Татьяна Никоненко – Чертова любовь, или В топку классиков (страница 5)
Опять французский меня подводил, в школе меня принудительно записали в немецкую группу, а потому я лишь печально посматривала на учебник «Синяя птица» моего брата, птица казалась недоступной, но пленительной.
– Подожди, давай еще посмотрим вот здесь! – не верю я так скоропостижно умершему шансу.
– Здесь тоже половина предметов на французском, а нам нужно хотя бы два из них взять.
Я, не веря, пробую все новые и новые программы, но, прошерстив все, уверяюсь, что Франция нас не ждет.
– Германия? – называет следующую страну Олеся. – У меня там сестра живет.
– У меня там кто только не живет, но я туда не хочу, этот немецкий учить, он и вполовину не так красив, как французский.
– Италия?
– Да! Лучше уж итальянский.
– Не торопись, тут его нужно знать тоже еще до поездки, – снова сокрушается Олеся.
– Испания?
Картина повторяется страна за страной. Везде нужен, помимо английского, местный язык.
Мы открываем длинный список университетов в стране и требования к участникам программ. Университеты нас практически не интересуют, мы мало что про них знаем и даже не пытаемся выяснить. Зато страна, город, в котором мы окажемся, волнует, заставляет колотиться сердце. Там будут наши приключения, наша свобода, наша настоящая студенческая жизнь.
– Олеся, поехали в Индию, я много чего слышала о ней – совсем другой мир!
– Ты с ума сошла! – говорит Олеся. – В Индии грязь и преступность!
– Тогда в Колумбию, будем танцевать латину и пить апельсиновый сок, как в сериалах! – Я снова загораюсь и уже бедрами покачиваю в такт своему латинскому танцору.
– Ксю, какая Латинская Америка, туда пока долетишь. Да и родители меня не отпустят никуда, кроме Европы, – снова возвращает меня с небес Олеся.
Мы снова пробегаем глазами список. Вдруг из этого списка выпадает маленькая Голландия.
– Смотри, здесь и обучение на английском, и предметы, похожие на наше направление, и уровень жизни здесь высокий, – говорит Олеся, тыкая пальцем в университет Саксион в трудночитаемом городке Энсхеде.
Что я знаю про Нидерланды? Ровным счетом ничего, даже про тюльпаны не вспомнила.
Москва, октябрь, 2010
Поиск в интернете говорил, что в Голландии много тюльпанов, легализованы легкие наркотики и проституция. Для эссе нужно было что-то другое, да и на собеседовании с деканом таким не похвастаешься.
Я начала копать под тюльпанами и марихуаной и нашла там великих голландских художников. В основном мрачных, но был там и мой любимый – желтая улица и синее небо, подсолнухи.
Эссе наши с художниками не подвели, и теперь мы проходили на заключительный этап – битва с боссом.
Мы сидели напротив двери декана. Собеседование должно было пройти на английском, поэтому у меня пересохло не только горло, но и весь мой запас английских слов. Хорошо, что, хоть и сухой, он был у меня написан на влажной от пота бумаге: велосипеды, высокий уровень образования, индустриализация, морские порты.
И первый же вопрос мимо.
– Кто из знаменитостей окончил наш университет? – Декан сидел в кожаном коричневом кресле и наслаждался процедурой.
– Эм-м… из знаменитостей? – Про наш университет я ровным счетом ничего не знала, а из того, что знала, забыла, я же училась уже третий год. – Ну-у-у… Батурина… – стыдливо произношу я.
Какая же она знаменитость, то есть знаменитость, но чем там гордиться? Это тебе точно не Ломоносов, который, кстати, не оканчивал, а основал. Ох, какая путаница в голове. Это еще к счастью, что я недавно слышала про Батурину, а то совсем сказать нечего было бы.
– Вот умора. И чем же она прославилась? – декан радуется все больше и сияет своими белыми острыми зубами. Зачетка, просмотренная и оставленная открытой, тоже как будто смеется: «Ба-ту-ри-на».
– Ну она добилась, чего хотела, – мямлю я.
А чего она добилась-то, кроме огромного состояния и мужа? Работайте, мозги, работайте.
– Ну ладно, ты не опозоришь наш университет? – вдруг строго спрашивает декан, захлопывая зачетку и рот. Зубы больше не видны. – Не заставишь нас краснеть? Ты же туда не только на вечеринки едешь?
– Нет, что вы, я собираюсь там учиться, потому что Нидерланды известны своим высоким уровнем образования, у них один из самых высоких рейтингов по…
– Ладно, валяй, зови следующего! – прерывает меня он, ему неинтересны мои заготовленные речи. Собеседование закончено, и, кажется, я его прошла, бумажка в кулаке сжата настолько, что про велосипеды наверняка перепечаталось на ладонь.
Я выхожу с глуповатой улыбкой, но вдруг, увидев лицо Олеси, понимаю, что я пока прошла только наполовину. Шепчу ей про Батурину и чтобы вспомнила знаменитостей из нашего университета.
Она заходит к декану, и уже через пять минут путь для нас открыт! Ключи от эльфийского леса, считай, в кармане!
– А как вы будете сессию здесь сдавать? – спрашивает одна из наших подружек, когда мы наконец-то рассказываем об отъезде.
– Ну как, мы же по обмену, а значит, и сессию там сдаем, обмениваясь, – говорю я раздраженно.
– А, ну круто, если так, – пожимает плечами подружка.
– Ксюша, а точно это так? – Олеся лишает и меня в этот раз уверенности.
В деканате нас встречает небольшого роста женщина, с очками, покрытыми едва заметной темноватой пленкой, с короткой прической и очень тихим голосом, мышка – жена слепого крота. Она берет наш список предметов на следующий семестр в Нидерландах и водит по нему своими очками.
Работники деканата всегда раздражены студентами, шумом, светом, университетом, существованием самой этой работы. Вот и теперь никакой радости мы в жене крота не вызываем. Она поднесла к самому носу наш лист и морщится, как будто это мы мыши, а не она.
– У вас совпадает только два предмета, – говорит она тонким голосом, один глаз смотрит прямо на нас, другой хуже видно из-за темной пленки на очках. От этого или от ее вердикта становится жутковато, ведь мы уже растрезвонили всем.
– Да, но это невозможно – найти предметы по государственному и муниципальному управлению, которые бы совпадали. Мы же едем за границу, там муниципалитеты другие! – с жаром начинаю говорить ей я.
О чем эта мышка думала, интересно, когда выдавала нам все документы для поездки по обмену, почему не сказала сразу?
– Какие там муниципалитеты, мне неизвестно. Если вы считаете, что программа похожа, то идите и договаривайтесь со своими преподавателями. – Она резко протягивает список обратно нам в руки. – Вам все равно по возвращении все придется сдавать, а не сдадите – вылетите как миленькие, – отрезает она, ей надоели все эти студенты, обмены.
– Договариваться с преподавателями? – Олеся просто повторяет слова мыши.
– Ну мы же половину преподов даже не знаем, новые предметы будут со второго семестра, – говорю я в пустоту. А думаю, что даже со знакомой половиной придется потрудиться.
– Это невозможно, – шепчет Олеся.
Плечи оседают, зря нас учила препод по аэробике распрямлять спину, какой там, когда нам грозит отчисление за нашу инициативу.
Мышь развернулась к нам спиной, ей с нами не о чем больше говорить.
– Девочки, если хотите, я вам дам контакт студентки с вашего же направления, она ездила в прошлом году, живет в общежитии, вы у нее все узнаете, – нас окликает девочка-студентка, которая подрабатывает в деканате. Не знаю, растрогали ли мы ее своим видом, или это бунт против системы, в котором студент по обмену все обменивает сам, как может.
Девочка живет на шестнадцатом этаже – между мной и Олесей, получается.
Стучимся в 1613-ю.
Слышим шаги, потом шаги замирают.
Стучимся снова.
Скрип, звук льющейся воды, крик: «Откройте кто-нибудь, я в душе!»
Ждем еще две минуты, я заношу руку, чтобы снова постучать, останавливаюсь от скрипа, сейчас наша судьба решится словами незнакомой девочки из 1613-й.
– Привет, Даша?
– Да, а вы кто? – не очень приветливо отвечает девушка с длинными волосами в пучке на макушке, бледная кожа, тусклые глаза, спортивный костюм с вытянутыми коленками.
– Нам дали твои контакты в деканате. Они говорили, что ты ездила по обмену, а мы тоже собираемся ехать, расскажешь про свой опыт? – говорю я.
– Тяжело было потом возвращаться? – выпаливает Олеся.
– Ой, тяжело – не то слово, – вдруг в глазах Даши загораются искорки, она начинает смеяться, но мне не нравится этот смех.