Татьяна Николаева – Скала и ручей (страница 11)

— Это зачем? — нахмурилась девушка.

— Надевай. Сейчас увидишь, — кивнул Ринат и, заметив, что она не справляется, подошел ближе, сам распутал ремешки, задержав на мгновение руку, убрал под каску выбившуюся рыжеватую прядь. Застегивая тугой фастекс под ее подбородком, дотронулся до нежной, не тронутой загаром кожи. Туманно-солнечное марево вокруг задрожало, наполнившись густым и горячим воздухом, и только руки, словно чужие, по-прежнему оставались холодными, бережно храня тепло и нежность светлой кожи с легкими веснушками — застывшими каплями золота.

Элина подергала каску в разные стороны, проверяя, хорошо ли она сидит, и наваждение пропало. Ринат тряхнул головой и взъерошил волосы, сбрасывая неожиданный морок. Поймав хмурый взгляд Федора, наклонился, поднял с земли веревку и систему страховки, надел девушке обвязку вокруг пояса, на части обвязки, что обнимала хрупкую и худую спину, закрепил карабином веревку с крепким, надежным узлом, второй конец вручил Роме.

— Речка Аршат — приток Улай-Су, маленькая и миролюбивая, — произнес он, заглянув с берега и увидев, как быстрый поток мчится, сверкая и брызгаясь, а глубоко на дне гладкими, округлыми боками тускло поблескивают камни. — У нас тут почти равнина, поэтому серьезной опасности нет, но в горах вы должны быть готовы ко всему. Вот так должен быть застрахован технический лидер, или тот, кто отправляется через реку первым. Элина, повернись.

Девушка послушно повертелась, демонстрируя парням узел, цепляющийся за карабин, встегнутый в обвязку на плечах.

— Верхняя часть обвязки называется «бабочка», а узел, который ее держит — «полусхватывающий тормозящий». Можно завязать и обыкновенную двойную восьмерку, но этот узел за счет своей подвижности легче контролируется самим идущим. Короче, больше маневренности. Рома, ты стоишь выше по течению и в случае срыва аккуратно выдаешь веревку, чтобы нашего лидера не трепало по всей реке. А мы с Федором стоим ниже и, если Элина срывается, начинаем ее быстро притягивать к берегу. В этом заключается командная страховка, ничего сложного. Именно поэтому технический лидер должен быть поменьше и полегче: в случае чего, его придется вытаскивать, а остальных — вряд ли. Элина, если ты окажешься на том берегу — кричи «земля». Ясно?

Девушка кивнула, опасливо поглядывая в сторону реки. Аршат был всего лишь притоком большой и мощной горной красавицы Улай-Су, а потому не таким быстрым и сильным, но и его глубина выше пояса и бурное течение, бьющееся по камням, доверия не внушали. зато вселяли надежду крепкие, сильные руки и ободряющие улыбки ребят, мирное и теплое солнце, скатившееся за полдень, легкая и чуть насмешливая улыбка охотника.

— Пошла, — коротко приказал он, и Элина, глубоко вздохнув и зажмурившись от страха, шагнула с крутого берега в течение и сразу же оперлась на сложенные вместе трекинговые палки.

Ледяная вода стиснула ноги, ступни мгновенно заледенели. Под ногой шевельнулся камень, укатился в сторону, и со следующим шагом девушка провалилась по колено, а потом — почти сразу по пояс. Несмотря на жаркий день, река была ледниковой и не прогревалась даже в такую хорошую погоду. Едва не рухнув лицом вперед, Элина вскрикнула. Палки заскользили, теряя опору, течение тащило их прочь и захлестывало до футболки, обдавая лицо и руки леденящими брызгами. Стоять было трудно, девушка пошатнулась, оступилась.

— Не задерживайся, иди! — Ринат попытался перекричать шум и грохот воды и камней. — Идти легче!

Она послушалась. Сделала шаг, затем другой, немного осмелев — выпрямилась, ощущая, как за спиной сквозь карабин шевелится веревка. Всегда легче идти по опасному пути, зная, что у тебя надежный тыл за спиной.

Но вот гладкие валуны на дне подвели. Сильное течение, брызнув особенно высоко на крутых бурунах, потащило прочь и палки, и саму девушку. Потеряв опору, Элина неловко взмахнула руками, повалилась набок и глотнула воды. Она и сама не успела понять, как это произошло, а вода неожиданно оказалась везде: сверху, снизу, со всех сторон. Она ослепительно сверкала под солнцем и давила на голову даже сквозь каску, заливалась горечью в нос и скреблась в горле каким-то песком. С трудом вынырнув, Элина запуталась рукой в веревке, хотела крикнуть, чтобы страховку ослабили, но вновь ледяной поток рванулся в грудь изнутри. Отплевываясь и кашляя, она словно сквозь плотную завесу слышала ругань брата и строгий крик руководителя, больно ударилась плечом и коленом, почувствовала, как в каску сзади влетел еще один камень. От холода все тело свело судорогой, и она была уже не в силах сопротивляться быстрому течению. Ее поволокло куда-то в сторону, и яркое солнце ударило сквозь прозрачную кромку воды.

Резкий рывок протащил ее через самое глубокое место, и вдруг вода ушла: теперь она лежала на камнях, судорожно хватая воздух. Колени сами собой прижались к груди, ее затрясло от сковывающего холода. Кто-то подхватил ее с земли, укрыл теплым махровым полотенцем, принялся растирать руки и плечи. Она задыхалась, отплевываясь, и всхлипывала.

— Элина, посмотри на меня. Посмотри на меня, я здесь, все хорошо, — сквозь туман пробрался мягкий, спокойный голос Рината, и девушка с трудом заставила себя открыть глаза, встретила его добрый и встревоженный взгляд. Он сидел на камнях рядом с ней, Федор и Рома уже спускались бегом с крутой насыпи.

Федор кинулся к Ринату, схватил его за ветровку и рванул на себя:

— Ты псих! Она чуть не утонула!

— Но ведь не утонула. У нее была страховка, по факту за нее отвечали мы, — спокойно возразил охотник. Федор возмущенно раскрыл рот, но он перехватил его руку, держащую воротник, заломил за спину и негромко добавил:

— Вы попросили меня помочь — я делаю все возможное. За два дня нельзя научить людей всем основам безопасности, а вы ведь помните, что бывает с теми, кто сунется в тайгу неподготовленным. Вы должны знать, с чем можно столкнуться, любому страху надо смотреть в лицо.

— Чокнутый, — прошипел Федор, потирая запястье, когда охотник отпустил его. — Элечка, как ты?

Девушка неловко улыбнулась и кивнула, зябко кутаясь в полотенце. Пальцы у нее все еще дрожали то ли от волнения, то ли от холода, и Ринат сам снял с нее каску.

— Все, хватит на сегодня экстрима. Вечером вспомним узлы, остальное завтра. Помогите мне собрать костер, сегодня ночуем в палатке.

— Опять репетиция? — недовольно хмыкнул Федор. Охотник только усмехнулся в ответ. Отдав Элине свою куртку, первым пошел вдоль лесистого берега искать хворост и валежник, и парни вскоре присоединились к нему. Элина, немного передохнув, вытряхнула из рюкзака палатку и принялась воевать с непослушным тентом: времени у нее на это было предостаточно.

Через полчаса на берегу весело затрещал костер. Элина подобралась к нему поближе, стараясь вобрать в себя все то мягкое, обволакивающее тепло, исходившее от яркого живого золота пламени, протянула озябшие руки, и только прыгнувшая на штормовку искра заставила ее отшатнуться, опомниться.

Стряхнув искру, она обняла колени руками, положила на них подбородок. В груди ворочался большой колючий комок, готовый рвануться наружу то ли слезами, то ли истеричным смехом. Ей не верилось, что сегодня она могла умереть, ведь так странно и так неправдоподобно умирать в самый разгар жизни. Однако во рту все еще стояла сладковатая горечь речной воды, волосы слиплись от песка, и болело ушибленное колено — ей ничего не показалось.

На небе одна за другой зажигались звезды, и на фиолетовом полотне сумерек горы казались обрисованными черным графитом — такие четкие и стройные ряды вершин и мягких изгибов перевалов. Ночная птица ухала глубоко в лесу, и Элине сделалось не по себе от того, насколько она, да и все они, рядом с таким большим миром маленькие и беспомощные. Ведь, если бы она сегодня захлебнулась в этой дурацкой мелкой реке, ничего бы не изменилось: не рухнули бы эти горы, которые наверняка видели и не такие трагедии, точно так же зажглись бы звезды. Быть может, рухнул бы их личный маленький мир, но каким же он был ничтожным на этой большой земле.

Она подняла взгляд. Самое удобное бревно в качестве сиденья мужчины уступили ей, а сами расположились на ковриках с другой стороны огня, и Ринат объяснял какой-то замысловатый узел. Федор ругался, только сильнее путая веревки, молчаливый, но способный Рома помогал ему. От пламени дрожал воздух, и лица казались туманными, неясными. Словно почувствовав чужой взгляд, Ринат обернулся. Пламя заплясало в его прищуренных глазах цвета гречишного меда, и Элина невольно улыбнулась, чувствуя, как краснеет то ли от близкого жара, то ли от того, что он сам так близко, смотрит на нее и улыбается одними уголками губ.

Теплый ветер волной окатил ее с ног до головы, будто кто-то обнял, и уже не хотелось сжиматься в комочек, жалобно притулившись к костру — наоборот, хотелось улыбок, смеха, объятий. Хотелось, чтобы вот так — и руки, и сердце нараспашку, чтобы обнять эти горы, эту реку, которая невольно заставила его о ней позаботиться, и этот теплый сухой ветер, согревшийся днем под палящим солнцем и теперь щедро делящийся остатками тепла.

А он, едва улыбнувшись ей, снова отвернулся, продолжая объяснять Федору принцип завязывания узла грейпвайн для закрепления вещей или надежного соединения концов веревки. Отблески пламени играли на его лице, протягивая вдоль него тени, отчего темнее казалась щетина, острее — скулы и глубже — глаза.