня! Я видел!
– Да ладно вам! – Светлана улыбнулась сквозь слёзы. – Только завтра я должна быть в РОВД.
– Я позвоню Ведерникову и предупрежу, что ты не появишься.
Света проснулась рано ещё до того, как будильник начал издавать нервные звуки. Она потянулась, нащупала кнопку и включила бра над кроватью. И снова дома в своей комнате, где выросла, где каждая вещь на своём месте. Из-за неплотно прикрытой двери просочились звуки с кухни. Отец уже готовил завтрак.
«Рад, наверное, что я снова дома, – Светлана прикрыла веки. – Вовка, наверное, ещё спит. И ведь не позвонил ни разу! Мог хотя бы спросить, как дела, как настроение!»
Мысли о Сёмушкине почему-то не хотели покидать её. Света время от времени возвращалась в ту квартиру, где была в какие-то моменты счастлива. Они завтракали с отцом, перебрасываясь рутинными репликами.
– Как-то странно, что ты решилась порвать с женихом. Я уже начал привыкать к одиночеству – сплю в тишине, ужинаю и завтракаю один. Мой собеседник телевизор, – Филипп Генрихович печально улыбнулся. – Так ты надолго или скоро назад? Не поделишься с отцом, что произошло?
– «Мамихлапинатапай». Мы уже не смотрим друг на друга в надежде, что кто-то из нас отважиться произнести то, чего мы оба желаем и молчим! Я набралась духа и сказала, что свадьбы не будет. Вот и всё. Подробности вечером. За мной скоро придёт машина, и я уезжаю на целый день в Королёв.
– Понял, – Филипп в удивлении скривил губы. – Тебе уже полагается служебная машина!
– О, папа в этом нет никаких достижений, и пока повышения по службе не предвидится!
– Твой скептицизм напрасен! Плох тот солдат, который не желает стать генералом!
– Ты знаешь, – Света посмотрела на отца глазами полными печали. – Я уже не уверена, что хочу служить в органах.
– Выброси из головы. Это у тебя такой период – неприятности в личной жизни, может тяжёлое расследование. Это пройдёт. Кстати, над чем ты сейчас работаешь?
– Вечером вернусь и расскажу тебе в подробностях! Дело действительно тяжёлое для меня. Я оказалась морально не готовой к некоторым вещам.
До Королёва добрались меньше чем за час. Шофёр пожилой мужчина мало говорил, зато курил почти безостановочно. Антипенко встречала мужчину в коридорах следственного комитета, всегда вежливо здоровалась, а вот рядом оказалась в первый раз. Звали угрюмого курильщика Илья Валерьевич. Свете нравилась молчаливость шофера, потому что её занимали собственные мысли. Зато курение дико раздражало. И из приоткрытого окна быстро вылетало тепло. Светлана куталась на заднем сиденье, топала ногами, пытаясь не отвлекаться от своих мыслей. Ей надо было сосредоточиться перед встречей с родителями убитой девушки.
Королёв мало чем отличался от таких же небольших подмосковных поселений. Однако стелы, памятники и различные достопримечательности показывали причастность города к космосу. Машина въехала в просторный двор многоэтажки. Шофёр затушил очередную сигареты и, повернув голову спросил: