Татьяна Никитина – Царский крест. Правда о благочестивой жизни и мученической кончине Императора Николая II и его семьи (страница 8)

Государь поощрял и поддерживал развитие всех видов искусства, способствующих художественному убранству храмов и благолепию богослужений. В 1901 г. был высочайше утвержден Комитет попечительства о русской иконописи, в Москве устроена выставка древних икон, приуроченная к празднованию 300-летия Дома Романовых. «Организованная в 1913 г. в Москве Романовская церковно-археологическая выставка, устроенная в Чудовом монастыре, и выставка древнерусского искусства Императорского Археологического института дали возможность широким русским кругам познакомиться с русским искусством XIV–XVII веков, которое так ценил Государь. Художественное значение русской иконописи впервые получило должную оценку», – писал историк С.С. Ольденбург. Многие художественные отрасли, как, например, изготовление церковной утвари по старинным образцам, изготовление великолепных священных одежд, высокохудожественное рукоделие для храмового обихода, были обязаны своим процветанием личному участию августейшей четы. Все виды церковного искусства, от архитектуры до колокольного звона, интересовали Государя и встречали его поддержку.

Под Высочайшим покровительством работали православные братства, продолжало развиваться миссионерское дело. Николай Александрович, как и его отец, очень заботился о развитии церковно-приходских школ, против которых вела потом кампанию Государственная Дума. В 1912 г. в этих школах (их было более 37 тысяч) воспитывалось 1 988 367 детей. Государем был утвержден устав о пенсиях и единовременных пособиях священнослужителям и псаломщикам.

Заботы Императора Николая II о Церкви простирались далеко за пределы России. Целые комплекты сребропозлащенных облачений, икон и богослужебных книг и щедрые денежные субсидии посылались в епархии Сербской, Греческой, Болгарской, Черногорской, Антиохийской, Константинопольской и Иерусалимской Православных автокефальных Церквей, во многих храмах Румынии, Турции, Египта, Сирии, Ливии, Абиссинии, Палестины имелся какой-либо дар русского Царя. Император Всероссийский как носитель верховной власти величайшего православного государства, Помазанник Божий, нес священные обязанности вселенского покровителя и защитника Православия, удерживающего распространение мирового зла в силу преемственно на нем почивающей благодати Святого Духа.

Глубокая и искренняя религиозность отличала императорскую чету, духом православной веры было проникнуто и воспитание детей. Все члены Царской Семьи жили в соответствии с традициями православного благочестия.

«Весь внешний и духовный уклад домашней жизни Царской Семьи представлял собой типичный образец чистой, патриархальной жизни простой русской религиозной семьи. Вставая утром ото сна или ложась вечером перед сном, каждый из членов семьи совершал свою молитву, после чего утром, собравшись по возможности вместе, мать или отец громко прочитывали прочим членам положенные на данный день Евангелие и Послания. Равным образом, садясь за стол или вставая из-за стола после еды, каждый совершал положенную молитву и только тогда принимался за пищу или шел к себе. Никогда не садились за стол, если отец чем-нибудь задерживался: ждали его. Когда кто-нибудь из детей обращался к матери по вопросам, касавшимся воспитания, образования или отношений внешнего свойства, мать всегда отвечала: “Я поговорю с отцом”. Когда к отцу обращались с вопросом того или другого внутреннего или хозяйственного распорядка или с вопросом, касавшимся всей семьи, он неизменно отвечал: “Как жена, я поговорю с ней”. Оба поддерживали авторитет друг друга, и оба по вере сознательно проводили идею “единой плоти и единого духа”». (Из воспоминаний генерала М.К. Дитерихса «В своем кругу»)

«Во все праздничные и воскресные дни и накануне их Государь посещал штабную церковь. Пропуски в этом отношении были чрезвычайно редки и всегда вызывались какими-либо особыми причинами. “Как-то тяжело бывает на душе, когда не сходишь в праздник в церковь”, – не раз слышал я от Государя. Должен заметить, что богослужебное дело в Ставке в это время было поставлено исключительно хорошо. /…/ Государь выслушивал богослужение всегда со вниманием, стоя прямо, не облокачиваясь и никогда не приседая на стул. Очень часто осенял себя крестным знамением, а во время пения “Тебе поем” и “Отче наш” на литургии, “Слава в вышних Богу” на всенощной становился на колени, иногда кладя истовые земные поклоны. Все это делалось просто, скромно, со смирением. Вообще, о религиозности Государя надо сказать, что она была искренней и прочной. Государь принадлежал к числу тех счастливых натур, которые веруют, не мудрствуя и не увлекаясь, без экзальтации, как и без сомнений». (Из «Воспоминаний последнего протопресвитера русской армии и флота» о. Георгия Шавельского)

«[На Пасху] Император христосовался со всеми слугами во дворце и караульными войсками, а Царица христосовалась со всеми служанками. Этот религиозный пример августейших хозяев, как смиреннейших из людей, трогал до радостного умиления и горничную, и конюха, и лакея, и вообще всякого человека». (Из книги игумена Серафима (Кузнецова) «Православный Царь-мученик»)

«Душа у него, что хрусталь…»

Государь как высоконравственный человек

Николай II, как и его предшественники на троне, чрезвычайно серьезно относился к тому, что во время помазания на царство ему свыше были вручены миллионы жизней его подданных, и он в буквальном смысле становился вершителем судеб. Флигель-адъютант А.Мордвинов свидетельствовал, что «по собственным словам Его Величества, сказанным однажды с глубоким сердечным волнением, он за все время царствования не подписал лично ни одного смертного приговора, и ни одна просьба о помиловании, дошедшая до Государя, не была им отклонена». Генерал А.А. Мосолов, начальник канцелярии Министерства Двора, говорил, что Император «вдумчиво относился к своему сану Помазанника Божия: “Надо было видеть, с каким вниманием он рассматривал просьбы о помиловании осужденных на смертную казнь. Право милости – не приближало ли оно его всего более к Всемилостивому?”» Всякий раз Государь беспокоился, чтобы помилование не запоздало. Генерал А.А. Мосолов в своих воспоминаниях приводит несколько таких примеров, утверждая, что их было множество. «Как только помилование было подписано, Царь не забывал никогда, передавая резолюции, требовать немедленной отправки депеши, чтобы она не запоздала. Помню случай, когда в одну из поездок телеграмма с просьбой о помиловании была получена поздно вечером. Фредерикс (Министр Двора. – Примеч. авт.) уже спал, Государь же еще занимался в своем купе. Я приказал камердинеру доложить обо мне. Царь принял меня, видимо, удивленный моим вторжением в такой час». После объяснений Мосолова император сказал: «Конечно, вы поступили правильно. Ведь дело идет о жизни человека». Утром Государь уточнил у Мосолова: «Убеждены ли Вы, что телеграмма была немедленно отправлена?» – «Да, немедленно, в таком-то часу». – «Ведь эти телеграммы с моими повелениями идут вне очереди, как мои личные?» – «Точно так, Ваше Величество». Царь, видимо, почувствовал облегчение, так как исполнение приговора было назначено на утро.

«Генерал Орлов, будучи дежурным флигель-адъютантом в Петергофе в 1908 году, собираясь ложиться спать, услышал в соседней (приемной) комнате шум и голоса. Войдя в эту комнату, он увидел какую-то женщину, всю в слезах, которая умоляла быть допущенной до дежурного флигель-адъютанта. Было около 12 часов ночи. Генерал Орлов ввел ее в комнату и успокоил как мог. Она рассказала, что она невеста студента. Он чахоточный. Войдя в партию социалистов-революционеров, он не мог больше выпутаться и выйти из партии и против своей воли сделался членом боевой организации. Узнав о целях этой организации, он хотел ее покинуть, но был удержан силой. Организация была арестована, и он также. Но он не виновен. Он осужден на смертную казнь и завтра должен быть казнен. Умоляет все сказать Государю, просить его помиловать, чтобы он мог бы умереть собственною смертью, т. к. ему осталось недолго жить.

Мольбы женщины подействовали на генерала Орлова. Он приказал подать тройку и поехал в Александрию, местопребывание Государя. Разбудив камердинера Государя, просил о себе доложить. Государь вышел. “Что случилось?” – спросил он спокойно. Генерал Орлов доложил и подал прошение. Прочитав его, Государь сказал: “Я очень благодарю Вас за то, что Вы так поступили. Когда можно спасти жизнь человеку, не надо колебаться. Слава Богу, ни Ваша, ни моя совесть не смогут нас в чем-либо упрекнуть”. Государь вышел и, вернувшись, передал генералу Орлову телеграммы на имя министра юстиции и коменданта Петропавловской крепости: “Задержите казнь такого-то. Ждите приказаний. Николай”. “Бегите, – прибавил Государь, – на Дворцовый телеграф, отправьте телеграммы и одновременно телефонируйте министру юстиции и коменданту, что телеграммы посланы и что они должны принять меры”. Генерал Орлов исполнил приказание и, вернувшись в дежур-комнату, сообщил женщине результаты. Она упала в обморок.

Год спустя генерал Орлов, не зная, что сталось с помилованным, получил однажды письмо из Ялты. Письмо было от невесты помилованного, которая сообщала, что ее жених по приказанию Государыни был осмотрен придворным врачом и послан за счет Государыни в Крым. Она добавила, что ее жених совсем поправился, и они теперь женаты. Просила об этом довести до сведения Государя, благодарить его еще раз, что он спас жизнь ее мужу, и они счастливы. “Что бы ни случилось, мы готовы отдать свои жизни за Государя”, – оканчивала она свое письмо. Орлов доложил Государю. “Видите, как Вы хорошо сделали, что послушались Votre Inspiration (фр. “своего вдохновения”. – Примеч. авт.). Вы осчастливили двух людей”, – сказал Государь».