Татьяна Нильсен – Потерянная страна Лагом. Книга вторая (страница 25)
– Маша что-то рассказывала, но я особенно не вникал. Началось всё в нашей, то есть в вашей квартире, а именно здесь. Помню, мы дико ругались, дело было поздним вечером. Вот тогда и появился следователь из следственного комитета с какой-то смешной фамилией. Как же… забыл, – Пётр нахмурил брови и щёлкнул пальцами. – Трещёткин! Вот он что-то говорил про труп в парке, про записанный на бумажке номер телефона, который нашёлся в кармане покойного. Вроде бы номер принадлежал Маше. Потом всё закружилось, тут в Армию, следом ранение, госпиталь. Одно я понял, что у Маши появились родственники в Швеции. Так каким боком эта стажёрка?
– Сам толком не знаю, но вроде бы Мария обратилась к этой девице с просьбой о помощи. Чтобы та по своим каналам выяснила нюансы дела. Девушка действительно оказалась прыткой и уже встречалась с адвокатом Войцеховским.
– И что мне со всем этим делать?
– Не тупи сын! Позвони ей сам, поговори, расскажи, что произошло на самом деле!
– У меня мозоли на языке от этой пустой болтовни! Всё что мог сообщить, я в письменной и устной форме изложил следователю, а тот соответственно поделился с адвокатом Войцеховским. Так что добавить нечего!
– Ну, дело твоё. Я хоть что-то предлагаю! Но учти, что сейчас не то время, чтобы полагаться на отмазку или взятку. И договариваться со следователем или с судьёй я не буду, даже если через третьи руки. В данный момент все как под лупой. За коррупцию пачками сажают!
– Даже в мыслях не держал! – Пётр устало потёр виски. – Ты знаешь, я так утомился за последнее время, что смирюсь с любым развитием событий! Не думаю, что в тюрьме страшнее, чем на передовой. Только одно переживание – только бы Машка родила здорового ребёнка. Ей столько всего досталось!
– За жену не тревожься. Бабы как кошки живучие. А мы с матерью окажем ей всяческую поддержку. И всё же я думаю, рано сушить сухари. В один момент следствие может перевернуть ситуацию с ног на голову.
Пётр спал тревожным сном. И снился ему старый зек с золотыми зубами, корявой мордой и с наколками на каждой руке. В СИЗО уже пришла справка о вступлении приговора в силу и он ожидал того дня, когда сотрудники ФСИН придут и отправят покоцанного волчару по этапу вместе с другими осужденными к месту отбывания наказания. В СИЗО ему было всё знакомо, он так же имел чёткое представление и знание о том, что происходит на зоне. Такой информацией он без сожаления делился с сокамерниками. Зек размахивал синими руками и разбрасывал вокруг себя искорки с пеплом, которые летели кометами из папироски. Беломорину он кичливо зажимал большим и указательным пальцами. Никто не знал, откуда арестант получает грев, в виде дефицитных на сегодняшний день папирос «Беломорканал», да собственно никто и не спрашивал. Он как матёрый лектор вещал надтреснутым голосом:
– На зоне главное не распускайте сопли! В столовке есть отдельный угол с несколькими столами. Это петушиные столы. Обычные мужики, козлы, блатные могут вступать в контакт с петухами только в одностороннем порядке. Ему можно что-то дать, а вот брать не моги! Здороваться за руку с ними нельзя и бить только ногами или палками. Если кто-то возьмёт из рук опущенного алкашку, сигареты или наркоту, то его тоже могут загнать под шконку. А уже про жратву, чай, одежду или обувь речи нет!
Рассуждения старого зека перебил густой бас:
– И откуда ты такой осведомлённый выискался?
– А я с тех краёв, где народ батрачит для того, «Чтоб сказку сделать былью»! – рот зека растянулся в усмешке, сверкнув золотыми коронками.
В камере раздался смех. Сквозь дрёму Пётр не мог понять, где находится – рядом с сокамерниками, в родительской квартире или уже на зоне. Он вдруг вспомнил стихи Михаила Щербакова, на которые случайно наткнулся в интернете.
А где-то позади, за далью и за пылью
Остался край чудес. Там человек решил,
Что он рождён затем, чтоб сказку сделать былью.
Так человек решил. Да, видно, поспешил.
И сказку выбрал он с печальною развязкой,
И призрачное зло в реальность обратил.
Теперь бы эту быль обратно сделать сказкой,
Да слишком много дел и слишком мало сил!
Ещё он вспомнил небольшой сибирский городок Киселёвск. Ему пришлось там побывать в командировке. В одном районе города вдоль дороги сибиряки соорудили стелу, посвящённую первой комсомольской ячейке. Там и разместились эти слова «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью»! А через дорогу напротив кафе с названием «Лесная сказка» угощало всех желающих доброй выпивкой. Пивоваров подумал, что куда не кинь, везде сказка, которая во всех вариантах становиться реальностью. И каждый может из этой сказки соорудить быль – кто-то становиться передовиком труда, а кто-то, нализавшись в кафе с дружбанами утром в состоянии поднять голову только чтобы опохмелиться.
***
Светлана достала из сумки большую шоколадку. Патологоанатом скептически глянул на подношение и скривил губы. Она остановилась на пороге прозекторской не решаясь двинуться дальше. Стажёрка стянула с головы шапку, и сделал вид, что потирает нос мохнатым помпоном. При посещении морга ей всегда казалось, что придётся втягивать в себя воздух мёртвых и вместе с воздухом получать ненужную информацию с того света. В помещении стоял запах дезинфицирующих средств и формалина, но и эти вещества не заглушали стойкий дух смерти.
– Тяжело дышится у вас, – созналась Антипенко.
– Ну, ты же не в цветочную лавку пришла, не в парфюмерный отдел и не на шоколадную фабрику, – Петрович снял очки, засунул дужку в вырез несвежего халата и вздохнул. – Не коньяк пять звёздочек и даже не три, но тоже пойдёт! Давай, что ты там принесла!– доктор сунул плитку в карман. – Подношение так себе, но смотря, чего тебе от меня надо.
Антипенко уже приходилось встречаться с сотрудником морга, которого все звали Петрович. Лицо его напоминало старую картофелину, вероятно от тяжёлой работы и от того, что доктор уважал такое дело, как закладывать за воротник. Хотя в непотребном состоянии его никто не видел. Нареканий к его труду тоже ни у кого не возникало, потому что выполнял он свою работу качественно и почти всегда вовремя. Светлана по примеру старших товарищей тоже называла патологоанатома только по отчеству Петрович. На самом деле она не знала полное имя и фамилию доктора. А он снисходительно ухмылялся, так чтобы стажёрка не заметила, но не поправлял менторским тоном и не заставлял соблюдать субординацию.
– Говори, зачем пришла? – доктор наклонил голову и снисходительно посмотрел на молодую визитёршу. Он знал, что новым сотрудникам нужно время для того чтобы очерстветь, принюхаться и нарастить кожу. К виду смерти привыкнуть не так просто! – Пойдём на улицу покурим.
Светлана вышла в коридор и с явным облегчением втянула в себя воздух, только потом обернулась и глянула на патологоанатома, который прикрыл за собой дверь и направился к выходу.
– Вы бы накинули что-нибудь на себя. Зима всё-таки! – Светлана обратилась к затылку доктора и зашагала следом.
– Не проявляй ненужную заботу!
Петрович обернулся, и Антипенко уловила отдалённый запах алкоголя. Она поняла, что доктор уже принял «для сугреву». А почему бы нет? Имеет право! При такой работе допинг просто обязателен!
– Да я хочу кое-что уточнить, доктор! – Светлана поставила акцент на слове доктор. Она хотела показать, что между ними двоими именно Петрович босс, а она лишь так, стажёрка! – Вы делали вскрытие Спесивцева?
– Это который?
– После поножовщины. Сослуживцы выпивали, вероятно, что-то не поделили.
– Ты мне подробности дела не рассказывай, перебил Петрович. – Поведай подробности «тела»!
– Короче ясно одно, это не висяк, хотя, на мой взгляд, не всё так очевидно! Один собутыльник ткнул другого в шею кухонным ножом. Тот скончался от потери крови.
– Вот теперь припоминаю. А что там не ясно? Я всё записал в заключении.
– Вы точно ничего не пропустили?
– Послушай, милая моя, у меня стаж работы, как твоя маленькая жизнь!
– Я ни в коем случае не подвергаю сомнению вашу квалификацию! Но может с анализом крови было что-нибудь не так или на теле были следы от инъекций?
– Подожди, – Петрович вернулся в кабинет и через минуту вышел. В руках он держал папку, а в зубах зажимал сигарету. – Сама можешь посмотреть протоколы вскрытия.
Они вышли на улицу. Света смахнула перчаткой снег со скамейки и присела, разместив на коленях папку. А Петрович, засунув одну руку в карман халата, остался стоять. Он смачно прикурил, закинул голову и с удовольствием выпустил струю табачного джина из лёгких. Через минуту девушка подняла глаза и спросила с задумчивым видом:
– Трагедия произошла в ночь с двадцатого на двадцать первое января. В морг труп попал как раз двадцать первого. А вскрытие вы произвели только двадцать третьего. Почему тело лежало так долго?
– Ничего удивительного. В тот день вместе с трупом Спесивцева в морг привезли ещё несколько тел. Помнишь нашумевшее дело с убийством в ресторане «Роза ветров»?
– Помню. По сводкам замочили какого-то банкира вместе с женой и охраной.
– Ишь ты! Вливаешься в профессию, сленгом обрастаешь – «замочили», «висяк»! Для юной леди не комильфо, а для начинающего следователя то, что нужно! – Петрович оголил прокуренные зубы в улыбке, но быстро вернул на лицо серьёзное выражение. – Именно! Вот тогда всех привезли сюда. Дело не терпело отлагательств, полиция требовала скорейших результатов по вскрытиям. Пришлось отложить всю работу на потом и заняться вскрытием тел банкира и его окружения. Со Спесицевым было всё ясно. Убийство на бытовой почве. Родственники над душой не стояли, не требовали выдачи тела для захоронения. Вот я и занялся в первую очередь тем, на чём настаивало начальство. А руки до солдата дошли только двадцать третьего.