Татьяна Муравьева – Мифы Дальнего Востока. От хозяина тайги Дуэнте и шаманки Кытны до духов вулканов и мухоморных девушек (страница 26)

Духи водной стихии, хозяева рыб и морских животных — тэму (мy темуни), — старик и старуха, живущие на морском дне. Помощниками тэму были водяные духи ганики. Их представляли в образе красивых девушек с красной кожей и чарующими голосами. Заслышав песню ганики, нужно было тут же ответить песней, иначе они могли утащить в воду.

Духи-хозяева воды, земли и тайги обычно помогали человеку в его промысле, посылали добычу и улов, но если люди нарушали законы тайги и моря, недостаточно бережно относились к природе, то удача их покидала и не возвращалась, пока они не осозна́ют свою вину и не попросят прощения у покровителей стихий.

Отправляясь на промысел, охотники и рыболовы брали с собой вырезанные из дерева изображения различных духов. Кроме того, воплощением духов считались часто упоминаемые в сказках и мифологических рассказах «стружки» — ритуальные палочки, с которых при помощи специального ножа состругивались тонкие полоски древесины, закручивающиеся по спирали и свисающие в виде пучка. Использование таких стружек было очень разнообразным: с их помощью общались с духами, они могли служить оберегом, способствовать исцелению болезней и т. д.

Особый разряд мифологических персонажей у тунгусо-маньчжуров составляли духи — помощники шаманов. В 1926 году сточетырехлетняя нанайская шаманка Инка по просьбе этно­графа Иосифа Ивановича Козьминского нарисовала своих помощников. Среди них дух в образе тигра — муж шаманки и их тигрята, «волосатый дух, высасывающий болезнь», «трехсаженная собака» и др.

Шаманское дерево. По рисунку нанайской шаманки. 1954 г.

С. В. Иванов. Материалы по изобразительному искусству народов Сибири XIX — начала ХХ в., 1954

Кроме того, Инка выполнила чрезвычайно интересный рисунок священного «шаманского дерева». Его корни символизируют подземный мир, ствол — мир земной, ветви — мир небесный. Корни на рисунке представлены в виде змей, по стволу и ветвям поднимаются вверх лягушки. Считалось, что шаман совершает свои мистические путешествия по трем мирам верхом на различных животных, часто на лягушках. Их изображениями обычно украшались шаманские костюмы. Листья на священном дереве Инка представила в виде бронзовых зеркал и бубенчиков — также важных атрибутов шаманских ритуалов. В зеркале шаман видел истинные побуждения людей, а в бубенчиках помещались его духи-покровители.

У тунгусо-маньчжуров был широко распространен культ медведя и тигра. В них видели воплощение хозяев тайги и одновременно считали их родственниками человека. Многие тунгусо-маньчжурские роды вели свое происхождение от этих могучих зверей. Один из самых распространенных мифологических рассказов, существующий в самых разных вариантах, повествует о девушке, ставшей женой медведя или тигра, и об охотнике, которого выбрала себе в мужья медведица или тигрица.

Как и все охотничьи народы, тунгусо-маньчжуры верили, что убитый на охоте зверь не умирает, а «приходит» к людям, чтобы их накормить, поэтому в его честь нужно совершить особые благодарственные обряды, которые обеспечат убитому животному возрождение.

Комплекс таких ритуалов представлял собой специальный медвежий праздник — сложное, четко разработанное действо, направленное на то, чтобы возродившаяся душа медведя отправилась к хозяину тайги, рассказала, с какой благодарностью и почетом приняли ее люди, и хозяин тайги даровал бы людям охотничью удачу.

У тунгусо-маньчжурских народов был распространен и другой вариант медвежьего праздника, в котором практиковалось ритуальное убийство специально выращенного в неволе медведя. Этнографы особо отмечали, что медведь в данном случае представлял собой не жертву, а посланца, который должен рассказать хозяину тайги, как заботились о нем люди, и тем самым привлечь к ним милость владыки.

Многие мифологические рассказы посвящены истории возникновения этого праздника: обычно в них медведь, убитый охотником в изначальные времена, умирая, дает указания, что нужно сделать для его возрождения.

Особые отношения, согласно представлениям тунгусо-маньчжурских народов, связывают человека и тигра. Известно немало мифологических рассказов и быличек о взаимопомощи: человек помог тигру — вынул занозу из его лапы, спас от змея, а тот в благодарность обеспечил ему удачу.

Надо отметить, что тунгусо-маньчжуры никогда не охотились на тигра и верили, что это животное не нападает на человека. Если такое все-таки происходило, то считалось, что облик благородного зверя принял злой дух Амба и его можно убить ради самозащиты. Но даже в таком случае убитому тигру полагалось воздавать особые почести: его торжественно хоронили и место захоронения почиталось священным.

Героями мифологических сказок тунгусо-маньчжуров часто выступают Мэргэн и Пудин. Мэргэн можно условно перевести как «герой», «богатырь», «добрый молодец». Он сражается со злыми духами, добывает чудесную невесту. Пудин — наименование женского персонажа, что, опять-таки условно, переводится как «красавица», хотя на самом деле включает в себя весь комплекс женских добродетелей: Пудин красива, разумна, добра, искусна в рукоделии, отважна, а в случае необходимости может стать и охотником, и воином. Отметим, что в удэгейских сказках Мэр­гэну и Пудин соответствуют Егда и Бэле, причем иногда они выступают как пара первопредков.

ОРОКИ (УЙЛЬТА)

Ороки (уйльта) изначально жили на побережье реки Амгуни, впадающей в Амур, но в XVI веке (по другим сведениям в XVII веке) переселились на остров Сахалин. В старинном предании рассказывается, что когда-то их предки приплыли на остров с материка на льдине. Наименование народа ороки происходит от корня, означающего в тунгусских языках «олень»; так называли ороков их соседи — ульчи, нивхи и другие, и через них этот этноним вошел в русский язык. Однако самоназвание ороков — уйльта, его значение также связано со словом, которое переводится как «олень». В 1991 году этноним «уйльта» был утвержден в качестве официального названия народа, но в специальной литературе параллельно сохраняется и термин «ороки».

Уйльта издавна разделялись на две группы: северную и южную. Первые называли себя «людьми, живущими на Севере». Они кочевали от северной оконечности Сахалина до реки Поронай, занимались оленеводством, зимой вместе со своими оленями уходили в тайгу и охотились там на пушного зверя, весной оставляли стада пастись в тайге, а сами переселялись на берега заливов и рек, где все лето ловили рыбу. Южные же уйльта, называвшие себя «людьми, живущими ближе к солнцу», жили на территории от реки Поронай до залива Анива. Они также были охотниками и рыболовами, но оленеводство у них было развито слабее, а в качестве упряжных животных использовались собаки.

Уйльта тесно общались со своими соседями — нивхами и ульчами — и славились среди них как самые искусные лесные охотники.

В настоящее время численность уйльта составляет около трехсот человек.

Мифологические представления ороков близки к верованиям других тунгусо-маньчжурских народов. Этнографы отмечают особую яркость и выразительность их мифологических рассказов. Участник этнографической экспедиции 1894 года капитан Сергей Гавриилович Леонтович писал: «По оборотам речи ороченский язык не лишен некоторой картинности и известной доли своеобразной поэзии. Так, например, фраза “Солнце взошло” по-ороченски звучит “Сяу гаппахани”, что в буквальном переводе означает: “Солнце воспрянуло из моря, как стрела из лука”».

ПО СКЛОНУ МИРОВОЙ ГОРЫ

В мифологии уйльта в качестве творца выступает общетунгусское божество Хадау. В уйльтинском мифе Хадау спускается с неба по склону Мировой горы на оленьей упряжке, погоняя своих оленей черемуховым посохом. Вероятно, этот посох олицетворял мировое древо, и в мифе он становится основным инструментом творения. Там, где Хадау тормозил при помощи посоха, образовались русла больших рек. В тех местах, где земля была особенно твердой, получились излучины, а там, где он ударял своим посохом направо и налево, у рек появились притоки.

Р. Мамия. Ороки. 1810 г.

Wikimedia Commons

Сотворив речную систему, Хадау создал горы и тайгу, населил землю людьми и животными, научил людей добывать себе пропитание, изготавливать орудия труда, строить жилища и т. п. В те времена, когда Хадау обустраивал и населял земной мир, в небе сияло одновременно три солнца и на земле стояла страшная жара. Хадау выстрелом из лука сбил лишние светила, так что климат на земле стал более пригодным для жизни.

В большинстве мифов, посвященных Хадау, он выступает посланцем верховного божества Боа-Эндури и действует по его поручению. Однако есть уйльтинский мифологический рассказ, в котором Эндури сам придает обитателям земли окончательный вид:

В изначальные времена у собак не было шерсти, зато люди были покрыты шерстью с ног до головы, и носы у них были вытянутые, как у собак. Мудрый Эндури рассудил, что собакам, которые обитают на улице, шерсть гораздо нужнее, чем живущим в теплых домах людям, и сделал так, что у людей кожа стала гладкой, а собаки обросли густой шерстью. Затем он ударил человека по вытянутому носу — и лица у людей стали плоскими.

Уйльта, как и большинство народов мира, считали, что Вселенная состоит из верхнего, среднего и нижнего миров.