Татьяна Муравьева – Мифы Дальнего Востока. От хозяина тайги Дуэнте и шаманки Кытны до духов вулканов и мухоморных девушек (страница 25)

В доме было много молодых и старых женщин. Одна девушка стала перевязывать старику руку. Смотрит человек на нее — да это же его невеста, которая умерла два года назад!

Вскоре пришли парни, которых он встретил на реке, веселые, довольные: «Посмотрите, сколько мы наловили свежей рыбы!» Женщины тут же начали рыбу чистить. А на гостя не обращают никакого внимания.

Сварили женщины рыбу, все поели, а когда свечерело, спать легли.

Думает человек: «Оказывается, моя невеста жива. Уговорю ее вернуться ко мне». Подошел к ее постели и улегся рядом. Девушка вскрикнула и вскочила. Спрашивает хозяин дома: «Что с тобой?» А она отвечает: «Что-то холодное у меня в постели, будто насыпали туда льда». Рассердился хозяин: «Откуда там взяться льду? Спи и другим спать не мешай!» Но девушка села на край лежанки и просидела так до утра.

Утром почувствовал человек, что у него от голода живот подвело. Вышел он из дома, снял с перекладины юколу, стал есть. А юкола вкусная, жирная, никогда прежде он такой не пробовал. Наелся и решил, что пора возвращаться домой, рассказать односельчанам, что совсем близко есть край, где много рыбы и вместо зимы теплое лето.

А чтобы ему поверили, прихватил с собой целую связку юколы. Взвалил ее на плечо и пошел к лисьей норе. Сначала нора была широкая, потом стала сужаться. Опустился охотник на четвереньки, потом пополз на животе, волоча связку юколы за собой. Выбрался из норы и оказался в зимней тайге. Обернулся, а нора совсем стала узкой, даже руку в нее не просунуть. Хотел он опять взвалить на плечо юколу, смотрит — а вместо нее одни гнилушки.

Вернулся человек к односельчанам, рассказал им, где побывал и что видел. Выслушали его односельчане, одни поверили, другие нет, но самые древние старики сказали: «Он побывал в Млыво».

А человек вдруг повалился на землю и умер.

Говорят старики: «Он умер, потому что отведал в Млыво тамошней пищи». А потом сказали: «То, что он нам поведал, станет преданием, люди будут передавать его из поколения в поколение, рассказывать и старым и малым».

Так оно и вышло.

ЧАСТЬ IV

МИФЫ ТУНГУСО-МАНЬЧЖУРСКИХ НАРОДОВ

К южной ветви51 тунгусо-маньчжурских народов, обитающих на Дальнем Востоке России, относятся о́роки (уйльта), ульчи, негидальцы, о́рочи, нанайцы и удэгейцы. Они живут в нижней части бассейна Амура, в Приморье и частично на Сахалине.

В занятиях, образе жизни, культуре этих народов много общего, все они были охотниками и рыболовами. Китайский чиновник XV века отмечал, что тунгусо-маньчжуры не знают земледелия, «занимаются рыболовством, питаются мясом и любят стрелять из лука».

Издавна тунгусо-маньчжуры делились на отдельные роды. Каждый род имел свои места для охоты и рыбной ловли, и между родами нередко возникали споры из-за охотничьих и рыболовных угодий. Если их не удавалось разрешить мирным путем, начиналась межродовая вой­на. Такие вой­ны велись еще в XIX веке, при этом соблюдались традиционные правила: использовать только холодное оружие, не причинять вреда женщинам и детям; на вражеской территории запрещалось пить воду, охотиться и ловить рыбу. О межродовых вой­нах рассказывается в народных героических преданиях.

Во многом сходны и мифологические представления тунгусо-маньчжуров. Как и большинство народов мира, они представляли себе Вселенную состоящей из трех ярусов: верхнего — небесного, среднего — земного и нижнего — подземного.

Верхний мир тунгусо-маньчжуры называли Буа, Боа или Ба. Этот термин очень многозначен: это и Вселенная как таковая, и небесный свод, и воздушное пространство. И в то же время это имя божества — владыки верхнего мира. Несмотря на то что хозяева различных природных явлений и объектов обычно относятся к разряду духов, специалисты считают, что многие персонажи тунгусо-маньчжурской мифологии, в частности хозяева неба, приближаются к богам. Этнограф и фольклорист Лидия Евгеньевна Фетисова пишет, что у тунгусо-маньчжуров «могущественные обитатели верхнего мира сопоставимы с божествами европейского языческого пантеона».

Хозяин неба может называться также Эндури или носить двой­ное имя — Боа-Эндури. Он обитает на небесах и через своих помощников управляет миром, а в некоторых мифах выступает и как бог-творец. Иногда термин «эндури» используется в качестве имени нарицательного и служит для обозначения самых разных духов.

Представления о сотворении мира у тунгусо-маньчжуров имеют много общего с подобными мифами всех остальных народов. Первобытный хаос они описывали как водное пространство, посреди которого появляется земля. К более древнему пласту мифологии принадлежат сюжеты о сотворении мира птицей — уткой, гагарой или орлом. В более позднее время эту роль приписывали богу-творцу Боа-Эндури или Хадау — одному из ключевых героев тунгусо-маньчжурской мифологии.

Хадау — помощник, а в некоторых мифах — сын Боа-Эндури. По его поручению Хадау создает землю, населяет ее людьми и животными, учит человечество всем необходимым навыкам: добывать огонь, охотиться, ловить рыбу, строить жилища, шить одежду и т. д. Хадау также приручил собаку, установил нормы общежития, сотворил первых шаманов.

Общетунгусские верования предполагают изначальную множественность светил, из-за чего на земле царила страшная жара, губительная для всего живого. В качестве героя, убравшего лишние светила, часто выступает также Хадау. Кроме того, в ряде мифов он открывает дорогу в нижний мир Буни — царство мертвых. Это избавило землю от перенаселения и положило начало смене поколений.

Как и большинство других народов, тунгусо-маньчжуры представляли загробный мир подобным земному. В Буни умершие охотятся, ловят рыбу, строят жилища. Однако все предметы там меняют свои качества на противоположные. Поэтому вещи, которые клали в могилу умершему, приводили в негодность: одежду рвали, посуду били, охотничье снаряжение ломали, чтобы их можно было использовать в царстве смерти.

Средний, земной мир тунгусо-маньчжуры называли На. Это мир обычных людей и животных. Примечательно, что слово «на» означает также конкретную местность и входит в самоназвания ряда тунгусо-маньчжурских народов в значении «местный человек». Земля представлялась тунгусо-маньчжурам в образе живого существа — антропоморфного великана, огромной лосихи или дракона, плавающего в море.

Первыми людьми в тунгусо-маньчжурских мифах часто называют брата и сестру, вступивших в кровосмесительный брак. Для них это закончилось трагически, но положило начало человеческому роду.

Как и у всех народов, у тунгусо-маньчжуров ряд мифов посвящен небесным светилам. Солнце, луна и звезды воспринимались как живые существа. Солнечные затмения объяснялись тем, что светило кусает некая загадочная небесная собака. Чтобы отогнать ее, люди выходили на улицу и пытались произвести как можно больше шума: кричали, колотили палками по металлической посуде и т. д. Та же собака периодически кусала луну, отчего та уменьшалась в размерах и умирала, но затем снова возрождалась.

Звезды считались «небесными людьми», мужчинами и женщинами. О падающих звездах говорили, что они ходят друг к другу в гости, а метеориты воспринимались как посланцы Боа-Эндури.

Известны также мифы о происхождении отдельных созвездий, а Млечный Путь тунгусо-маньчжуры воспринимали как «лыжню Манги» — небесного охотника, который гонится по небу за лосем.

Как и все древние народы, тунгусо-маньчжуры почитали многочисленных духов-хозяев природных объектов и явлений. Эти духи могут носить разные имена, но функции их сходны.

Хозяином грома почитался Агды (иначе — Агди или Ядури). Иногда он представляется в образе живущего на небе старика, который, просыпаясь весной, высекает кресалом огонь. Иногда в виде фантастического крылатого существа с медвежьей головой или птицы с огненными глазами, сверкание которых порождает молнии. Агды считался также одним из духов, помогающих шаманам.

Духа-хозяина тайги называли Дуэнте (Дусэ, Уггули). Он представлялся в образе старца-великана, иногда в образе огромного медведя или тигра. Следы его ног глубиной человеку по колено. Дуэнте дарует охотникам удачу. В тайге часто ставили его изображение: на очищенном от коры древесном стволе топором высекали глаза, рот и бороду. Также делали идолов его жены, а иногда и двоих детей. После удачной охоты их угощали и просили не лишать своего благорасположения. К Дуэнте близок по функциям Синкэн — покровитель охоты и диких зверей, который представлялся как человек, разъезжающий на тигре или медведе.

Лесные и горные духи, известные под общим названием калгама (калдями, калгаму, кадзяму и др.), представлялись как великаны с остроконечными головами, двумя пальцами на руках и лосиными копытами на ногах. Они обитали в горных ущельях, а в сумке на поясе носили шерсть и когти различных животных. Охотнику, который завладеет этой сумкой, всегда будет сопутствовать удача. Однако в сказках и быличках калгама всегда хитростью возвращает свое имущество.

Универсальными функциями у тунгусо-маньчжуров наделялись духи-хозяева огня подя (пудя, пуза). Они обитали в огне домашнего очага и в костре, разведенном в тайге или на берегу реки. Подя охраняли дом, покровительствовали охотникам и рыболовам, к ним обращались за помощью в самых разных житейских ситуациях.