Татьяна Миненкова – Следствие ведет Мальвина (страница 1)
Татьяна Миненкова
Следствие ведет Мальвина
История является художественной. Все совпадения ситуаций, имен и фамилий – случайны.
Приятного чтения!
Пролог
The Game Is Afoot – Eternal Eclipse
В эту могильную плиту можно смотреться как в зеркало. Девушка на черном граните – я. Прямой нос, губы со знакомой полуулыбкой. Взгляд, устремлённый вдаль. Густые волнистые волосы – серые линии гравировки на граните совсем не передают цвет. Тонкая длинная шея, на похоронах скрытая розовым шарфом, и красивые ключицы в полукруглом вырезе платья.
Хорошо помню день, когда было сделано фото – в Новый год пару лет назад. Веселый и шумный. Тогда ничего не предвещало беды, горя и смерти. Они всегда приходят неожиданно, одинаково неприятно удивляя и тех, кого забирают с собой, и тех, кого зачем-то оставляют страдать в одиночестве.
Видеть саму себя на памятнике, в окружении успевших выцвести траурных венков, должно быть странно, или даже жутко, но мои чувства иные. Я невозмутимо сажусь на корточки и, достав из черной каменной вазы подвявшие розы, ставлю свежие. Кладу в блюдце у плиты несколько прямоугольников миндального печенья. На кладбище тихо и пусто, только вороны вьются в небе, в ожидании моего ухода. Им не терпится поскорее начать пир, а я никак не могу заставить себя уйти.
На могильной плите моя фамилия, и моё отчество. Лишь имя написано с одной единственной ошибкой. Дата рождения тоже моя, а с указанной на памятнике даты смерти незаметно пролетел год – я провела его в каком-то мутном анабиозе. И совсем ничего не изменилось, кроме меня самой.
Бело-розовые лепестки сыплются из разваливающихся бутонов на серую кладбищенскую плитку. Сжимаю стебли, позволяя шипам до крови колоть ладони. В этом году осень холоднее. Ветер уже носит между могил сухие опавшие листья. Играет с ними, сгребая их в горки и взрывая разноцветными фейерверками. Швыряет под ноги.
Поплотней запахнув куртку, я прощаюсь с девушкой на могильной плите и шагаю прочь.
Глава 1. Украденное дело
Ready for War – Liv Ash
В тихих омутах обычно водятся черти, а в тихих маленьких городках – кто-то гораздо хуже. С самого утра я листаю материал за материалом. Убийства, пьяная поножовщина, взятки, злоупотребления должностными полномочиями и даже похищения. В экономическом отделе, из которого я перевелась сюда три дня назад, всё было гораздо проще и понятней, а здесь – хаос, анархия и волокита. Темняк на темняке и темняком погоняет. Чем больше сшивов и папок я, пролистав, откладываю на край стола, тем больше не могу понять: чем здесь вообще занимаются следователи?
Один из них – Захар, как раз вваливается в кабинет с полной кружкой кофе:
– Малина, зайди к руководу! – сходу объявляет коллега.
Громко отпив содержимое кружки Скворцов с грохотом ставит её на соседний стол. Часть кофе выплёскивается на документы, но хозяин стола не обращает на это внимания, предпочитая разглядывать меня. А я морщусь и от шума, которым сосед по кабинету сопровождает каждое свое действие и от неприятного обращения:
– Не Малина, а Алина! – сквозь зубы поправляю я.
– Ну Малинина же. – Захар разводит руками словно у него нет выбора.
Поднимаясь из-за стола, я с ухмылочкой киваю:
– Что ж, тогда буду звать тебя «Скворчонком».
Знаю, что мужчины не любители таких преуменьшительных прозвищ и своим Скворчонком я наступила Захару на больной мозоль или даже на что похуже. Я ведь не первый год работаю в мужском коллективе и успела выработать систему манипуляций для любого случая. Кабинет покидаю, игнорируя возмущенное «почему тогда не Скворцом»? К руководу – так к руководу.
Шагая по узкому коридору, размышляю о том, зачем могла понадобиться Крылову. На утреннем совещании руководитель отдела лишь вяло поинтересовался работой по материалам и, не дослушав мой отчет перешел к другим следователям. Сейчас вызывает лично. Неужели решил, наконец, поручить нормальное светлое дело?
– Тс-с-с! – шикает Светочка, когда я вхожу в приемную, потому что, объявив о своем присутствии я помешала бы ей подслушивать.
Секретарь удобно устроилась на одном из стульев у двери и даже ухо из пышного каре высвободила, чтобы ни слова не пропустить. Она одновременно прижимает палец к губам и машет рукой, приглашая присоединиться к развлечению. Судя по голосам, доносящимся из-за двери, Крылов не один. В его кабинете находится ещё один мужчина.
– Розовый, Федь! – смеётся собеседник Федора Михайловича. – Откуда она вообще у тебя взялась такая?
Чтобы его слышать, мне даже не надо, уподобившись Свете, заправлять за уши волосы. А ещё я хорошо понимаю о чём, вернее о ком, идёт речь. Хмурюсь. С коротким выдохом скрещиваю руки на груди, пока руководитель отдела с плохо скрываемой досадой отвечает:
– Из краевого управления прислали три дня назад. Понятия не имею зачем. Она по коррупции в основном работала, но тут у нас, сам знаешь, не до разграничений. Народу недобор. Есть кому дежурить – уже хорошо. Но выглядит она, конечно… Не знаю, как её такую на происшествия отправлять…
Светочка косится на меня и хихикает. Я тоже выдавливаю ухмылочку, хотя на самом деле этот скепсис бесит до зубовного скрежета. Еще больше раздражает то, что в этом отделе действительно никто не работает. Рыба ведь гниёт с головы. Пока Крылов в рабочее время сплетничает о подчиненных, секретарь вместо работы эти сплетни подслушивает, а мои коллеги литрами пьют кофе кто дела расследовать будет? Некому.
Решив, что услышала достаточно, я обхожу удивлённую этим маневром Свету и без стука вхожу в кабинет:
– Вызывали, Фёдор Михалыч? – дерзко вклиниваюсь я в разговор, заставив мужчин прерваться.
Обвожу взглядом просторный кабинет. Осень льёт ярко-желтые лучи в высокие окна. Два плюс два. Две кружки кофе на заваленном документами столе и два мужчины за ним. Седой и полноватый Крылов, надо признать, немного смутился. Понял, что я слышала его жалобы. Зато его сидящий вполоборота светловолосый собеседник, мало того, что без стеснения осматривает меня с ног до головы, так еще и хохочет:
– Так вот она какая… Мальвина! – Он неверяще качает головой, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не чертыхнуться.
Это же ещё хуже Малины. Крася волосы в бирюзово-голубой, я догадывалась, что не все смогут остаться равнодушными. Некоторые то и дело обсуждали меня за спиной, но так открыто и насмешливо – впервые. Вдоволь повеселившись, незнакомец оборачивается в мою сторону, вытягивает обтянутые форменными брюками длинные ноги и с улыбкой продолжает:
– Честное слово, я ожидал блондинку, но это превосходит самые смелые ожидания!
Что бы он ни имел ввиду под «это», я начинаю злиться. Крылову вот совсем не смешно. Он, правда, меня уже не первый день знает и возможно успел отсмеяться где-то в укромном месте, сделав это не напоказ.
– Странно, когда о подобной предвзятости к светлым волосам мне заявляет блондин, – хмыкаю я, сверля собеседника взглядом. Всегда считала лучшей защитой нападение, а с такими, как этот махровый сексист по-другому нельзя: – И вообще, в чём конкретно ко мне претензии?
Крылов тут же разводит руками:
– Претензий – никаких… – начинает он, но незнакомец с нажимом перебивает:
– А у меня не претензия, а просьба – больше не направлять поручения в мой отдел на розовых листах.
Он всё ещё улыбается и говорит со мной как с несмышлёным ребенком, хотя я и попыталась придать нашему разговору деловой тон. Невозмутимо интересуюсь:
– А чем именно вам не угодили розовые листы?
Вообще-то, я всегда так делаю – на цветных листах документы заметнее и из общей стопки такие возьмут первыми, соответственно – первыми исполнят. Очень хочется нахамить гостю Крылова, поставить на место, но после слов «мой отдел», я начинаю догадываться о том, кто он. Тот, ради кого я вообще сюда перевелась.
– Лично мне – ничем. – Собеседник вздыхает, пытаясь подобрать слова потактичнее. – Но вот мои ребята пытаются сбагрить их друг другу и отказываются выполнять.
Фраза «мои ребята» указывает на то, что я не ошиблась и мужчина в кресле – Константин Семёнов. Тот самый, чья слава давно вышла не только за пределы этого маленького городка, но и за пределы края. Тот, кто может раскрыть любое преступление. Тот, кто может расколоть любого. Тот, кто давно был бы начальником отдела полиции, если бы сам этого захотел. И как бы сильно мне ни хотелось сейчас с ним ругаться – нельзя.
– Что же ваши ребята впечатлительные такие? – поддеваю я. – Они ведь тяжкие и особо тяжкие преступления раскрывать должны. То-то их никто и не раскрывает…
– Алина Владимировна! – не выдерживает Крылов. – Будь добра соблюдать субординацию.
Не удивительно. Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку – Семенову фамильярничать можно, а мне – нет. Ни Крылов, ни Светочка, ни остальные следователи отдела понятия не имеют о том, какая я на самом деле. Они судят по внешности и голубые волосы вкупе с розовыми листами поручений легко позволили им обмануться на мой счёт. Им – да, но неужели и ему тоже?
– Не надо, Федь, – произносит Семенов и сейчас смотрит на меня серьёзно. Как-будто знает зачем я здесь. Но вряд ли даже начальник оперативников сумел бы догадаться так быстро. Он усмехается и легко капитулирует: – Я же первый начал.
Нет, он не понял и принял меня за милую девочку, как остальные, потому и уступил. Отвожу взгляд, скрывая разочарование. Игнорирую благородство Семенова и срываю злость на Крылове: