Татьяна Мирная – Снегирь и Волк (СИ) (страница 34)

— Все волчицы умеют постоять за себя, даже пара альфы.

Это был тонкий намёк на её своеобразные отношения с Грисом и Карнеро. Гилмор знал, что оборотни каждый день звонят женщине, и не упускал случая съязвить на эту тему. О том, что пару альфы будут защищать любой ценой все, Полине рассказал Алес Преславский ещё в Маоте. Оказывается, не всё так просто. Главная волчица и сама должна постоять за себя, ещё и других волчиц стаи успокоить при необходимости.

Родик отвесил издевательский поклон и неуловимым движением вывернул руку женщины:

— Спишь на ходу, Снегирь! Ану, на пробежку! Пара кружочков вокруг замка — и сон уйдёт!

В другой раз он демонстрировал очередной приём и, когда ученики его отрабатывали, больно схватил Полину за волосы, связанные в уже довольно длинный хвост. Оборотница зашипела от боли. Держа женщину за волосы, бета повернулся к остальным:

— Некроманты и другие наши противники часто носят космы, в отличие от нас. Это может сыграть вам на руку, если не будет возможности обратиться. Захватом волос можно причинить сильную боль, на грани обморока, — мужчина натянул чёрные пряди, зажатые в кулаке. — Или лишить врага возможности шевельнуться.

Ансур недовольно поджал губы, но не вмешивался в тренировку. Другие ученики тоже молча наблюдали за унижением новенькой, кто-то тайно жалел, кто-то злорадствовал.

В тот же день Полина поехала в город и обрезала волосы. Парикмахер быстро сориентировался, что хочет клиентка, и сделал ей короткую стрижку, известную на Земле как «боб». Оставил полностью открытую шею, но уговорил сохранить пышную чёлку и прядки, чтобы прикрыть уши. Волчица критично осмотрела результат. И если мастер довольно потирал руки, глядя на аккуратную головку оборотницы, то Полина решила купить пару заколок, чтобы зафиксировать чёлку к следующей тренировке.

Когда утром Чёрная волчица вошла в столовую, мужчины замолчали. Ансур укоризненно глянул на Родика. А тот зло клацнул зубами:

— Ну, Снегирь!.. Хотя какой ты теперь Снегирь? Так… Снегирёныш ощипанный.

Полина промолчала, чувствуя себя неуютно под мужскими взглядами: наверное, она казалась им уродиной, с длинной худой шеей, костлявыми плечами. Как раз вошёл Рейнгольд. Альфа задержал взгляд на рваных чёрных прядках, сменивших классическое каре подопечной, потом вопросительно глянул на Гилмора. Тот угрюмо засопел:

— Если у кого-то нервы ни к чёрту, пусть ромашкового чая попьёт.

А на первой же тренировке Полину больно схватили за открытую шею.

— Ты такая тощая, что стоит сжать пальцы сильнее — и твоя шея переломается, как палка.

— Владий! — рявкнул Ансур, сегодня заменивший Родика.

Рыжий волк отошёл к двум своим приятелям — Нарсию и Никону. За что трое учеников Рейнгольда невзлюбили её, волчица так и не поняла. Может, банальная ревность к новенькой. Страх, что внимание альфы достанется теперь ей? Лидером был Владий Арлаг — сын Беренгара Арлага. Почему сын альфы обучается здесь, а не дома, Полине не объяснили. Хотя с таким говнистым характером Владия могли и выпереть из родной стаи. Она бы не удивилась!

Ещё на первой неделе, возвращаясь с вечерней тренировки по тёмному пустынному коридору, Полина скорее ощутила, чем услышала: впереди кто-то есть. А потом увидела их: три здоровенные крысы с противными голыми хвостами притаились у стены, шипя на застывшую от страха и отвращения оборотницу. Когда они бросились к ней, Полина с визгом побежала прочь. И на лестнице налетела на Владия и Никона. Оборотни брезгливо смотрели на бледную перепуганную женщину:

— Какая ты волчица? Даже кошки не боятся мышей.

— Это не мыши, это крысы!

— Ну и что? Мяса побольше и всего-то! — Никон ухмыльнулся. — Знаешь, какими вкусными бывают мышки?

— Тебе виднее, — не осталась в долгу волчица. — Я такое не ем.

— Побегаешь по ледяной пустыне с неделю с пустым брюхом — и не такое сожрёшь. Или тебя сожрут. Крысы они такие.

Полина включила в коридоре свет и под едкие комментарии оборотней скрылась в своей комнате. Лёжа под одеялом, вспомнила Алексея, не сына, а того, в честь кого они с Андреем назвали первенца. Алексей Руднев — лучший друг Андрея, спецназовец. Он часто бывал у них, здоровый крепкий парень, обожал крошечного тёзку и обещал однажды свозить на море и научить нырять с аквалангом. А потом военные действия на Кавказе и непривычно серьёзный мужчина в гробу, никак не похожий на весёлого шумного друга. Резко постаревшая мать Алексея, каждую неделю садившаяся на автобус до городского кладбища. Полина часто оставалась на кухне, пока муж с приятелем говорили. Андрей рассказывал про свою работу, проекты, но больше слушал Лёху, вспоминавшего спецназовские будни. Слушала и Полина и, как оказалось, много чего запомнила. То, что происходило сейчас с ней в тренировочном зале и вообще в замке, большего всего напоминало рассказы Лёхи о подготовке спецназавцев. Когда расслабиться нельзя было, даже вернувшись в казарму, потому что в любой момент можно напороться на растяжку или оказаться с удавкой на шее. А как по-другому воспитать осторожность? Полина помнила: то, что казалось ей жестокостью, садизмом, Лёха объяснял просто, не держа зла на сержантов. Он говорил: «Это заставляет думать, смотреть, слушать, быть готовым к бою всегда».

Глава 17

А потом пришла осень. Не было жёлтых листьев и улетающих стай птиц. Лишь небо всё реже радовало лазоревым цветом, затягиваясь тоскливой серой пеленой, да ещё больше выпало снега. Снегопады сменялись метелями. Метели — снегопадами. Неудивительно, что в таком суровом климате люди почти не селились, оставив ледяной край выносливым волкам. Оборотни куда легче переносили морозы и холод. А в звериной ипостаси любили ещё и побегать по белой пустыне, поваляться в снегу. В солнечные, безветренные дни Гилмор отправлял учеников на улицу, и волки могли вдоволь насладиться последним солнцем. Оставалось совсем немного времени, пока оно уйдёт за горизонт на следующие полгода.

Виттур всё чаще стал задерживаться в своём кабинете, занимаясь с подопечной волчицей. Обычно они усаживались в кресла рядом с камином, и под весёлый треск поленьев Полина слушала захватывающие истории воин и битв. Чувствовалась, что сам Рейнгольд увлекается историей. Он и знал её превосходно, и умел интересно преподнести. Иногда они переходили в библиотеку, где волчица с замиранием сердца прикасалась к древним манускриптам, хранившимся в семейном архиве Виттуров. Иногда альфа предлагал посмотреть кинофильм, где достоверно преподносились исторические события. Часто к ним присоединялись другие ученики, а то и беты с ними. Тогда после просмотра не обходилось без горячих споров. Полина не вступала в них, наблюдая и слушая со стороны, в который раз отмечая задиристый нрав оборотней. Неудивительно, что ни одна война не обходилась без их участия.

Занятия Чёрной волчице нравились. Постепенно в голове всё приходило в систему. Многие вещи, которые пугали и удивляли раньше, теперь казались вполне понятными и разумными. Полина многое почерпнула из занятий с альфой и бетой Ансуром про отличие волков от других рас, но реальность оказалась куда суровее. Она тысячи раз читала и слышала про суровый нрав и жестокость оборотней, но даже не представляла насколько.

Однажды на вопрос: почему во время обеда место альфы и бет пустует, Владий Арлаг хохотнул и спокойно бросил:

— Воришку в городе поймали.

Ситуация оказалась типичная… для Земли. Один из директоров местного комбината решил погреть руки на прибыльном деле и попался. Полина сначала не придала этому значения. Ну, попался вор — так ему и надо. Её больше заинтересовал факт, что суда как такового у оборотней нет. Альфа решал: виновен или нет обвиняемый, и принимал решение о наказании. Ансур Шеремет пояснил, что менталисты без труда увидят, говорит обвиняемый правду или лжёт. И судебной волокиты не будет. Так и вышло: уже на третий день вина была доказана. Многие из замка и деревни отправились в Меокхо посмотреть наказание вора. От скуки поехала и Полина.

Город оказался непривычно многолюдным, на центральной площади было не протолкнуться, лишь пятачок в центре пустовал. Чуть в стороне стоял Рейнгольд Виттур со своими бетами. А потом толпа замолчала: вывели осуждённого. Человек был бледный, осунувшийся, с запавшими глазами. Он стоял без верхней одежды под пронизывающим ветром, не ощущая холода, лишь страх. Жалость кольнула сердце оборотницы. Женщина отвела глаза и, пока читали обвинение и приговор, разглядывала других оборотней. Чёрная волчица сглотнула, слушая судебного пристава: осуждённый лишался всего имущества и…

— Что? — переспросила она у Сварна, решив, что ослышалась.

— Карнаушание. Ему отрежут левое ухо и прибьют над воротами комбината как напоминание остальным.

Полина словно окаменела:

— Дикость!

— Не надо было красть! — меланхолично возразил Серый волк.

В ноги альфы бросилась женщина…

— Жена, — шёпотом пояснил Сварн. — После исполнения приговора мужа отправят на шахты, а её со щенками изгонят из Эллари-Зари.

— Господи! А дети-то в чём виноваты? — не выдержала оборотница.

На неё косо глянули горожане, стоявшие рядом. Но волчица не обратила на них внимания, она вглядывалась в лицо Виттура, надеясь различить хоть какую-то эмоцию. Хоть одну! Зря! Альфа равнодушно глянул на женщину, обнимающую его ноги, и кивнул экзекутору. Полина облизала враз пересохшие губы. А потом заткнула уши и почти бегом метнулась прочь. Сварн Каминский секундой позже пошёл следом.