Татьяна Никоненко – Чертова любовь, или В топку классиков (страница 8)
Холодно.
Неуютно.
Страшно.
Сыро.
Серо.
Тоскливо.
Кровать в моей комнате-полуподвале посередине. Зато на белом икеевском шкафу – красные маки-стикеры тянутся к небу. На них я задерживаю свой взгляд. Маки, кстати, очень живучи.
В животе снова заурчало: самолетный сэндвич типа «м-м-м» и половинка темной шоколадки – вот и весь наш обед и ужин. Оказывается, в этой Европе в воскресенье все вымирает – никого на улицах и негде поесть.
Прошлись по нашей улице, в первый и последний раз пешком. Сразу посмотрели всю жизнь за стеклом, за большим стеклом без штор. Чтобы не расплакаться, легли спать.
Что мы наделали?
– Олеся, чего они так на нас смотрят? – говорю я, проглатывая комок полупережеванных мюсли. – Олеся, они еще и что-то говорят нам. Но вроде бы что-то приятное, улыбаются.
– Ксюша, не знаю, у них тут так принято, может. – Олеся пьет свое молоко и старается не смотреть в окно.
– Что за страна такая, без штор? Ну ладно шторы, но про тюль они тоже не слышали? – Я улыбаюсь и киваю «вам того же» паре голландских пенсионеров, проходивших по улице и внезапно остановившихся понаблюдать за нашим завтраком.
Может, у меня йогурт на губах?
Мы сидим в просторной комнате, наполненной со всех сторон светом. Свет этот попадает совершенно беспрепятственно на нас, на синий ковролин с огромными пятнами алкогольного происхождения и на выкрашенные в когда-то белый цвет стены.
Стол стоит посередине комнаты, в углу расположился маленький телевизор, которому так и не удастся привлечь наше внимание в дальнейшем. У стены – диван, отпугивающий от себя похлеще ковролина. Это «ливинг рум» нашего жилища на следующие шесть месяцев.
Идет наша первая неделя в стране без штор. И хотя мы уже обзавелись велосипедами, улочки с одинаково красивыми и ухоженными садиками, витражными окнами и отражающимся в них футбольными матчами нам кажутся чужими.
Конец января испытывает на прочность куртку родом из Дании, купленную вместе с мамой. Дания почему-то вызвала особенное уважение у нас с мамой, но я скучаю по своему русскому пуховику. А Олеся не скучает и смело им пользуется. Опять я слишком стеснялась чего-то.
Это один из первых завтраков, за которым нас обогрело солнышко, все остальные дни стоят непреклонны в своей хмурости и недружелюбности.
Мы делим квартиру с голландцем, у него наверняка самая хорошая комната, потому что моя комната с окном под потолком не может быть названа хорошей. Однако сам факт того, что эту уже и без того маленькую комнату не нужно делить с соседками, добавляет плюс сто очков комфорта.
Пакеты из магазинов то и дело перекашивают руль велосипеда, что уже привело один раз к картофельной аварии. Картошка изнутри прорвала пакет и просыпалась. Ей было мало захвата всей дороги вширь, она также попыталась подорвать или, скорее, сломить волю моей Олеси, прыгнув под шины. Пришлось останавливаться и, стыдливо озираясь, торопиться со сбором бунтовщицы. В наказание в этот же день мы сварили картофельный суп.
Наши дни состоят большей частью из разведывательной деятельности. В наших учебных листах значатся следующие дисциплины: разведка местности, геолокация – путь в университет, поиск кабинетов, магазинов, рынка и возвращение на базу; расшифровка иностранной речи при общении с преподавателями, куратором, продавцами и с лицами нашего же типа и возраста (обычно расшифровка не обходится без сверки данных на военном совете); продуктовое снабжение и облагораживание нашей квартиры – постепенно помимо еды появляются красные нежные полиэстеровые (самые дорогие из всего нами купленного) покрывала; если с отсутствием штор мы смирились, то в патриотичности покрывалам остались верны: куда это годится – садиться в одежде на пододеяльник?
Процесс облагораживания смешивается также с творческими дисциплинами и экономией – немного времени, и у нас на стенах уже красуются самодельные плоские картины, вырезанные из журнала National Geographic. Дабы придать картинам статуса, мы приклеили их на цветную бумагу формата A3. Получается вполне себе модерн арт с уклоном в детский сад.
Моя задумка с самой грандиозной картиной в зале над диваном дает сбой, и поезд, цельный на развороте, получает значительный ущерб прямо в своей сердцевине. На помощь приходит Олеся и два листа A3. К модерновому детсадовскому арту прибавляется апокалиптическая картина черного паровоза с красными зигзагами в середине конструкции.
Последний штрих – мы урезониваем диван новым покрывалом, диван принимает его сначала враждебно, а потом сдается, потому что мы теперь на диване сидим и не брезгуем. Мы победно оглядываем наше творение – результаты украшательства и уборки дают нам наконец-то ощущение дома. Большего дома, потому что голландский сосед почти никогда не бывает здесь, а мы родом из общаги.
Со шторами мы тоже справились: оказывается, если жалюзи оставить только наполовину открытыми, то днем эффект почти как от тюля.
Одно очко в пользу нас.
Два в пользу велосипедов.
Нашим велосипедам всего лишь неделя, а мы уже успели два раза съездить снова к мастеру – то тормоза отказывают, то педаль отваливается. Велосипедам не неделя, конечно, а лет пять минимум.
В первый день после приобретения велосипедов мы поехали по карте к университету, выбрали самый долгий путь случайно. Волновались, смотрели по сторонам и на светофоры. Ехали мы с Олесей в один ряд, так что другим места и не оставалось, но улица была пустая.
Как вдруг после светофора навстречу нам вынырнули два велосипедиста на скорости, до которой нам еще было расти и расти.
Ехали они прямо на нас и что-то кричали. Мы спешно стали перестраиваться, я вообще в итоге съехала на обочину и остановилась.
Они еще что-то прокричали нам вслед, обидно голландское.
В этот же день мы подошли к приветливому преподавателю по стратегическому менеджменту и уточнили:
– Скажите, пожалуйста, каковы правила движения на велосипедах в Голландии?
– Хм… каковы правила. Да обычные, как у автомобилей, – весело сказал он, как будто мы его спросили, как хлеб есть – ртом или носом.
Обратно мы поехали по правильной стороне дороги, но все равно боялись.
Мы вот уже почти второй год совершеннолетние, и казалось, что уже сполна познали жизнь в студенческом общежитии на Выхино. И хотя там комендант разрезает своими безупречно длинными и острыми ногтями студентов, которые не отрабатывают летом на благо общежития, жизнь там кажется намного проще и понятнее. Тогда как здесь мы как будто теряем не меньше чем пять лет от нашего совершеннолетия и снова одинаково зажмуриваемся, как от попытки поцелуя, от звука иностранной речи.
Наша студенческая группа часто меняется, ведь все разные предметы выбрали, но какие-то являются обязательными, а поэтому нам удается выделить ядро: два ирландца, чех и чешка, две бельгийки, много турок, несколько французов и очень много корейцев. Иногда попадаются русские, приехавшие получать двойной диплом. На парах мы молчим, как корейцы, понимаем чуть лучше их.
Ирландцев не понимаем вообще. Преподавателей понимаем лучше. Вводим табу на общение на русском дома. Исключение – завтраки, потому что утро дается Олесе сложно.
– Кто-то стучится в дверь, слышишь? – кричит мне Олеся из ванной комнаты.
– Да ладно, кто бы стал стучаться, есть же звонок? – Сердце бьется, к нам еще никто не заходил, кроме хозяина.
– Открой, у меня голова мокрая! – Олеся снова кричит из спасительной ванной.
– Я тебя подожду, – упрямлюсь я.
– Ладно, пойдем вместе.
Мы открываем дверь, Олеся стоит с тюрбаном полотенца на голове.
– Привет! Я Рауль, а это Тимоти. Мы ваши соседи сверху. – На пороге стоят два парня: один бритый и пружинистый, а второй смуглый, с поднятым наверх черным чубом.
– Привет! Я – Олеся, а это Ксюша, мы из России, – говорит Олеся и улыбается.
– А вы откуда? – задаю я свой излюбленный.
– Из Нигерии.
– Из Индии.
Тишина, я не знаю, что нужно делать в данном случае, Олеся тоже.
– Мы пришли познакомиться, и если что нужно вам, не стесняйтесь, заходите на второй или четвертый этаж, – снова говорит Рауль, тот, что с чубом, из Индии.
– Спасибо! – говорю я и улыбаюсь снова.
– Чаю хотите? – вдруг предлагает Олеся.
– Да, с удовольствием! Вы, значит, тоже чай любите, как англичане? – спрашивает Рауль и проходит сразу в комнату. Хоть по коже Тимоти ничего и не видно, но я угадываю признаки внутренней красноты и смущения, он топчется на пороге и от этого сразу становится для меня более симпатичным.
– Показать вам нашу квартиру? – спрашивает Олеся из соображений вежливости. Я смотрю на нее с усмешкой, они же наши соседи, квартиры у них такие же.
– Я пошла поставить этот, как его… – запинаюсь я и мгновенно краснею, утыкаясь взглядом в неснятые ботинки гостей.
– Чайник, – подсказывает мне слово Рауль и лучезарно сверкает: – Я помогу вам освоить английский, это же мой родной.
Мне не нравится эта его ухмылка, но подсказка по бытовым приборам оказалась и правда к месту.
– Точно, сейчас мы везде с тобой пройдем и наклеим стикеры на все предметы, которые мы не знаем на английском, – восторженно делится своей идеей Олеся.