Татьяна Никандрова – Никто не узнает (страница 14)

— О, вот и чета Гольдманов пожаловала! — к нам подплывает седовласый мужчина под руку с молодой, вылепленной из силикона блондинкой. — Карина, Олег, здравствуйте, дорогие друзья!

Это Борис Градский вместе со своей новоиспеченной супругой Каролиной — двадцатилетней охотницей за миллионами и, как мне кажется, бывшей эскортницей.

— Добрый вечер! — Олег пожимает руку давнему бизнес-партнеру и переводит взгляд на его спутницу. — Прекрасно выглядите, Каролина!

— Спасибо, — изгибая утиные губки в улыбке, отзывается девушка.

Мужчины заводят разговор о работе, а мне приходится поддерживать некое подобие светской беседы с юной жертвой пластической хирургии:

— Как вам торжество? Нравится? — без особого энтузиазма интересуюсь я.

— Ой, тут так все прикольно, — воодушевленно отзывается она. — Я даже сказала Бореньке, что нам нужно купить домой картины этих… Ну, анвагардистов.

— Авангардистов, — на автомате поправляю я.

— Да-да, извиняюсь, — тушуется блондинка. — Я пока не очень хорошо разбираюсь в искусстве.

Усилием воли оставляю при себе едкий комментарий о том, что надо говорить «извините», а не «извиняюсь». Еще не хватало самоутверждаться за счет малообразованной молодежи.

— Ничего, наверстаете, — натягиваю на лицо улыбку, которая, боюсь, выглядит совсем неискренно. Должно быть, потому, что я абсолютно не верю в свои слова и произношу их из банальной вежливости.

Знаете, есть такие женщины, которым глянцевые журналы заменяют книги, а социальные сети увлекают их гораздо больше, чем качественное кино со смыслом? Так вот, Каролина как раз относится к этой категории. Ее мозг не обременен сложными мыслительными процессами, а на душе всегда легко и солнечно. По той простой причине, что она не умеет долго грустить.

Понимаете, грусть — это следствие определенного внутреннего анализа. Самокопания, если хотите. А о каком самокопании может идти речь, если главными проблемами человека являются уколы красоты, звездные сплетни и то, каким лаком покрыть ногти на следующей неделе?

Дураки всегда счастливее тех, кто умен. И в этом их бесспорное преимущество.

— Олег, я за шампанским, — коротко касаюсь локтя мужа.

— Хорошо, я тоже иду, — слегка наклонив голову, отзывается он, а затем, обращаясь к собеседнику, добавляет. — Рад был встрече, Борис, еще увидимся!

Беру мужа под руку, и мы вдвоем направляемся к столу с напитками, любезно кивая в знак приветствия попадающимся навстречу знакомым.

— Что-то интересных собеседников я тут не наблюдаю, — фыркаю я, делая крошечный глоток игристого.

— Брось, дорогая, не будь снобом, — беспечно отвечает муж, отправляя в рот сырное канапе на шпажке. — Кстати, я тебе говорил, что Градский отцом скоро станет? Каролина беременна.

— Правда? — в ужасе кривлюсь я. — Ему же под шестьдесят!

— Видишь, — он многозначительно приподнимает брови. — Люди даже в таком возрасте решаются, а ты…

— Не начинай! — резко обрубаю я. — Мы же вроде договаривались?

— Ладно-ладно, не заводись, — Олег примирительно приподнимает руки. — Я же просто к слову сказал…

Недовольно поджимаю губы и, вновь отпив из бокала, окидываю взглядом собравшуюся публику. Все как на подбор элегантные, солидные и до омерзения скучные.

Слегка поворачиваю голову к дверям, в которых то и дело появляются новые гости вечера, и вдруг резко замираю. Дыхание внезапно обрывается, а шампанское булькающими пузырькам идет у меня через нос.

Закашлявшись, я на секунду жмурюсь, а, открыв глаза, вновь устремляю взгляд в сторону, дабы убедиться, что увиденное не жестокая шутка больного воображения.

Нет, мне не показалось. Прямо посреди зала стоит он — мой самый большой грех и самое сладкое воспоминание. Свежий, подтянутый, молодой. В темно-синем костюме и белых кедах, которые, как ни странно, довольно неплохо сочетаются. Красивый настолько, что аж голова кружится.

— Держи, — Олег подсовывает мне салфетку, и я коротко киваю в знак благодарности. — А шампанское ничего, да? Не знаешь, что за марка?

— Поль Роже, наверное, — хриплю я, вытирая губы.

Очередной короткий взгляд вправо, и сердце с оглушающим «ба-бах» обрушивается в пятки. Богдан заметил меня и идет сюда. Прямо сюда, к столу с шампанским, где я стою в обществе мужа.

М-да, кажется, я поторопилась окрестить этот вечер скучным.

Глава 17

— Добрый вечер! — приблизившись к нам с Олегом, провозглашает Богдан с широкой улыбкой на лице.

Я сейчас упаду. Грохнусь на пол посреди ресторана, и будь, что будет. В сложившейся ситуации бессознательное состояние, определенно, сыграет мне на руку. Не надо будет общаться, удерживать на лице маску безразличия, которая так и норовит соскользнуть, и, самое главное, смотреть в синие, полные испепеляющих искр глаза.

— Здравствуйте! — сипло отзываюсь я, до боли в пальцах стискивая бокал.

Нервничаю так, что на лбу, кажется, выступил пот. И чего этот несносный мальчишка тут забыл? Мероприятие же только для членов фонда! Ни за что не поверю, что в двадцать два человек уже дозрел до благотворительности!

— Неожиданная встреча, согласитесь, Карина Владимировна? — его смеющейся взгляд останавливается на моем лице.

Ладно хоть не на «ты» обратился. И на том спасибо.

— Что правда, то правда, — выдавливаю я, чувствуя, как слабеют ноги. — Мир тесен.

Опасаясь за свое равновесие, обхватываю рукой край стола и частично переношу на него вес тела. Потряхивает меня, конечно, знатно, но чертов обморок все не наступает. А как хотелось бы!

— Вы знакомы, да? — беспечно интересуется ничего не понимающий Олег, с любопытством разглядывая Богдана.

— Да, мы пересекались на одном увлекательном мероприятии, — спокойно отзывается парень, пока я, подобно глушеному судаку, пребываю в полнейшей прострации. — Я, кстати, Богдан Ткаченко.

Он протягивает мужу руку, и тот после небольшой паузы ее пожимает.

— Гольдман Олег Константинович, — с легким наплывом пафоса представляется мужчина. — А вы недавно в фонд вступили? По-моему, раньше я вас не видел.

— Да, буквально на днях, — признается парень. — Решил, что пора внести свою лепту в благое дело.

— Похвально, — одобрительно заявляет Олег. — За такой осознанной молодежью будущее, да, Карин?

— Угу, — мычу я, залпом осушая бокал.

Напиться и забыться — вот мой новый план. На трезвую голову я больше ни секунды этого сумасшедшего спектакля не выдержу.

— Олег Константинович! — избавление приходит в виде председателя фонда, тучная фигура которого плывет прямо на нас. — Рад встрече, любезный! Все ли хорошо? Все ли нравится? Ну, замечательно, — короткий взгляд на меня. — Карина Владимировна, мое почтение, — снова переводит глаза на мужа. — Могу я вас украсть на пару слов? Для обсуждения деталей. Да-да, по поводу выставки на Цветном.

Без умолку тараторя, председатель утягивает Олега за собой, а мы с Богданом остаемся наедине. Нет, разумеется, вокруг нас по-прежнему десятки людей, но, как только парень появился в помещении ресторана, они все исчезли. Померкли. Побледнели. Сделались серой массой.

— Ты очень красивая, — рассматривая меня с напряженным вниманием, вдруг говорит Богдан. — Платье, волосы — все шикарно… Но сказать, что в тебе самое офигенное?

— Что? — непонятно, зачем я поддерживаю этот неправильный разговор.

— Глаза, — просто выдает он. — С виду ты такая неприступная, но в глазах огонь горит. И, знаешь, от него не только тепло, но и опасность исходит…

— Так, может, лучше держаться подальше? — с вызовом интересуюсь я, хватаясь за второй бокал шампанского. — Сгоришь еще.

— Ну и пусть, — усмехается парень. — С тобой и сгореть не жалко.

Присутствие Богдана, его слова, взгляды — это все вызывает серьезные перебои в работе жизненно-важных систем моего организма. Сердце, словно цирковой артист под куполом, кульбит за кульбитом выдает, желудок непроизвольно к диафрагме дергается, а мышцы трясутся в неконтролируемом треморе.

Не будь я так напряжена, посмеялась бы над собой вволю. Взрослая женщина пришла на прием с мужем, встретила там любовника и тут же превратилась в паникующую малолетку.

Все-таки удивительно, насколько сильно наше восприятие себя зависит от внешних факторов. Раньше такое чувство, как самоирония, обходило меня стороной. Собственные поступки всегда казались мне в высшей степени логичными, а поведение максимально правильным. Но после встречи с Богданом все изменилось.

Теперь я уже не королева, свысока смотрящая на мир. Я упала с пьедестала и превратилась в обыкновенную грешницу. Грешницу, которой стыдно, неудобно, но в то же время хорошо. Так хорошо, что губы сами растягиваются в глупой и, на первый взгляд, беспричинной улыбке.

А ведь все потому, что так, как Богдан, на меня давно никто не смотрел. С восторгом и плохо скрываемым вожделением. Не таким, которого обычно хватает на пару минут невнятных фрикций, а таким, что заставляет кровь в венах по-настоящему кипеть. Всю ночь кипеть, понимаете?

Вот черт, опять эти похабные мысли. А еще говорят, что у мужчин все думы между ног. Я в этом смысле похлеще любого мужика буду — стоит Богдану появиться в поле моего зрения, начинаю воображать бог знает что.

— Зачем ты сюда пришел? — из всех сил призывая себя к адекватности, интересуюсь я.

— Из-за тебя, конечно, — парень даже не пытается выдумать какой-нибудь благовидный предлог. — Страшно хотелось с тобой увидеться.