Татьяна Нильсен – Потерянная страна Лагом. Книга вторая (страница 23)

Евгения Сергеевна, наконец, остановилась, вытерла о фартук руки и посмотрела на сына.

– Сначала обед, потом ты получишь разъяснения на все вопросы.

Ел Пётр жадно и быстро. Насытился скоро и, отвалившись от стола, промокнул рот салфеткой.

– Невероятно вкусно. Спасибо. Могла бы и рюмочку предложить.

Мать почти не дотронулась до своей тарелки, она с тревогой наблюдала за сыном.

– Напился уже! Хватит! Столько неприятностей из-за этого алкоголя!

– Не увиливай. Повторяю вопросы: где отец, где Мария, почему я у вас в квартире, а не у себя?

– Отец приедет позже. Ты знаешь, какое время тревожное, он пропадает на службе. Вот с Марией всё сложнее, – Пивоварова помедлила, потом решительно заговорила. – Она решила рожать в Швеции.

– А я? – реплика Петра прозвучала по-детски беззащитно.

– Петя мы до сих пор не знаем, как вытащим тебя из этой ситуации. До суда ты будешь дома, что решит судья, знает только всевышний и может предполагать адвокат. Мы не могли повлиять на решение твоей жены. И более того, даже согласились с этим поступком. Европа закрывается от нас, и очень хорошо, если будет возможность легально посещать другие страны кроме Египта и Арабских Эмиратов. Мария за это время вступит в наследство деда Карлсона и при рождении ребёнок получит шведские документы. Через несколько месяцев мы встретим твою жену в Шереметьево с внуком! – женщина отвела взгляд. – И что тебе делать одному в пустой квартире!

Пётр молчал. Мать знала такую привычку сына. В такие моменты она понимала, почему дала ему это имя.

– Недаром имя Пётр с древнегреческого языка переводится как камень, – мать потрепала мужчину по плечу. – Не застывай, не превращайся в соляной столб! Ничего не произошло, все живы и здоровы!

– Со мной-то можно было посоветоваться! Я словно пустое место! – обиженно пробурчал Петя. – И кто её заберёт из роддома, кто имя даст, кто сообщит нам вес ребёнка?

– Не разыгрывай трагедию сын. Сколько лет вы вместе, а твоя жена так и не стала нам близкой. Она меня мамой никогда не называла хотя, по сути, она сирота, – мать погладила Петра по руке. – Я честно пыталась с ней поговорить, но она слушать ничего не хотела! А тебе надо отдохнуть, расслабиться и хорошо выспаться дальше видно будет.

– Какой спать! Мне надо закончить оформление документов для приюта. Осталась самая малость. Подписи все собраны, я даже подрядчиков на проведение электричества нашёл. Не знаю только в силе наши договорённости или нет! Пока я по камерам слонялся, может, электрики другую работу взяли.

– На сегодня никаких дел! Я постелила в вашей спальне.

– Ты права. Я прилягу, а когда приедет отец разбуди меня.

Анатолий Михайлович вернулся домой раньше обычного. Жена звонила каждый час и стояла над душой. По случаю возвращения сына Евгения сама пропустила репетицию хора, чего никогда не случалось. Того же она требовала от мужа. Евгения Сергеевна считала, что родители должны окружить Петра особенной заботой и вниманием. Тогда сын быстро придёт в себя после заточения. Мужчины расположились в гостиной. Евгения Сергеевна заранее накрыла столик с дорогим алкоголем и нехитрыми закусками. Сама ушла в другую комнату, чтобы не мешать беседе отца с сыном. Ради такого случая жена даже разрешила Анатолию Михайловичу раскурить гаванскую сигару прямо в гостиной. Вечер оказался полным дозволений, то есть разрешалось от души выпить и покурить, не выходя на холодную лоджию.

– За твоё здоровье сын!

– И за твоё здоровье папа!

Мужчины чокнулись, запрокинули в себя янтарную жидкость и смачно, почти синхронно разжевали по дольке лимона.

– А теперь расскажи, как ты попал в эту квартиру? Следователь мне что-то говорил, но хочу услышать из первых уст.

– Пришёл бы на свиданку, узнал раньше, – с упрёком произнёс Пётр, потом махнул ладонью. – Знаю, что не хотел светиться, можешь не оправдываться.

– Ничего ты не знаешь! Для того чтобы история не попала в средства массовой информации пришлось изрядно попотеть. Не так давно мы лепили из тебя героя, а тут на тебе! Такой конфуз!

– Да уж, конфуз! По-другому не назовёшь! Хорошо, что ты меня в убийцы не записываешь!

– Не знаю, что произошло на самом деле, но ты мой единственный сын, и я всегда буду на твоей стороне! Однако дело выглядит очень прозрачно, поэтому выковыривай из памяти каждую мелочь, которой ты можешь не придавать никакого значения.

– Дело в том, что я толком и не знал этого товарища. С другими ребятами мы общались, рассказывали друг другу о близких, семьях, о том, что осталось на родине. Я тоже откровенничал, но конечно ни словом не упоминал, что сын генерала. И парни попались нормальные. Никто не смотрел эти дурацкие репортажи и ролики по телевизору, которые по твоей просьбе наснимали телевизионщики. Иначе прикалывали при каждом удобном случае. Я сам увидел уже после возвращения, когда в пансионате восстанавливался. Как же я смеялся! В этих репортажах я никак не тянул на бравого солдата! Скорее на бравого солдата Швейка! Какой-то шальной, стукнутый пыльным мешком с осоловевшим взглядом от выпитых рюмок! – Пётр прыснул в кулак. – Один в один Йозеф Швейк торговец крадеными и беспородными собаками с поддельными родословными! Именно в пансионате после просмотра этих шедевров мне пришла в голову мысль заняться обустройством приюта для животных! – Пивоваров усмирил хохот и вытер выступившие слёзы. – Так вот мы делились друг с другом о том, кого и что оставили в мирной жизни. А вот Спесивцев вёл себя немногословно. Однако было понятно, что он гражданин из мест не столь отдалённых. Причастность к криминалу в нём выдавала блатная речь, наколки на руках и тяжёлый взгляд. Я с ним не дружил, да с этим парнем никто не сближался, как-то получалось, что он сам держал дистанцию. Он и ещё один товарищ поступили героически, когда затянули меня в траншею после взрыва. После того, как оторвало ступни, я ничего не чувствовал, вероятно находился в шоковом состоянии. А мужики увидели, как меня подкосило, ползком добрались и под руки, не поднимая голов, затащили в безопасное место. Потом я узнал, что одного моего спасителя вскоре тяжело ранило, и он скончался, не дождавшись помощи. И я не помню его лица! А вот Спесивцева память зафиксировала чётко. Он тащил меня и дышал в лицо. От него пахло алкоголем, сигаретами и землёй. Тогда заплетающимся сознанием я вдруг подумал, откуда мужик взял выпивку? С этим было строго!

Пётр замолчал, снова прокручивая в голове кадры тяжёлых воспоминаний. Анатолий Михайлович поднялся, подошёл к окну и, не поворачиваясь, спросил:

– Почему ты ничего об этом не рассказывал раньше?

– Не было случая. Да и ты не спрашивал. Кому я нужен со своими сопливыми воспоминаниями!

– Не говори так! Отец засунул руки в карманы и вздохнул. – Прости меня! Как всегда на всё хватает времени кроме близких людей. Давай выпьем, – генерал вернулся в кресло, разлил по рюмкам коньяк и, не призывая к солидарности выпил. – Твой сослуживец нашёл тебя? Он просил денег?

– Мы встретились случайно. Я оформлял документы в МФЦ и столкнулся со Спесивцевым. Он то ли получал, то ли сдавал какие-то бумаги. Его лицо вспомнилось сразу, а когда он заговорил, сомнений совсем не осталось – от него пахло алкоголем, табаком и землёй. Виталий был одет в ту же одежду, что и там на СВО! Рядом с ним я вдруг почувствовал себя везунчиком в стильной одежде и дорогой обуви, несмотря на то, что мои ботинки двигались при помощи искусственных ног. От меня пахло дорогой парфюмерией, а от него землёй! – Петя помолчал. – Мы договорились встретиться. К себе из-за беременной Маши я пригласить товарища не мог. Он дал мне свой адрес. Вообще это я хотел ему как-то помочь. Да деньги он действительно просил, но у меня не было возможности оказать ему ощутимую материальную поддержку! Я сунул ему пару тысяч, больше попросту не было. Ты сам знаешь, что мама одолжила деньги на платежи, чтобы я смог запустить собственное дело. Я предложил Спесивцеву работу в приюте, но он лишь рассмеялся. Его такой вид деятельности не устраивал!

– Давай по порядку. Ты встретил знакомого, он предложил вместе посидеть, назвал свой адрес и ты поехал с ним. Так?

– Не совсем. Спесивцев уехал вперёд, а у меня ещё были дела в городе. Я появился в его дворе часа через два. Мы встретились с Виталием возле подъезда. Он шёл с магазина с пакетами. По звякающим стеклянным звукам я определил, что он спустил мои же деньги на выпивку. Помню, когда вошли в холл, то консьержка не проронила ни слова, лишь укоризненно проводила нас взглядом. Это потом стало понятно, что товарищ не особенно церемонился с соседями. Я понятия не имел, что квартира, в которую он меня пригласил съёмная и что сам он из Королёва. На тот момент я вообще о нём ничего не знал! Это потом следователь Ведерников прочитал целую лекцию о том, что с малознакомыми людьми нельзя садиться за один стол, а тем более пить водку! Только было уже поздно! Квартира, где жил Спесивцев, оказалась невероятно запущенной. Однако угадывались черты былого довольно приличного ремонта. Мы обосновались на кухне. Из закуски хозяин предложил мне маринованные огурцы. Их можно было есть без боязни, потому что банку с корнишонами он открыл при мне. К колбасе, хлебу и сыру, которые он достал из холодильника я не притрагивался. Может поэтому меня так быстро сморило. Для себя я решил, что посижу немного, выпью чисто символически и ретируюсь. Дома ждала Маша, хотя я позвонил и предупредил, что могу задержаться. Мы вспоминали знакомых, говорили о политике, об окончании СВО и о планах ан будущее. Я талдычил про своё, про приют, а у него на уме сквозил вольный ветер! Я думаю, что он наметил для себя два пути – или в места не столь отдалённые или снова на СВО. Такие люди плохо приспосабливаются в мирной жизни. На передовой я встречал таких же отчаянных.