Татьяна Мирная – Снегирь и Волк (СИ) (страница 33)

— Как на стол?

Белые растерянно переглянулись, не сообразив в чём дело. Рейнгольд тихо спросил:

— Что на этот раз не так?

— Это же книга! — и потому, как она погладила толстую обложку, стало понятно, что для волчицы это нечто большее, чем сшитые листы бумаги. — Видно же, что старая, ценная. И её на стол?! Где тарелки, еда?!. Вы что?

Родик, закрыв лицо руками, застонал, словно ему разом заболели все зубы. Рейнгольд медленно вздохнул, потом сквозь зубы выдохнул:

— Пошла вон! Сегодня останешься без обеда и ужина! Ясно?!

— Да, альфа!

Полина пулей вылетела из столовой. Страх быстро вытеснила безумная надежда: ведь Виттур ничего не сказал про имя! Да если удастся выкрутиться и остаться Полиной — она неделю есть не будет! Больше вряд ли выдержит!

* * *

Назавтра волчица проснулась ни свет ни заря. Очень хотелось есть. Звериная натура требовала много энергии, а прошлый день женщина провела впроголодь. Полина выглянула в коридор и бегом бросилась на кухню, надеясь выпросить что-нибудь у Айне. Но едва она ступила на лестницу, как внизу услышала голоса. Бас Родика Гилмора узнала сразу, «кислый» бета ей точно не товарищ. А потом расслышала тихий голос Виттура. Чего им не спится? Оборотница ещё немного постояла у лестницы, не решаясь спуститься на кухню, и вернулась к себе несолоно хлебавши.

На завтрак Полину не позвали. Часы показывали половину десятого. Женщина бесцельно крутилась у окна. Голод давал о себе знать всё сильнее и настырнее. Во дворе Полина заметила дерево с красными ягодами. Рябина что ли? Надела куртку, обмотала шею красным шарфом и вышла на улицу, натягивая на голову красную шапочку, а на руки такие же варежки.

Трескучий мороз полоснул по открытым участкам лица. Голубое небо и яркое солнце. Точно на сильный мороз! И вот это лето?! Что тогда зимой будет? Волчица хмыкнула и спрятала нос в мягком шарфе. По расчищенному двору прошла быстро, а вот за служебной калиткой снега намело в человеческий рост. Идти было непросто, но дерево стояло совсем близко. Проваливаясь почти по колено в снег, Полина обошла шершавый стволик. Рябина? Не рябина? Вроде не сезон для ягод? Не отравиться бы ненароком! Чирикнула птичка, бодро склёвывая одну ягодку, довольно защебетала. Женщина просияла: значит, и она может есть. Волчица притянула ветку, обрывая гроздь. Недовольная птица обиженно чирикнула и вспорхнула с дерева.

— Лети, лети! — помахала ей вслед женщина. — Нам самим мало.

Она попробовала подмороженную ягоду. Ого! Неудивительно, что птичка возмущалась. Вкусно-то как!

Из окна за происходящим наблюдал Сварн Каминский, пока остальные волки ещё сидели за столом.

— Что она делает? — спросил Рейнгольд Виттур.

— Макхубу ест! — сосед Полины по столу не удержался от смешка, когда женщина гоняла ларка — маленькую птичку, гнездящуюся рядом с жильём людей и нелюдей.

— Много съела? — поинтересовался Ансур.

— Гроздь доедает.

Шеремет поднялся:

— Пойду за обезболивающим. Через минут пятнадцать прибежит.

Виттур задумчиво потёр подбородок:

— Не торопись. Пусть помучается немного. Лучше запомнит, что незнакомые плоды и ягоды есть нельзя, даже если умираешь от голода.

Ансур кивнул и вышел.

— Вот же ж горе привалило! — проворчал «кислый» бета.

А Полина, набрав ягод, гуляла-гуляла и подошла к деревне. Ещё издали заприметила горку, которую облюбовала местная ребятня, подобрала оставленную кем-то ледянку и лихо съехала по отполированному льду. Адреналин скаканул вверх. Поправив съехавшую на лоб шапку, волчица полезла обратно.

— …С горы, с горы, с горы как птица лечу-у-у! — она громко напевала песню кота Леопольда.

Легла на живот и — вжих-х-х!!! Полетела вниз с громким визгом. Белые волки, отправленные на её поиски, перепугались, выскочили из-за пригорка и замерли, ошарашенно глядя на катающуюся с горы волчицу. Родик в сердцах сплюнул и пошёл обратно.

А Полина съехала с горы прямо под ноги Ансура Шеремета. Бета тяжело вздохнул, хотя в серых глазах плясали смешинки:

— Как птица, говоришь, лечу?! Ну, полетели домой, Снегирь! Альфа тебя зовёт.

Рейнгольд Виттур ждал в своём кабинете. Полина следом за Ансуром прошла по левому коридору и вошла в огромный зал, украшенный огромными картинами. Но внимание женщины привлекли не они, а белый рояль у окна. Интересно, кто играет? Бета обернулся на притормозившую волчицу и кивнул на ещё одни приоткрытые двери.

— Альфа, подопечная здесь! — произнёс он громко.

— Пусть войдёт.

Полина с опаской вошла в очередную комнату. Совсем не похоже на кабинет. Слишком большое помещение. Слишком светлое. Эркер открывал прекрасный вид на снежную пустыню, по-своему великолепную и чарующую. Полукруглый стол из светлого дерева, светлые стены. Казалось, Виттур даже интерьером старался подчеркнуть, что он Белый оборотень. Ярким живым пятном был камин, облицованный шоколадно-коричневыми мраморными плитами. Сейчас огонь не горел, но вот вечером или когда за окном метель, камин, наверное, не только согревал, но и спасал от тоски. И ещё почему-то подумалось, что альфа здесь проводит почти всё своё время.

— Присаживайся, — мужчина за столом что-то быстро писал, лишь на мгновение глянув на вошедшую. — Как самочувствие?

— Отлично, — волчица послушно опустилась в мягкое кресло.

— Ничего не болит?

Женщина настороженно глянула на него:

— Если вы про ягоды рябины, то бета Ансур мне всё объяснил.

— Это не рябина, это макхуба, — поправил Виттур. — В больших количествах её ягоды вызывают желудочные боли.

Женщина кивнула:

— Уже сказали и дали микстуру. Я осознала, в чём была не права. В следующий раз буду умирать от голода.

— В следующий раз надо вовремя придти на завтрак и всего лишь извиниться, — поправил оборотень.

Полина хотела было возразить, но потом решила не нарываться. Виттур довольно кивнул, заметив это. Он подтолкнул к женщине исписанный лист бумаги:

— Это список того, чем ты будешь заниматься.

Полина внимательно просматривала записи: история, расоведение Гебы — что это такое? Хотя учитывая, кто здесь живёт. А дальше шёл перечень из двух слов, одним из которых было слово «оборотень». История стай, правила поведения в светской, деловой, повседневной жизни оборотней, медицина оборотней, психология оборотней, традиции и культура оборотней. Самой последней значилась «физическая подготовка, защита и охота оборотней».

— Есть возражения, предложения? — спросил Рейнгольд, наблюдая за волчицей.

Та качнула головой:

— Нет, наверное. Я полностью доверяю вам, альфа.

— Тогда сегодня и начнём, — ошарашил оборотень.

— Но у меня ничего с собой нет: ни ручки, ни тетрадей, — женщина скользнула руками по своим бёдрам, словно надеясь, что в карманах брюк случайно окажется ученический рюкзак со всем необходимым.

— Они тебе не понадобятся. Это не школа, здесь не будет уроков, звонков и перемен. Я буду рассказывать тебе историю нашего мира и одновременно знакомить с расами, населяющими Гебу. Так же будет проходить изучение истории оборотней и правила поведения. Позже тебе принесут книги, где описываются те или иные события. В свободное время ты сможешь ещё раз всё перечитать и на следующем занятии задать вопросы, если они возникнут.

— Остальные занятия будут проходить так же?

— Это ты обсудишь с наставниками. Как залечивать раны свои и чужие тебя будет учить Ансур. Он же объяснит нашу психологию. Про традиции лучше всего расскажет Сварн Каминский, твой сосед, он некоторое время был одиночкой, много путешествовал. А физической подготовкой займётся Родик.

И вот тогда оборотница дрогнула: «кислому» бете она не нравилась. Значит, будут жертвы, как говорил Федя в «Операции Ы».

Глава 16

Так началась совсем другая жизнь Полины. Не сказать, чтобы в ней всё было жутко и страшно. Занятия проходили спокойно, Белым оборотням нравилось старание и внимание Чёрной волчицы. Ансур и Сварн, казалось, привязались к женщине. Их занятия больше напоминали дружеские посиделки. Шеремет, закончивший целительский факультет Элларийского университета, брал волчицу с собой, когда выбирался в деревни к занемогшим, чаще всего это были люди: оборотни не болели. Зато у неё появились знакомые из местных жителей. Сварн, по рождению Серый волк, рассказывал о далёких странах, показывал снимки и привезённые на память вещицы. Полине даже подарили несколько сувениров.

Рейнгольд Виттур такой сентиментальной ерундой не страдал, но с ролью учителя справлялся на ура. Поначалу Полина боялась возобновления темы с именем, ведь, как ни крути, называть её как-то надо. Но с лёгкой руки Ансура после той прогулки за макхубой, так похожей на рябину, в замке Чёрную волчицу стали называть Снегирём. Полина не спорила, решив, что лучше так, чем новое имя. И когда она буквально на минутку опоздала на занятия (а попробовали бы вы успеть с такой-то крепатурой после тренировки Родика!), Рейнгольд на миг поднял холодный взгляд и отметил:

— Ты опоздала, Снегирь, за это напишешь мне небольшое сочинение, страниц на пять, про итоги первой войны оборотней и вампиров.

Полина даже возмущаться не стала. Она поняла, что отстояла своё имя.

Но так было не со всеми наставниками. Занятия с Родиком Гилмором больше напоминали пытку. Ещё раньше, живя у Яна или Стаха, Полина поняла, что физически она почти инвалид в сравнении с истинными оборотнями, но даже не понимала насколько. Бета Родик не уставал каждый раз напоминать ей об этом. Высокий, крепкий мужчина, больше похожий на универсального солдата, чем на менталиста, казалось, выбрал Полину своей личной жертвой. Он не давал спуску ни в чём.