Татьяна Никоненко – Чертова любовь, или В топку классиков (страница 6)
– Было ужасно. Адово. Это был пипец. Если бы я знала, что меня ждет по возвращении, я ни за что не поехала бы!
– Прям так все плохо было? – Олеся даже подрагивает где-то внутри, это заметно в голосе.
– Ха! Придется все сдавать заново в России, преподы сдерут с вас три шкуры! Я была отличница. И чего теперь? Повышенную стипендию потеряла, оценки были совсем дрянными на первой сдаче, еще полгода бегала за всеми, чтобы пересдать. – Даша смотрит с вызовом, но вдруг смягчается: – Девочки, я бы не поехала на вашем месте, не стоит оно того, никто не понимает, зачем по обмену ехать, все только потом фигачат, чтобы завалить, может, из зависти, не знаю.
– Спасибо, мы поняли, – я могу только это из себя выдавить.
Ее слова мячиком отскакивают по стенкам головы, спускаются ниже, проглатываю, теперь страх уже в сердце. Никаких дополнительных вопросов мы не задаем – прощаемся, благодарим.
Даша довольно улыбается:
– Заходите, если еще что захотите узнать! – и уходит со своим пучком и вытянутыми коленками, дверь в 1613-ю закрывается вместе с дверью в Голландию.
– Что будем делать, Олеся? – задаю я вопрос, как будто не знаю ответа.
Мы же претендентки на красные дипломы, учеба только начала даваться легко, потому что все нас знают и уважают, то самое время, когда зачетка начала работать на тебя. Потерять красный диплом из-за какого-то обмена?
Ключи от волшебного эльфийского леса летят в бездну карьерных планов.
– Ну что я думаю. Не едем, я думаю, отменяем все, – говорит Олеся.
– О, мои девчоночки-красавицы, на шестнадцатом этаже – и не к нам в гости, как так? – Из-за угла, ведущего к лифту – центру наших всех этажей, показывается наш дорогой и любимый Ваня. Высокий, худой, но жилистый, с родинкой у самой губы, красивыми скулами и выразительными карими глазами. Какой он все-таки красивый, зря я тогда все свела на нет, да и из-за чего?
Я вспоминаю прошлую весну.
Мы сидим в комнате Вани и его соседа – Андрея, которому нравится Олеся. На стене Андрея во весь рост плакаты с рок-гитаристами, мотоциклами и оголенными девицами. А скажи ему какую-нибудь непристойность, он тут же покраснеет.
Мы на кровати у Вани, я упираюсь спиной в одинаковые во всем общежитии желтоватые обои, на них ручкой что-то нарисовано и зачеркнуто, по всему периметру видны следы от кнопок. Над кроватью Вани полка с книгами, сбоку от нее висит график его дел.
Он учится на финансиста и работает в банке. Половину отличных оценок зарабатывает своей улыбкой с родинкой, вторую половину – шутками-прибаутками.
Ваня ставит перед нами табуретку со сладостями, ребята их покупают только для нас, сами они сладкое не едят.
На желтой табуретке стоит халва, вафли и банка с вареньем. Без тарелок, в полуоткрытых пачках, рядом чай, заваренный из одного пакетика, в аляпистых кружках с темными разводами внутри.
– Ну что, девчоночки, как ваш денечек прошел? Что расскажете, чем порадуете? – Ваня всегда говорит мягко, как кот на дубе, с прибаутками, настоящий сказочник. Говорит ни о чем, а ласкает. – Давно к нам не заглядывали, своими личиками не радовали.
– Ой, да столько учебы сейчас, – жалуется Олеся, – не знаем, как сессию сдавать будем, одни курсовые.
– Зато погода весенняя, – улыбаюсь я Ване.
– Девчоночки, сдадите все, где наша, как говорится, не проходила. – Ваня оптимист, да и веселят его наши страхи из-за сессии, он уже взрослый.
Вечер мне нравится, мне нравится слушать его и смотреть на него. Прошло уже несколько месяцев, как я рассталась со своим молодым человеком, первые долгие отношения – полгода. Я, кажется, готова к новым отношениям. Из своих мыслей меня вытягивает Олеся, кажется, я отключилась минут на пять.
– Ксюша, а ты как думаешь? – Она смотрит на меня, мне становится стыдно: мало того что я ее сюда притащила, так еще и не слушаю.
– О чем? Прости, я отвлеклась. – Моя студенческая сноровка подводит, не могу вспомнить последние услышанные слова, влюбилась все-таки в него конкретно.
– Ребята говорят, что девчонки любят спекулировать сексом и допуском к нему, – Олеся возмущена и смущена одновременно.
Мы хоть и строим из себя свободных девчонок, которые могут поговорить о сексе, знаем о сексе ровным счетом ничего. Точнее знаем одно – мы его боимся.
Нам девятнадцатый год, обе мы никогда еще не занимались сексом. Подходили лишь едва: в объятиях и прикосновениях, урывками, заканчивающимися стыдом, который портил всю нежность.
Мы верим, что сексом можно заняться только с тем, кого любишь, а еще лучше – после свадьбы.
Мы верим еще и в то, что, если позволить сексу случиться, есть большая вероятность потерять того, с кем это произошло.
В наших головах девственность – капитал, но только такой, который могут оценить лишь немногие. Этих немногих мы и ищем.
– Я считаю, что это дело девушки, когда она готова, – говорю я уверенным голосом, Ваня морщится. – А потом, полно парней, которые пропадают неизвестно куда, получив секс!
– И что, по-твоему, это причина спекулировать? Уникальный товар – сначала женись, а потом я тебе отдамся? Дам – не дам? Так просто не продам? – Ваня смотрит на меня спокойно, без вызова, но с насмешкой. – А как же любовь? Если любит, то хочет этого не меньше парня, я так считаю, а если шантажирует, то это не любовь.
– Ради любви можно и потерпеть. Все намного сложнее, это вам, парням, легко! – Олеся начинает злиться. – Если любит, будет ждать, сколько нужно!
Щеки Олеси пылают, мои, похоже, тоже.
– Тем более не обязательно тянуть со свадьбой, уже если любят друг друга и так хочется, – добавляю я. Я полностью согласна с Олесей. Уж если говорить про любовь, то секс тут далеко не главное.
– Хах, я никогда в жизни не женюсь на пуританке! – с жаром и ультимативно говорит Ваня, наши аргументы наконец-то и его завели. – Надо узнать друг друга, пожить вместе, а потом уже жениться, мы все-таки уже современные люди. Поженитесь вы, а потом поймете, что не подходите друг другу в сексе, не уживаетесь вместе, да и не хотите быть рядом. Смысл какой в браке тогда был? И что, идете на развод, чтобы снова жениться и пробовать секс с другим? Секс – это необходимая близость в отношениях.
Эти слова тыкают тупым копьем. Тум. В сердце. «С ним у тебя ничего не может быть, он только секса и хочет», – слышу я во всей этой фразе.
Наши начинающиеся чувства там же и заканчиваются, после этого вечера. Я ужасно расстроилась, но какой смысл спорить, а уж какой смысл что-то с ним начинать, если без секса все равно не обойтись, а замуж я точно пока не собираюсь.
Мне так было жаль этого несостоявшегося романа: красивый, умный, добрый, веселый и… не готов принять того, что девушка не хочет секса до свадьбы. Нам было не по пути.
И вот опять он, с родинкой над широкой улыбкой, в голубой обтягивающей рубашке.
– О, мои девчоночки-красавицы, на шестнадцатом этаже – и не к нам в гости, как так? – из-за угла приветствует нас Ваня. – Вы посмотрите, как выросли, как похорошели, какие взрослые! – говорит он, как будто наш дядя из Сочи, к которому родители на лето отправили.
– Ваня, ты как старичок говоришь, – смеюсь я, вдруг так легко, хотя мечты из ноздрей дымятся. Он все такой же, за лето не изменился, и мне опять он нравится, как жаль, что нам не по пути.
– А чего такие грустные, кто вас расстроил?
Как он все так чутко?
– Ваня, мы собрались по обмену, а тут нам сказали, что потом из универа вылететь можем. Даша вот, ваша соседка, кстати. Знаешь такую? – я сразу к делу, с ним можно не упражняться в вежливости. – Не поедем, наверное, такая засада, столько уже сделали.
– Ая-яй-яй-яй. Понял, принял. Так. Ну чего в коридоре стоите, заходите давайте, Андрей обрадуется, сколько не виделись уже. – Он уже полуобнимает меня и легонько толкает в дверь, к ним в гости.
Мы послушно заходим, а он все-таки стал еще симпатичнее, пятый курс, уже скоро уедет, что мы без него будем в общежитии делать, ведь так славно знать, что есть друзья.
Андрей смотрит на нас не очень приветливо, не простил нашей пропажи, ну или думает, что мы пришли за чем-то, корыстные, или просто не в настроении?
Ваня заваривает чай, достает какие-то печеньки, в пакете оказывается только полторы печеньки, смущенно ставит все ту же табуретку, на ней те же чашки.
– Андрей, девчоночки наши собрались заграницу, как говорится, покорять. Уже почти чемодан упаковали, а тут наша Дашка злая их отговорила, представляешь? Говорит, наведут они на вас порчу заморскую, все ваши пятерки в двойки превратятся.
Я не выдерживаю и от его рассказа прыскаю от смеха: звучит все в его словах смешно. Олеся надувает губы, ей история не кажется смешной.
– Девчонки, ек-макарек, вы, во-первых, эту Дашу знаете? Может, она социопат какой, не смогла ни с кем договориться, так и не вышло! – наконец-то Ваня разобрался с чаем, сел рядом со мной на кровать и начал проповедь.
– А потом, она вас предупредила, вот и выстраивайте стратегию сразу, подлизывайтесь в самом начале к преподам, договаривайтесь.
– Подумаешь, напугала, такую возможность упускать нельзя, тем более вы уже все прошли, все согласны. Ай да бояки, не узнаю вас, зайчишки мои! – смеется он.
– Не знаю, Ваня. Там еще и все другое, а вдруг мы не справимся, мы и язык-то не очень знаем – понимаем, а сказать не можем, как собачки. А тут еще и эти проблемы с универом, и денег много… – я вдруг срываюсь на свои страхи. Ему хочется вручить все в руки, все свои проблемы, он настоящий мужчина в моих глазах, успокоит и все решит.