Татьяна Миненкова – Несовершенство (страница 4)
Во дворе ярко светят затерявшиеся в траве газонные фонари. Паркую машину между ними, словно пилот самолёта на взлётной полосе. Дома привычно одиноко и пусто. Мы с Сахаровым жили вместе достаточно долго, и иногда я чувствую, что до сих пор не привыкла к этой тишине. В темноте благоухают пионы, ещё больше распустившиеся от жары. Включаю кондиционер, чтобы стало попрохладнее и поднимаюсь наверх, в спальню.
Хвалю себя, что выдержала несколько часов, так и не написав Алексу, и тут же, уже лёжа в постели, сдаюсь и печатаю:
«У тебя всё в порядке?»
Ответ приходит достаточно быстро. Не такой, какого бы мне хотелось, сухой и краткий:
«Извини, вызвали на происшествие, работал»
Тогда что мешало потратить несколько секунд на то же самое «извини», но немного раньше, без моих вопросов? И я ничего не пишу. Просто смотрю, как гаснет экран смартфона, и через некоторое время, засыпаю, устав сомневаться, волноваться и расстраиваться.
Глава 3. Магия хорошего дня
Во сне я вижу странный кошмар. В нём я оказываюсь в могиле. Не мёртвая, а вполне живая. Просто лежу, грызу миндаль в глазури и смотрю наверх. Туда, где собрались желающие со мной проститься.
«Инфантильная, бесхарактерная, невзрачная и не умеющая себя подать», – говорит мама, бросая сверху горсть сухой и рыхлой земли.
«Не сын. Не тигр, которому сунь палец – отхватит руку. И вообще, сплошное разочарование», – со вздохом озвучивает отец, и грунт сыпется сверху на мои волосы.
«Кто-то красивый, как Лана Аверина, а кто-то – Лера Дубинина» – пожимает плечами одноклассница Сашка Фёдорова.
«Ты серьёзно думала, что я мог тебя любить?» – усмехается Сахаров.
Я морщусь и отплёвываюсь. Земля мешает грызть орехи. А неуверенность от услышанного сковывает конечности в железные тиски, не даёт пошевелиться. С каждым новым словом парализует всё сильнее и крепче.
Но утро развеивает неприятный сон, оставляя лишь смущение и лёгкую грусть. Сладкий аромат пионов за ночь расплылся по комнатам и пропитал каждую вещь в доме, но мне это нравится. Я почти забываю об Алексе, и вместо того, чтобы переживать, танцую и подпеваю песне из умной колонки. Да, вчерашнее свидание не состоялось. Да, Алекс, кажется, решил, что дальше нам с ним не по пути. Да, моя личная жизнь в очередной раз разошлась по швам. Но у меня слишком много зато, чтобы расстраиваться по этому поводу.
С Ланой мы встречаемся на парковке у спа-салона. Выбираясь из такси, подруга не расстаётся со стаканом какого-то детокс-коктейля. С улыбкой машет мне и крепко обнимает, вместо приветствия.
Она очень изменилась с тех пор, как в её жизни появился Марк. Стала естественней, спокойней. Теперь в ней чувствуется внутренняя опора и гармония, которых не было раньше. Возможно, дело не только в Нестерове. Милана просто, наконец, нашла себя. Среди призраков прошлого, боли, непонимания и отрицания возможности собственного счастья.
– «Девичник» – это слишком громко сказано, про компанию из двух человек, да? – смеётся она.
Вообще-то, нас должно было быть трое, но Аня в последний момент улетела в Москву по семейным делам. Однако не отменять же из-за этого наши грандиозные планы?
С улыбкой пожимаю плечами:
– Моё предложение собрать вечером нашу школьную компанию всё ещё в силе.
– Нет уж, спасибо. Я с удовольствием предпочту тебя им всем. В подругах главное – не количество, а качество.
Пока мы поднимаемся по ступеням, оформляем визит на ресепшен-стойке и переодеваемся в мягкие белые халаты, подруга без умолку рассказывает о Марке, о начале учёбы в ДВФУ на факультете дизайна среды, о том, как помогает выбрать имя для племянницы, что в ближайшие недели появится на свет, и лишь потом, опомнившись, извиняется:
– Ой, кажется, я увлеклась. У тебя как дела? Алекс вернулся из своей командировки?
Мы с ней словно местами поменялись. Когда-то из меня жизнерадостность била ключом, а из Ланы было слова не вытянуть. Теперь предсвадебная суматоха влила в неё оптимизм, а мне вчерашний вечер и ночной кошмар добавили щепотку меланхолии и неуверенности в себе.
– Приехал, – нехотя сообщаю я, скидываю халат и лицом вниз ложусь на кушетку. – Но мы так и не встретились. Пока он ждал меня в кабинете, туда заявился Сахаров и наговорил чего-то такого, от чего Алекс уехал, даже не попрощавшись.
Лана эмоционально резюмирует:
– Вот же придурок!
– Ник или Алекс? – разглядывая прожилки на мраморном полу массажного зала, усмехаюсь я, потому что в равной степени недовольна обоими.
Негромкая инструментальная музыка настраивает на погружение в релакс, и вчерашний срыв ощущается не так остро и болезненно. Просто неприятный эпизод, который вскоре совсем забудется и сотрётся из памяти, не оставив и следа.
– Сахаров, конечно. – Голос подруги с соседней кушетки звучит глухо. – Хотя надо признать, Алекс тоже хорош. Чего бы этот гад ему ни наплёл, он должен был обсудить это с тобой, прежде чем делать какие-то выводы. А поступать так, как он – инфантильно и незрело.
– Угу. Но, знаешь, Лан, я Нику тоже потом такого наговорила на эмоциях…
Обрываю рассказ с приходом массажисток, считая невежливым говорить о личном в присутствии посторонних. Но Милану это не смущает.
– Чего бы ты ни наговорила, за столь бесцеремонное вмешательство в твою личную жизнь, его убить мало, – категорично заявляет она. – Неужели он всё ещё считает, что потрепал тебе недостаточно нервов?
– Кажется, что-то такое я и сказала, – вспоминаю я, потому что непосредственно момент разговора сознание заботливо скрыло от меня серым туманом. Хорошо запомнились лишь яркие, совершенно несвойственные мне, эмоции: злость, ярость, отчаяние. – И про «убить», и про «нервы», и про «ненавижу» и «жизнь испортил».
– Надо было ещё и врезать ему посильнее, – советует Лана и усмехается. – Запиши в ежедневник начать с этого свой рабочий понедельник.
Голос у неё осоловелый. У меня тоже пропадает желание обсуждать Сахарова, когда разомлевшей от массажа кожи касаются горячие камни. Когда всё вокруг окутывает пряный аромат масел. Когда каждая мышца расслаблена настолько, что всё тело кажется мягким воском, из которого можно вылепить что угодно.
И всё же в полное умиротворение погрузиться не выходит даже после того, как я с трудом вышвырнула Алекса и Ника из мыслей, за шкирку, словно двух нашкодивших котов. Потому что ещё осталась мысль об Италии, в которую мне придётся лететь, если я не найду на эту роль кого-то другого.
Когда-то я сама придумала этот проект для Азиатско-тихоокеанского Альянса. Нашла молодое, но очень перспективное мебельное производство в Турине, провела переговоры с инвесторами, разработала проект долгосрочного контракта и обосновала необходимость регулярных поставок не только для контрагентов Альянса, но и для магазинов розничной торговли. Зачем? Потому что меня об этом попросили.
Папа привык считать, что именно Нестеров всегда помогает мне, но в тот раз я сама помогла Марку. И в Турин по этому контракту должна была полететь Милана. А теперь, поскольку благими намерениями вымощена дорога в ад, в Турин, кажется, полечу я. Конечно, сравнивать прекрасный итальянский городок с преисподней – это чересчур, но слишком уж сильно не хочется никуда лететь.
Я люблю Владивосток, с его серостью и туманностью. С криками чаек, круглосуточными дорожными пробками и солёной влажностью. Иногда мне даже кажется, что он говорит со мной. Подбадривает, успокаивает, даёт советы бодрым, мальчишеским голосом. Ни один другой город никогда со мной не говорил. И Турин вряд ли будет.
Милане я об этом рассказывать не хочу. У неё и без того перед свадьбой достаточно забот, не хватало ещё склонять её к ненужному чувству вины. Разберусь как-нибудь сама. Но когда после массажа мы остаёмся в комнате, чтобы выпить душистого чая, подруга сама заводит виноватый разговор, правда, по другому поводу:
– Лер, ты не обижена из-за свадьбы? Несколько месяцев назад ты сама готовилась к замужеству, и, если бы не я, была бы уже в браке.
Поднимаю на Лану глаза. Она искренне переживает, и я улыбаюсь, чтобы её подбодрить:
– И проклинала бы потом всю жизнь тот злополучный день, когда в ЗАГСе сказала Сахарову «да»? За тот поцелуй, что сперва казался трагедией, мне следовало тебе памятник поставить и в ноги кланяться. Я правда искренне благодарна. А за вас с Марком – рада. Вы очень друг другу подходите.
Я действительно не обижена. Скорее смущаюсь и комплексую на фоне Ланы с её идеальной фигурой, роскошными светлыми локонами до пояса и чертами лица голливудской кинозвезды. Повезло, что она попалась на пути Сахарова до нашей свадьбы, а не после. Но моя самооценка, и без того невысокая, не выдерживает подобных сравнений. Особенно после вчерашнего ужина с мамой.
– Тогда что тебя расстраивает? – допытывается Лана. – Ты на себя непохожа, я же вижу. Алекс виноват?
Понимаю, что тщетно отодвигаю мысли о сорвавшемся свидании на задворки сознания. Они – та самая капля яда, что отравляет это прекрасное утро.