Татьяна Никандрова – Бесчувственный. Сердце на части (страница 11)
– Прости, – слегка тушуюсь. – Я думала, вы…
– Встречаемся? – подхватывает она, фокусируя на мне взгляд.
– Ну… Да.
– Могли бы, – в ее голосе отчетливо сквозит грусть. – Но Южаков не заводит отношений. И никогда не влюбляется. Из принципа, понимаешь?
Покусываю губу, обдумывая ее слова. Для меня не секрет, что в прошлом у Демида случилась личная драма: любимая девушка ушла от него к его другу, и сердце парня разбилось вдребезги. Неужели с тех пор он так и не оправился? Так и не нашел в себе силы начать с чистого листа?
Полина заводит оживленную беседу с рослым русоволосым парнем по соседству, а я нахожу глазами Ари, которая что-то обсуждает с ведущим, и в который раз за вечер восторгаюсь тем, какая же она бесподобная. Ей невероятно к лицу изысканное платье молочного оттенка и полупрозрачная фата, элегантно обрамляющая длинные рыжие локоны.
Наверное, в день свадьбы все невесты бесконечно красивы, но Ари – особенно. Она буквально излучает яркий теплый свет, а Марк, ее статный темноволосый жених, безупречно ее дополняет. Они потрясающая пара. На сто процентов подходят друг другу.
Залюбовавшись молодоженами, я не сразу замечаю, как в зал заходит Булат Кайсаров со своей длинноногой спутницей в ярко-красном коротком платье. При взгляде на бывшего лучшего друга и его девушку в груди кровавым всполохом вспыхивает отчаяние, перемешанное с постыдным волнением, но я изо всех сил гоню неудобные чувства прочь.
Я не должна их ощущать. Просто не должна! Ведь моя дурная безответная влюбленность в Булата давно в прошлом, а что до его отношений с другой… Что ж, пусть. Пусть будет счастлив. Пусть строит свою жизнь с той, кого считает достойной. Пусть дерзает, достигает, добивается успехов. Главное – чтобы подальше от меня. Потому что видеть его широкие плечи, резкую линию рта и карие глаза с янтарно-зеленым ободком вокруг зрачка по-прежнему невыносимо. Это самая настоящая пытка, которая сводит с ума, надламывает волю и доводит сердце до изнеможения.
Мне просто нужно продержаться. Всего несколько часов. Один недолгий вечер. А потом свадебное торжество закончится, и наши с Булатом реальности потеряют точку пересечения. Все встанет на круги своя: я заживу своей жизнь, а он – своей.
Глория, держащая Кайсарова под руку, тянется к его уху и что-то ему говорит. Глядя перед собой, он кивает. А потом направляется к восьмому столику и, отодвинув для спутницы стул, помогает ей усесться поудобнее.
Я знаю, что мне не стоит пялиться. Не стоит проявлять интерес, который в свете настоящих обстоятельств, может оказаться пагубным или даже преступным, но я все равно наблюдаю. За тем, как рука Булата соскальзывает по плечу Глории. Как она вскидывает на него полный обожания взор. Как он отвечает ей легкой снисходительной улыбкой.
Это так… печально. Я с малолетства мечтала о том, чтобы Кайсаров смотрел на меня так же, видел во мне женщину, хотел меня… Но так и не дождалась этого. А вот Глории досталось все и сразу. Она в его сердце, в его постели, в его голове. Это круто и вызывает неподдельное восхищение. Но вместе с тем я чувствую такую острую, такую болезненную и пропитанную ядом неудовлетворенности зависть, что от ее безудержной силы у меня в горле встает ледяной ком.
Наверное, это естественная реакция на то, что твоя мечта в точности сбывается у кого-то другого.
Булат окидывает взглядом зал и вдруг напарывается на мой – пристальный и изучающий. Пойманная с поличным, я нервно вздрагиваю, но все же нахожу в себе силы не отвести глаза в сторону. Чтобы он не подумал, будто наш внезапный зрительный контакт может вывести меня из себя.
Кайсаров коротко наклоняет голову в знак приветствия, и я отвечаю ему тем же. Вот и все, что мы можем друг другу дать после десяти лет дружбы: трехсекундный взгляд и беззвучное «привет».
Это могло бы быть грустным, если бы не было таким прозаичным. Ведь жизнь, к сожалению, полна событий, после которых некогда близкие люди становятся никем.
Глава 12. Прояснили.
Дина
Свадьба Ари и Марка в самом разгаре. И хоть из-за присутствия Булата и Глории я не могу расслабиться в полной мере, мне все же удается влиться в компанию молодежи за своим столиком и начать получать от праздника какое-никакое удовольствие.
Танцы, песни, душещипательные тосты и веселые конкурсы – сценарий мероприятия продуман до мелочей, поэтому никому из гостей скучать не приходится. Даже мне, хоть я по природе своей не очень люблю шумиху. К тому же несколько бокалов шампанского делают свое дело: по телу расползается расслабляющий хмель, а в мыслях появляется приятная легкость.
За минувшие два часа я почти не смотрела на Булата. Ну разве что за исключением того случая, когда он забрался на сцену и, вооружившись микрофоном, произнес на удивление трогательную поздравительную речь. А в остальном я держусь молодцом: ем, танцую и даже приняла участие в двух довольно забавных конкурсах.
Воспользовавшись небольшой танцевальной паузой, я подхватываю висящую на стуле сумочку и выскальзываю в коридор, чтобы позвонить папе. На прошлой неделе мама уехала на Сахалин, и теперь тяготы забот об Амелии легли на его плечи. К счастью, отец не против такого расклада. Даже рад. Ведь с появлением внучки его не слишком разнообразная жизнь заиграла новыми красками.
– Привет, пап, как у вас дела? – приложив трубку к уху, интересуюсь я.
– Собираем мозаику, – рапортует он. – Амелии очень нравится.
– Правда? – с сомнением тяну я.
Дочке всего два. Вряд ли у нее так рано проявился интерес к паззлам. Сейчас ей гораздо больше нравится прыгать, беситься и стоять на голове.
– Ну ладно-ладно, – вздыхает отец. – Мозаику собираю я, а Амелия развлекается тем, что перемешивает паззлы.
А вот это уже гораздо больше похоже на действительность.
– Ясно, – усмехаюсь. – Вы поужинали?
– Да, котлетами и пюре. Все, как ты велела.
– Спасибо, пап, – произношу тепло. – Ты так помогаешь.
– Да брось, Дин, это же мой долг, – отзывается он. – Как дедушки.
Поболтав с папой еще немного, я прячу мобильник обратно в сумку и решаю наведаться в уборную, чтобы немного освежиться и подправить макияж, который наверняка смазался из-за танцев.
Встав напротив зеркала, включаю воду и, намочив руки, брызгаю прохладными каплями на лицо. Дабы остудить полыхающие жаром щеки и лоб.
Внезапно дверь уборной распахивается, и на пороге показывается женщина, с которой я меньше всего на свете хотела бы оказаться тет-а-тет.
Красивая, высокая, с едва заметным высокомерием в манерах.
Глория мажет по мне нечитаемым взглядом, а затем встает рядом и, достав из сумочки помаду, принимается неспешно подкрашивать губы.
– Ты ведь Дина, да? – роняет она, когда я выключаю воду и уже собираюсь уйти во избежание ненужной неловкости. – Подруга Булата?
– Да, – выдавливаю я, нехотя оставаясь на месте.
– Я слышала о тебе, но возможности пообщаться так и не было, – продолжает девушка, водя алым помадным стержнем по пухлой верхней губе. – А я невеста Булата, Глория.
Невеста?.. Он все же сделал ей предложение?..
– Понятно, – мне приходится прикладывать усилия, чтобы голос звучал ровно и бесстрастно. – Рада знакомству.
– Кстати, я так и не поняла, почему вы с Булатом перестали общаться, – она захлопывает помаду колпачком и прячет ее обратно в сумочку. – Может, ты расскажешь?
Если честно, наш диалог все больше и больше напоминает допрос. Но я решаю не давать волю этому подспудному ощущению и спокойно отвечаю:
– Думаю, тебе лучше обсудить это с Булатом.
– Я пыталась, – она сосредотачивает взгляд на мне, и ее веки немного сужаются. – Но он не сказал ничего вразумительного.
Я лишь пожимаю плечами.
– Но лично я думаю, что причина все же была, – с нажимом продолжает она. – И достаточно веская. Раз ты без всяких объяснений бросила учебу и уехала из города.
Вау… Вот это поворот. Я понятия не имела, что Глория настолько хорошо осведомлена о моих делах. Неужто Булат ей рассказал? Или она сама выяснила? Как бы то ни было, причины, по которым она наводила справки о моей скромной персоне, совершенно мне неясны. Зачем ей это? Для чего? Ведь Кайсаров и так всецело и полностью принадлежит ей…
– Да, у меня были
Глория приподнимает идеально прорисованную бровь, и на ее губах появляется улыбка, от которой так и веет холодом.
– Это радует. Все же прошлое должно оставаться в прошлом, не так ли?
Я вопросительно округляю глаза:
– В каком смысле?
– Важно только то, что сейчас. А то, что было раньше… – она театрально поводит плечами. – Ну… Оно уже прошло, понимаешь?
Глория делает несколько шагов ко мне, сокращая метры до десятков сантиметров. На таком расстоянии разница между нами становится донельзя ощутимой. Она выше меня практически на целую голову. И смотрит сверху вниз с нескрываемой насмешкой.
– Я не держусь за наше с Булатом прошлое, если ты об этом, – отвечаю я, выдерживая ее пристальный взгляд. – У меня давно своя жизнь.
Хотя, говоря откровенно, я вообще не понимаю, почему должна оправдываться или что-то объяснять. Я ни в чем не виновата перед Булатом. И уж тем более – перед Глорией.
Так к чему же весь этот диалог? Неужели сногсшибательная красавица почуяла во мне… угрозу?