Татьяна Никифорова – Дара-Дарина (страница 12)
- Нет! Лечебными свойствами обладают чешуйки, взятые с кожи живой огненной саламандры, а кожа, сотканная из пряжи ведьм, делает надевшего ее, лишь неуязвимым для огня. Вот почему ведьмы так стремятся попасть на заветный остров и до восхода солнца вытянуть как можно больше нитей из голубого камня для своей одежды. Если человек в такой одежде попадет в огонь, то ему ничего не сделается.
- Но я ведь не ведьмак и не колдун какой-нибудь! - возмутился Илван. - Для чего мне эта ведьмо-колдунская одежда?
- Ах! Как ты невнимательно меня слушал! - с досадой вскричал дракон. - Я же сказал, если попадут в огонь, а не взойдут на костер! Теперь ты понял разницу? Это же так очевидно!
Он посмотрел на Илвана, ожидая утвердительного ответа, но тот лишь растерянно хлопал ресницами. Илван никак не мог постичь столь очевидной для дракона разницы.
- Дед! - вмешался Санрик. - Ты говоришь загадками! Я тоже ничего не понял, хоть я твой внук!
Дракон, возмущенный их недогадливостью, шлепнул хвостом по полу, шевельнул крыльями и воскликнул:
- Ну, кто позволит ведьме надеть перед сожжением свою одежду?! Теперь-то поняли?
Илван и Санрик согласно кивнули и одновременно сказали:
- Теперь поняли!
- Наконец-то! - вздох облечения вырвался из пасти дракона. - А то я уже начал думать...
Но чём он начал думать ни Санрик, ни Илван не узнали - дракон тактично замолчал.
День подошел к концу. Драконы и Илван устроились на ночлег, чтобы с восходом солнца лететь искать место, откуда смерч принес человека на остров Огненных саламандр.
С озера потянуло прохладой. Дара зябко поежилась.
- Пора возвращаться домой, - сказала она коню, взяла его за уздечку и неспешно пошла к дому Зиды. Конь слегка толкнул ее головой в плечо. Дара обернулась. Конь посмотрел на нее умными темно-лиловыми глазами и закивал головой. От этих движений уздечка мелодично звякнула. Конь тихо заржал и стукнул копытом в землю.
- Ты хочешь мне что-то сказать? Но я, прости, не понимаю тебя!
Дара ласково провела рукой по теплой морде коня и хотела продолжить путь, но конь слегка куснул ее руку, в которой она держала уздечку.
- А! Ты просишь отпустить тебя? - догадалась Дара. - Но если ты уйдешь - я останусь совсем одна!
Конь отрицательно мотнул головой, и уздечка снова звякнула. Конь заржал громче и еще раз стукнул копытом в землю.
- Ну, хорошо! Если ты так просишь - иди!
Дара отпустила уздечку и вздохнула.
Конь с тихим ржанием отбежал в сторону и начал гарцевать перед изумленной девушкой. Уздечка ритмично позвякивала в такт его движениям и Дара незаметно для себя начала подпевать. Конь затанцевал в такт ее напеву. Девушка захлопала в ладоши и запела во весь голос. Так незаметно они дошли до дома Зиды.
Солнце садилось. Сумерки заполнили лес. Вдруг над головой Дары раздался жуткий хохот. От неожиданности она вздрогнула, но, вспомнив слова Зиды, что так кричит филин, засмеялась и погрозила ночной птице пальчиком.
Филин слетел с дерева и уселся на конек крыши. Весь его вид говорил о том, что улетать он не собирается.
- Спасибо, мои хорошие! - поблагодарила Дара коня и филина, тронутая их вниманием. - Теперь мне совсем не страшно оставаться в доме одной!
Филин ухнул в ответ и огласил лес жутковатым смехом, но ночная птица девушке уже не казалась страшной - она перестала ее бояться. Дара помахала друзьям на прощание рукой и вошла в дом. Не зажигая свечи, она в сумерках поужинала и легла спать. От сознания того, что она не одна, сон ее был безмятежным - ведь на страже ее сна стояли надежные и верные друзья.
А Зида, в то время, когда Дара с танцующим для нее конем шла домой, уже подъехала к дворцу.
Караульный на башне заметил всадницу, ехавшую на лошади из царской конюшни, и поднял тревогу. Он видел, как на этой лошади выезжал царский гонец, но теперь в седле вместо него восседала старуха с посохом в руках. Через плечо у нее была перекинута дорожная сумка.
Ворота открылись. Навстречу Зиде выбежали охранники с копьями наперевес. Они полукольцом окружили колдунью, и она под их конвоем въехала во двор дворца. Один из охранников взбежал по ступенькам служебной лестницы и скрылся внутри дворца. Зида, не сходя с лошади, стала ждать его возвращения.
На балконе появился царь. Он махнул стражникам платочком, и они отступили от Зиды прочь. Лошадь преклонила колени, и старая знахарка, опираясь на посох, сошла на землю. Зида глянула в сторону столпившихся во дворе любопытных прислужников, и те под ее колючим взглядом поспешно удалились, вспомнив вдруг про неотложные дела вне царского двора.
Царь вышел на крыльцо, с важным видом остановился на верхней ступеньке и надменно посмотрел на Зиду. Он хотел обратиться к ней как к простолюдинке, но, встретившись с Зидой взглядом, неожиданно для себя торопливо сбежал вниз и, семеня ногами, подбежал к ней.
- Я рад приветствовать тебя в своем дворце! - учтиво сказал он и преклонил перед колдуньей голову. - Следуй за мной! Я лично провожу тебя в покои моей царственной супруги!
Зида с усмешкой глянула на лебезившего перед ней царя и молча пошла впереди него. Как ни старался царь забежать поперед знахарки, у него ничего из этого не получалось. Он, словно прислужка, всегда оказывался позади нее.
Зида дошла до спальни царицы и так резко остановилась, что царь, чуть было, не наткнулся на нее. Он хотел распорядиться, чтобы она подождала в коридоре, но не смог произнести ни слова - рот у него был словно запечатан воском.
Колдунья усмехнулась. Царь широко распахнул перед ней дверь спальни супруги, и, когда Зида вошла вовнутрь - дверь за ней с треском захлопнулась. Царь, словно пригвожденный к полу, остался стоять столбом на месте, и напоминал со стороны стражника почетного караула.
В просторной спальне царицы царил полумрак. В золотом подсвечнике, стоявшем на столе, горели три свечи. Неподалеку от стола в кресле, обитом красным темным бархатом, сидела молодая еще женщина в домашнем платье с костяным гребнем в руках - это была царица. Она тихо напевала колыбельную песню и, глядя на горевшие свечи, водила гребнем по распущенным русым волосам. Заслышав стук закрывшейся двери, царица заколола волосы, повернула голову к вошедшей колдунье и полушепотом попросила:
- Прошу вас, пожалуйста, тише! Мой сын только что заснул. Вы ненароком можете его разбудить.
Зида подошла к царице и, не понижая голоса, сказала:
- Твой сын сейчас так далеко, что залп всех ваших дворцовых пушек не сможет его разбудить.
Царица осуждающе посмотрела на нее и недовольно проворчала:
- Тогда почему вы стоите?! Скоро стемнеет. Приведите поскорее Илвана домой! Мой сын еще мал и не должен с прогулки возвращаться домой один. Почему вы оставили его одного? Я велю вас за это наказать.
Царица встала и направилась к висевшему на шелковом шнуре колокольчику. Проходя мимо большого настенного зеркала, она задумчиво посмотрела на свое в нем отражение. Неожиданно царица резко обернулась на Зиду и, наморщив лоб, посмотрела на нее долгим вспоминающим взглядом. Вдруг глаза царицы широко раскрылись, в них мелькнул испуг, и она пронзительно закричала:
- Что вы здесь делаете? Я не знаю вас! Вы пришли украсть моего сына и погубить меня?
Царица бросилась к двери, но вдруг, словно наткнувшись на прозрачную стену, остановилась и, лишившись чувств, упала на пол. Зида засмеялась, задула две свечи, поставила на стол свою дорожную сумку и достала бутылочки с заготовленными дома отварами.
Царица глубоко вздохнула, протяжно застонала и снова затихла.
Зида глянула на лежавшую у дверей без чувств женщину и недобро усмехнулась. Выкинула из стоявшей на подставке небольшой вазы цветы, выплеснула остатки воды на ковер и начала смешивать в вазе отвары, приговаривая при этом:
- За зло, причиненной тобой двум любящим сердцам, ты будешь держать ответ перед своим сыном и перед невинно пострадавшей девушкой. Если они оба простят тебя - ты обретешь себя, если нет - внутренний огонь сожжет тебя, и ты сгоришь, словно свеча.
Зида подошла к царице, взяла у нее из рук гребень и, водя его над пламенем свечи, произнесла тройное заклинание. Затем бросила заговоренный гребень рядом с начавшей приходить в себя женщиной, и неспешно вернулась на прежнее место.
Царица с трудом приподнялась, и тут на глаза ей попался гребень, валявшийся на полу. Она подняла гребень, воткнула его в волосы, медленно встала и пошла к двери. Зида, молча, наблюдала за ней, но больная, похоже, никого и ничего не замечала вокруг. Царица открыла дверь, посмотрела блуждающим взглядом на стоявшего в коридоре супруга, и хотела пройти мимо, но царь осторожно взял ее под локоток и повел назад в комнату к креслу.
- Дорогая! - ласково говорил он ей. - Тебе рано выходить из комнаты! Ты еще не совсем здорова! Я пригласил к тебе самую лучшую знахарку. Она непременно вылечит тебя. Вот посмотри, она уже здесь. Сейчас ты примешь лекарство и быстро поправишься.
Царь заискивающе посмотрел на Зиду. Он давно догадался, что и он и его жена находятся в ее власти, и старался говорить так, чтобы не вызвать недовольства знахарки. Колдунья помогла усадить ослабевшую царицу в кресло и уклончиво ответила:
- Ее Величество после приема отвара почувствует себя лучше.
Зида повела глазами в сторону прикроватного столика, на котором стоял хрустальный стакан, и царь поспешно подал его ей. Зида налила в стакан смешанные в вазе отвары и поставила его перед царицей. Царица под пристальным взглядом колдуньи выпила его содержимое до дна. С последней каплей она облегченно вздохнула, закрыла глаза и заснула прямо в кресле глубоким продолжительным сном.