Татьяна Никандрова – Не пара (страница 31)

Его ладонь соскальзывает вниз, на мою шею, и легонько ее сжимает. Я чувствую исходящее от Максима желание кожей, да и сама изнываю от жажды поскорее содрать с него рубашку.

— Мне нужно успеть собраться… — бормочу, окончательно увязая в сетях его сексуального магнетизма.

— Не переживай, — он коротко и невесомо касается моих губ. — Я помогу.

С этими словами Рокоссовский опускает руку и явно нехотя делает шаг назад. Будоражащий контакт прерывается, и я вновь попадаю в реальность: лобби отеля, десятки людей вокруг, а мы с Максимом едва не целовались…

Прикладываю пальцы к горящим губам и, с трудом подавляя глупую счастливую улыбку, устремляюсь вдоль по коридору. Стараюсь держаться серьезно и сдержанно, но сердце в груди трепыхается, словно пойманный в банку мотылек, а внутренности раз за разом сжимаются в приступе накатившей эйфории.

Умом понимаю, что надо бы притормозить, немного обуздать бешеные чувства к Рокоссовскому, но меня на полной скорости несет к обрыву…

Еще никогда я не ощущала себя настолько окрыленной.

Никогда так не пьянела от любви.

Глава 34. Ева

Теперь, когда Рокоссовский излечил мое настроение, я вновь чувствую аппетит к жизни. Прислонившись лбом к окну, жадно рассматриваю пестрящую огнями столицу Италии и ее изысканных жителей.

— Итальянки такие красивые! — восторженно заявляю я, бросая взгляд на Максима. — В них есть какая-то особая стать, не находишь?

— Да, пожалуй, — степенно соглашается он.

Но при этом смотрит исключительно на меня. Будто уже пресытился красотами Вечного города.

— Ты счастлив? — вдруг невпопад спрашиваю я.

Потому что у меня у самой в душе теплится именно это чувство. Да и вообще, в последнее время я какая-то чересчур сентиментальная и наполненная высокими порывами.

— Счастлив, — помолчав, отвечает он.

Аналогичный вопрос не задает. Наверное, и так видит ответ в моих глазах. Ведь при взгляде на него они наверняка светятся.

Перемещаюсь вдоль по сидению и забираюсь Рокоссовскому под крылышко. Обвиваю руками крепкий торс и прижимаюсь щекой к груди. Мне нравится ощущать его тепло. Нравится дышать им.

Я знаю, что впереди у нас много шума, событий, работы, но вот этот миг уединенной тишины — он только наш. Мой и его. Я могу слышать, как бьется сердце Максима. Чувствовать покалывания его щетины. Растворяться в неге его ласковых прикосновений.

— Приехали, господа! — на английском провозглашает водитель, а затем шустро выпрыгивает из автомобиля и несется открывать нам дверь.

Рокоссовский выходит наружу первым. Затем протягивает руку, помогая выбраться мне. Что касается манер, тот он настоящий джентльмен. Действует галантно, уверенно и совершенно естественно.

Конференция, посвященная экологии и тенденциям устойчивого развития, проходит в здании национального музея современного искусства, а перед входом выстроилась целая толпа журналистов, которые что-то зычно кричат по-итальянски.

Под вспышками фотокамер я слегка теряюсь, не зная, как себя вести, но Максим снова спасает ситуацию: берет меня за руку и с неторопливой грацией движений принимается позировать перед репортерами.

Рядом с ним я чувствую себя настоящей кинозвездой. На нас направлены десятки восхищенных взглядов, а наши фотографии наверняка разлетятся по всем новостным ресурсам. Сотни девушек будут разглядывать их чуть ли не под лупой и гадать, кто я такая, какого бренда на мне платье и чем мне удалось зацепить такого влиятельного мужчину.

Могла ли я помыслить о чем-то подобном, когда попой кверху мотыжила землю у себя на огороде? Абсолютно точно нет.

Дав пару-тройку коротких комментариев, Рокоссовский снова утягивает меня за собой, и мы оказываемся в потрясающей красоты помещении. Высокие потолки, четкие геометрические линии, много света и воздуха, диковинные экспонаты вокруг — буквально каждая деталь огромного зала пропитана стилем и духом вычурной футуристичности.

— Ух ты! — только и могу выдохнуть я. — Как же здесь красиво!

Рокоссовский моих восторгов не разделяет. У него попросту нет времени. Едва мы переступаем порог, как его тотчас обступают деловые люди в элегантных костюмах и втягивают в светскую беседу.

Интуитивно я стараюсь держаться рядом с Максимом, но меня то и дело от него оттесняют. Даже несмотря на то, что периодически он находит мою ладонь и ободряюще ее сжимает. Персона Рокоссовского вызывает слишком большой общественный интерес, в то время как моя — практически никакого.

Вы не подумайте, я не печалюсь и не обижаюсь. Это совершенно нормально. Максим — известный политик, являющийся заметной фигурой в узких кругах, а я в сфере экологии недавно. В международном масштабе мои достижения ничтожно малы, поэтому было бы глупо надеяться, что кому-то здесь есть до меня дело.

Озираюсь по сторонам в поисках знакомых лиц и за одним из столов нахожу Федю и Жанну. По понятным причинам наши с ними отношения в последнее время крайне натянутые, но я не собираюсь избегать их и играть в жертву. В конце концов, мы коллеги, и я ни в чем перед ними не виновата. Поэтому на простое человеческое общение, как мне кажется, вполне могу рассчитывать.

Откидываю за спину волосы и твердым шагом направляюсь к ним.

— Добрый вечер! — опускаюсь на стул. — Тут потрясающе, не так ли?

— Да, в этом году еще красивее, чем в прошлом, — с энтузиазмом включается в беседу Хмурый. — А за соседним столом сидят звезды сериала «Растопи мое сердце», представляешь?

— Да ла-а-адно? — понижая голос, изумляюсь я.

В августе минувшего года этот бриллиант итальянского кинематографа потряс общественность. Все российские девчонки вмиг стали фанатками горячего актера с томным загадочным взглядом по имени Адриано Фабри, а все парни возжелали его эффектную киношную любовницу Франческу Мелони. Словом, огненная итальянская парочка произвела фурор, оттого их присутствие на этом мероприятии наверняка стало сенсацией.

— Да, они сидят по правую руку, — заговорщическим тоном сообщает Федя. — Только слишком не пялься. А то к ним только ленивый не подошел.

Нарочито медленно поворачиваю голову и впиваюсь взглядом в новоиспеченных звезд. Надо признать, в жизни они ничуть не хуже, чем на экране. Адриано — мускулистый и сексуальный, Франческа — женственная и богемная.

— Ого, — с придыханием выдаю я, вновь фокусируя внимание на Феде. — А что они здесь делают? Я думала, тут только политики и бизнесмены.

— Насколько я понял, Адриано — ярый правозащитник животных, — поясняет он. — А Франческа пришла с ним за компанию.

— Любопытно, — улыбаюсь я. — Похоже, вечер будет нескучным.

— Лучше бы на работе сосредоточились! — едко вставляет Жана, устав от нашей пустой болтовни. — От кинозвезд никакого толку, а вот рядом с ними, между прочим, сидит Гаспар Орси, металлургический магнат, держащий в своих руках семьдесят процентов итальянской промышленности. Вот о ком вам надо думать, коллеги.

— Так, может, подойдете к нему? — с усмешкой предлагаю я, разглядывая импозантного мужика чуть за сорок. — Представитесь, пообщаетесь, подготовите почву для нашего общего дела?

Я знаю, что Жанна ни за что на это не решится, оттого и провоцирую. Она хороша в деловых, заранее спланированных коммуникациях. Но что касается неформального общения и легкого флирта, ей это не под силу.

— У нас нет договоренностей с его пресс-службой, — Бойчук заметно тушуется. — Это будет как минимум неприлично.

— Да бросьте, мы находимся на одном мероприятии, сидим за соседними столами. Так почему бы не пообщаться?

Жанна плотно стискивает челюсти, не удостаивая меня ответом, а я нарочито нахально смотрю ей в глаза. Дескать, ну что, слабо?

— Ладно, — выдыхаю наконец, сполна насладившись ее злым бессильным раздражением. — Смотрите и учитесь, Жанна Филипповна. Авось в профессии пригодится.

А затем походкой от бедра направлюсь к Гаспару Орси, который, по счастливой случайности, как раз скучает в одиночестве. Если он и впрямь такой могущественный человек, как утверждает Жанна, то знакомство с ним сослужит мне хорошую службу.

Остается надеяться, что он не сноб и сносно говорит по-английски.

Глава 35. Максим

— По слухам, Анчелотти собирается в отставку, — потягивая брют, негромко сообщает мой давний друг Антонио.

В далеком студенчестве мы с ним вместе стажировались в Штатах и с тех пор поддерживаем связь. Видимся нечасто, так как каждый из нас проживает на своей исторической родине, но при этом умудряемся сохранять общие интересы. Антонио тоже политик. И тоже неровно дышит к проблемам экологии.

— Правда? — заинтригованно вскидываю бровь. — И кого пророчат на его место?

— Пока неизвестно, но я буду лоббировать кандидатуру Пертини. Он славный малый, да и управленческий опыт имеет солидный.

— А что насчет твоего конфликта с министерством инфраструктуры и транспорта? — спрашиваю я. — В прошлую нашу встречу ты был в ярости.

— Конфликт исчерпан. Удалось прийти к консенсусу. Правда не знаю, надолго ли, — хмыкает друг. — Чертовы социалисты — те еще кровопийцы.

Мы оба посмеиваемся, а затем Антонио продолжает:

— А что это за женщина, с которой ты пришел?

— Мой спичрайтер.

— Красивая, — задумчиво тянет он, отпивая напиток. — Спишь с ней?

В горле резко начинает першить, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закашляться. Все-таки итальянцы крайне раскрепощены в вопросах любви. Для них совершенно нормально затронуть тему секса в первые пятнадцать минут общения.