Татьяна Никандрова – Никто не узнает (страница 36)
Мне хочется заткнуть уши, чтобы не слышать этих слов. Прекрасных и вместе с тем ранящих в самую глубь души. Нет, я знала, что будет тяжело и невыносимо горько… Но не так. Не до такой степени.
— Это ты сейчас, сейчас так говоришь! — в приступе бессильной ярости я вырываюсь из его ладоней. — А пройдет время, и ты возненавидишь меня за то, что я отняла у тебя будущее! За то, что не дала шанса испытать настоящее семейное счастье! Знаешь, Богдан, дети — это правда замечательно… Это целый мир, бесконечная вселенная, и очень скоро в твоей жизни появится девушка, с которой вы будете хотеть одного и того же.
— Да твою ж мать! — рычит Богдан, хватаясь за волосы. — Ты вообще меня слышишь?! Мне ты нужна, Карин! Ты, а не какие-то гипотетические дети! Ну не хочешь ты рожать, да и хрен с этим… Не рожай! Клянусь, ни на чем настаивать не буду!
Перед глазами — мутная пелена, а в груди — черная дымящияся дыра. Больно, черт подери. Очень больно. Но я должна быть сильной. Должна справиться с этим жестоким испытанием. Не ради себя — ради него.
— Хватит, — я сглатываю и в течение нескольких секунд пытаюсь восстановить сбившееся дыхание. — В твоем возрасте совершенно нормально думать, что каждая любовь — последняя. Я тоже так считала, когда выходила замуж. Но на деле молодость очень склонна к преувеличениям. Если я останусь, то первое время между нами действительно все будет замечательно. Но потом… Потом начнется быт. Новизна чувств притупится, и ты станешь жалеть о том, что связал свою жизнь со мной, стареющей и бездетной. Ты молод, популярен, успешен. Перед тобой открывается такое потрясающее будущее! Впереди столько возможностей, столько чудесных женщин…
— Карина! — рявкает парень, раздраженно сжимая кулаки. — Не втюхивай мне, что мои чувства — херня. Это не так. Никаких возможностей ты меня не лишаешь, а женщины… Да плевать я на них хотел! Я натрахался, слышишь? Нагулялся. Я нас хочу. Тебя и меня. Вместе.
Богдан делает еще один крошечный шаг, и в ноздри забивается запах его кожи, смешенный с сигаретным дымом и прибитый ментолом. Самый потрясающий аромат, который я когда-либо вдыхала. Родной и бесконечно любимый.
Ну зачем он так со мной? Зачем все это говорит, терзает душу, мучает? Неужели и впрямь не понимает, что нет у меня выбора? Просто нет. Я заслуживаю спокойствия. Заслуживаю права не терзаться чувством вины каждый раз, когда вижу женщин с колясками. Заслуживаю возможности не сравнивать себя, тридцатилетнюю и изломанную, с его молоденькими поклонницами, пуляющими лифчики на сцену. Я заслуживаю долбанной душевной гармонии, которая вот уже несколько лет отказывается ко мне возвращаться.
А Богдан заслуживает счастья. Простого человеческого счастья, которое я, увы, ему подарить не способна.
Олег принял мое нежелание иметь детей. Принял и смирился. И, учитывая то, что мы с ним вместе прошли через потерю ребенка, его принятие кажется мне вполне естественным.
А вот с Богданом я так поступить не могу. Слишком он необыкновенный. Сильный и в то же время беззащитный в своей неподдельной искренности. Сосем еще юный. Чуткий. Трогательный. Светлый. Самый светлый мальчик на Земле.
Делаю глубокий медленный вдох и задираю подбородок повыше, чтобы продемонстрировать непреклонность и решительность. Да, только так. По-другому прекратить затянувшуюся пытку не получится.
— Послушай меня внимательно, Богдан. Давай поговорим по-взрослому. Я замужем и приняла решение остаться с мужем. Ты можешь сколько угодно меня переубеждать, но это ничего не изменит, — вижу, как от лица парня отливает кровь, а веки, наоборот, выразительно краснеют. Дальше смотреть на его боль нет сил, поэтому я опускаю глаза в пол. — Я уезжаю в Америку. Сегодня. Сейчас. И ты не будешь этому препятствовать.
— Карина, пожалуйста, не надо, — говорит совсем тихо, с вкрадчивой мольбой, от которой мое трепещущее сердце разбивается на тысячи осколков. И каждый из них вибрирует отчаянием. Каждый болит. — Ты просто напугана. Ситуацией, абортом, грядущими переменами… Но это временно, понимаешь? Мы справимся, со всем справимся. Только не бросай меня. Не уходи. Я не могу тебя потерять…
Вот же черт! Даже не припомню, когда меня в последний пожирала такая пробирающая до костей агония. Наверное, на похоронах Максимки. Правда тогда мне нужно было примириться с независящей от меня неизбежностью, а сейчас я творю эту неизбежность сама. Собственными руками.
Богдан снова протягивает ко мне ладони, и я, заткнув сердечный порыв упасть в манящие объятья, отшатываюсь от него как от прокаженного.
— Не подходи. Позже ты мне еще спасибо скажешь. Когда повзрослеешь, когда поймешь. Когда-нибудь это случится обязательно.
Я пячусь назад, разворачиваюсь и, переходя на бег, устремляюсь в зону таможенного контроля.
Отвратительное получилось прощание. Ранящее и лживое. Но иначе было нельзя. Иначе бы не вышло.
Провожу рукой по мокрой щеке, собирая слезы. Я сейчас не просто плачу, нет… Я реву навзрыд. Со всхлипами, рваным придыханием и трясущимися губами.
В области солнечного сплетения одна за другой разрываются ядерные бомбы, а в голове крутится назойливая строчка из попсовой песни, которую я однажды напевала Богдану: «Напитки покрепче, слова покороче. Так проще, так легче стираются ночи…»
Какая ирония! В самые трагичные моменты жизни на ум приходят не возвышенные цитаты классиков, а именно вот это — затертое до дыр, сопливое, юношеское.
Забавно, а ведь там, в клипе на эту песню он ее не отпустил. Догнал, впился в губы страстным поцелуем и вынудил остаться. Так романтично, согласитесь?
Только вот жизнь совсем не клип. Здесь все куда прозаичней. Богдан не догонит меня, не вернет. Наша любовь не превратится в сказку со счастливым концом. Мы не поженимся, не нарожаем детей, не умрем в один день, держась за руки. Мы расстанемся, будем страдать, а потом…
Потом он неизбежно меня забудет.
И это здорово, черт побери, здорово. Потому что больше всего на свете я хочу стереть из памяти его мертвенно-бледное лицо с потухшими глазами.
Глава 44
— Кариночка, привет! — лицо Эдика на экране монитора расплывается в широкой улыбке. — Как слышно?
— И слышно, и видно отлично, — отвечаю я, энергично кивая головой. — Как дела?
— Супер, все прекрасно. Твою новинку в издательстве одобрили, на следующей неделе вышлю договор на подпись. И, кстати, в этот раз мне удалось немного увеличить роялти, — не без гордости заявляет он. — Ты же теперь автор, по книгам которого снимают сериалы! Пускай раскошеливаются!
— Ну хватит, не сыпь громкими словами, — смущенно смеюсь я. — Кстати, когда премьера? Летом?
— Да, поговаривают, что в июне, но точная дата пока неизвестна, — отзывается агент. — Хочешь расскажу недавний прикол с киношниками?
На целый час мы с Эдиком погружаемся в бурное обсуждение рабочего процесса: согласовываем детали будущих контрактов, обмениваемся мнениями по поводу недавно вышедших новинок конкурентов и радуемся переводу моего бестселлера на испанский язык.
— Если я не ошибаюсь, сегодня у твоего Гольдамана день рождения? — закрыв все рабочие вопросы, вспоминает агент. — Будете праздновать?
— Только вечером, наверное, — пожимаю плечами я. — Олег вечно на работе.
Переезд в США ни коим образом не решил проблему с нехваткой свободного времени у мужа. Он по-прежнему сутки напролет проводит в офисе. Важные встречи, деловые ужины и непрекращающиеся даже поздним вечером переговоры по телефону — Олег международный бизнесмен, и этот статус, как ни крути, накладывает определенные обязательства. Нельзя просто вырубить мобильник и уйти на внеплановый выходной. Даже в собственный день рождения.
— Ну а ты возьми и устрой ему сюрприз, — воодушевленно предлагает Эдик. — Надень шикарное нижнее белье, сверху накинь шубу и заявись к нему в офис. Вот он удивится!
Идея, конечно, авантюрная, но совсем не в моем стиле. С трудом представляю себя в мехах на полуголое тело. Это каким-то киношным фарсом отдает, не находите?
— Я, пожалуй, пас, — с сомнением в голосе отзываюсь я. — Мы с Олегом такое не практикуем…
— Брось! Согласно последним исследованиям, у семидесяти трех процентов пар, состоящих в браке более пяти лет, огонек страсти гаснет именно из-за нежелания пробовать что-то новое и удивлять партнера!
Уж не знаю, откуда у Эдика такая статистика, но почему-то спорить с ней язык не поворачивается. Лукавить не буду: со временем секс действительно теряет свои краски и становится менее будоражащим.
Первые недели после переезда наше с Олегом намерение «начать с чистого листа» худо-бедно подкреплялось если не бешеной страстью, то хотя бы обоюдным желанием эту страсть разжечь. Однако к концу второго месяца жизни в Нью-Йорке мы вернулись практически к тому, на чем остановились в Москве: безэмоциональное копошение в кровати с пометкой «для галочки» и тотальная погруженность в дела. Каждого в свои, разумеется. Я увлеклась работой над новым романом, а Олег с головой ушел в бизнес. Хотя, если разобраться, он оттуда и не выныривал.
Горько признавать, но вдохнуть новую жизнь в старые отношения не получилось. Может, мы недостаточно старались, а может, эта попытка была заранее обречена на провал. В конце концов, будучи замужем за Олегом, я сумела полюбить другого, а такое, знаете ли, нельзя просто проигнорировать.